Глава 35

Айварс Вальдрейк

 

Все с самого начала идет не так. Вызов с границы, причиной которого стала крупная контрабанда золота. Золото оказывается обычным, без малейшего намека на тьму. Но после произошедшего на Юге и Западе приходится проверять. И почему-то только мой нюх на это способен.

Почти сразу направляюсь обратно. Ощущаю странную тревогу. Зря улетал из дома.

И сразу за этим все тело болью скручивает — от головы до кончика хвоста. Ни вдох, ни выдох сделать не могу. В глазах темнеет, каждый взмах крыльев дается с трудом. А в груди словно струна натягивается. Вибрирует, отдавая звоном в ушах.

Спустя несколько мгновений лопается. Сразу становится легче дышать.

Там, где раньше ощущалось чужое сознание, теперь блаженная пустота. Не нужно блокировать. Сдерживать эмоции, мысли.

Ничего больше не нужно.

Но вместе с облегчением растет и уверенность: что-то произошло.

Ускоряюсь, прислушиваясь к своим ощущениям. Ожидаю упадка сил, но его нет. Выходит, Фрея осталась жива. Только связь исчезла. Разум спокоен, магия стабильна, а из души словно сорняк выдернули. Только сейчас осознаю, насколько же это выматывало. Знать, выжидать, не иметь возможности что-либо изменить.

И лишь сейчас, когда выход казался так близко…

Все идет не так.

Чем ближе к замку, тем сильнее набирает обороты тревога. Еще и снежная буря разбушевалась — за всю свою жизнь такую не припомню. Приземляюсь в сгущающихся сумерках и почти сразу вижу двоих. Фьор Ульварн и Роалд. Приветствуют меня, после чего Ульварн начинает говорить:

– Я требую, – его лицо перекошено от гнева, – чтобы замок тотчас обыскали. Моя невеста пропала.

– Позже поговорим, – отрезаю я. Смотрю только на бледное, как полотно лицо Роалда.

– Владыка, – он тяжело сглатывает. – Прошу за мной.

Ну веди меня. Веди меня, дорогой друг. Что бы там ни произошло, кажется, огласки особой не получило. К счастью.

Фьор остается позади, буравя мою спину тяжелым взглядом.

Поднимаемся с начальником стражи по лестнице. Служанки бесшумно скользят мимо, виновато отводя взгляд. Двери в покои Фреи плотно закрыты. Но даже запах благовоний не способен перебить этот смрад.

– Все произошло на моих глазах, – тихо сообщает Роалд. – Эта женщина… Простите, я не смог это остановить.

Эта женщина… Верайя, видимо. Решила по-своему все сделать. Неужели настолько испугал? Нужно с ней поговорить. Начистоту. Ну а пока…

Фрея лежит на кровати — бледная, как никогда. В углу свалены простыни, пропитанные чем-то темным и смердящим. Служанки пытаются оттереть ее кожу от черных засохших пятен.

– Оставьте это, – велю я им. – Уходите.

Коротко поклонившись, девушки уходят. Фрея вздрагивает и открывает мутные глаза.

– Айварс, любовь моя, – еле слышно выдыхает. – Эта ведьма что-то сделала со мной. С нами. Мне так плохо. Нужно ее казнить.

Внутри все словно корочкой льда покрывается. Смотрю на нее и словно впервые вижу. А ведь что-то до последнего внутри меня цеплялось за эту связь. Наизнанку выворачивало при мысли, что я ее лишусь. Разум все понимает, но тело словно в агонии находилось. Медленной, болезненной, неизлечимой агонии.

А сейчас… так легко. Уже ничего не тянет, не ноет, не болит. Протяжно выдыхаю, подхожу почти вплотную к постели.

– Целитель уже был здесь? – спрашиваю Роалда.

– Д-да. То есть нет.

– Так да или нет?

– Целительница была. После нее никого.

– Так приведи, – раздосадованно велю я. Фрея еще нужна — как минимум в том состоянии, в котором она может говорить. А говорить ей придется много. Правда, не уверен, что это ей жизнь сохранит.

Роалд уходит, а я наклоняюсь над ней. Поправляю подушку. Хотя хочется шею свернуть. Поднимаю ее руку, где совсем недавно была метка. Сейчас там чистая кожа.

– Как ты это провернула, Фрея? – всматриваюсь в ее лицо. В голубых глазах дрожат непролитые слезы.

– Что провернула? Я — твоя истинная, Айварс. Ношу твоего ребенка, – едва слышно всхлипывает она. Накрывает ладонью свой живот.

– Это невозможно. У нас с тобой в ту ночь ничего не было. Я навел морок. Либо это чей-то еще ребенок, либо…

На лице Фреи отображается такое глубокое потрясение, что я даже фразу не заканчиваю. Выдыхаю, пытаясь унять растущий гнев. Нет смысла допрашивать ее сейчас. Она едва говорить может, а ее разум явно поврежден.

Главное сейчас — сделать так, чтобы информация о случившемся никуда не просочилась. Особенно в кланы. Все слуги под клятвой, но неизвестно куда еще забралась тьма.

Несколько минут спустя Роалд приводит целителя.

– Осмотрите ее, – велю я ему. – В комнате должна быть стража. Круглосуточно. Наденьте на Фрею кандалы.

Начальник охраны хоть и выглядит удивленным, но кивает каждому слову.

– Слушаюсь.

– Целительница Верайя у себя? – весь день запрещал себе о ней думать, но сейчас ее имя, произнесенное вслух, словно плотину внутри прорывает. Чувствую его вкус на языке. Сладкий и горький одновременно — такой же, как она сама.

Делаю шаг из комнаты, но останавливаюсь, услышав ответ.

– Я… отвел ее в темницы, Владыка.

Жар опаляет нутро, растапливая лед.

– Ты… что? – из горла вырывается рык. – Игнорируешь мой приказ? Я предупреждал тебя, Роалд. Что еще один промах — и ты лишишься своего звания. Веди меня.

– Она… сбежала, Владыка, – Роалд отводит взгляд. Смотрит куда-то над моим плечом.

– Сбежала. Из темницы, – медленно повторяю я, пытаясь осознать смысл сказанного. – И ребенка забрала?

– Да, Владыка. Это тщательно спланированная диверсия, – тяжело сглатывает он. – Она обернулась. Разрушила стену. Никто не ожидал. Должно быть, шпионка. С Запада. Напала на вашу истинную и сбежала по направлению к Зельтарии.

Ледяная ярость душит. Не дает сделать вдох. Внутри все трясется от желания хорошенько ему врезать.

Дракона в Верайе нет, я бы почувствовал. Скорее всего, кто-то ей помог. Или и вовсе забрал. Что еще оставалось испуганной женщине, которую заперли в темнице, как не принять чью-то руку помощи?

– Скажи, Роалд, в подземелье еще остались целые камеры?

– Да, Владыка, – с готовностью кивает он.

– Отлично. Сопроводить, – велю стражам, что стоят в коридоре. – До выяснения обстоятельств исполнять обязанности начальника охраны будет Ингвар. Вызовите его ко мне.

Внутри что-то тихо вибрирует на одной ноте. Нетерпение. Чувство, что произошло что-то непоправимое. Время утекает сквозь пальцы. Руки сами собой в кулаки сжимаются, словно пытаясь его удержать. Хочется с места сорваться и…

По стенам во все стороны расползается морозный узор. Температура снижается. Надо взять себя в руки. Проверить подземелье — наверняка там остались запахи. А еще ее комнату.

Иду по коридору, закатываю рукава рубашки. И вдруг на запястье вижу то, чего там быть не должно.