Глава 36

Айварс Вальдрейк

Открытие настолько… невозможное, что заставляет меня остановиться. Метка истинности. Метка пары дракона. Пока едва заметная, только наметившаяся на коже. Словно контакт произошел всего несколько часов назад.

Противоречивые эмоции борются внутри. Недоверие. Смятение. А еще что-то яркое, глубинное, пронзающее все мое существо. Я уже испытывал нечто похожее — когда впервые Фрею увидел. Показалось, что все вокруг остановилось. Мир замер, и осталась только она. Хрупкая, невинная, слабая. Ищущая мою защиту.

Смотрел на ее покрытые синяками руки, и перед глазами словно алая пелена встала. Хотелось уничтожить, растоптать, стереть в пыль того, кто сотворил с ней такое. Слова долетали как сквозь толщу воды.

Дракон внутри был неспокоен. Рвал. Метался. Жаждал крови. Но все, что я мог выдавить из своего горла:

– Увести.

Стражи подхватили бледную как полотно Мирайю. Женщину, что я взял своей женой меньше суток назад. Дочь клана Ульварн. Вполне в их духе — использовать силу и угрозы, чтобы скрыть свои грязные дела.

Смотрел на ее удаляющуюся фигуру и чувствовал острое разочарование, что в душу иглами впилось. Решил разобраться с ней потом. Сначала нужно позаботиться об истинной. Отвел ее к лекарю, убедился, что серьезных повреждений нет.

Ни на секунду не мог отпустить. Ее запах одурманивал, пьянил. Казалось, что ничего лучше в этой жизни я уже не испытаю.

– Я не держу зла на тейру Вальдрейк, – говорила она про Мирайю. – Я просто так испугалась. Сидела в темном чулане, изнывала от боли, но потом… один твой взгляд меня исцелил. Я так люблю тебя, Айварс.

Фрея доверчиво жалась, признавалась в любви, и внутри все словно взрывалось яркими фейерверками.

А ближе к ночи пришел Йон Ульварн. На суровом лице ни одной эмоции, голос холоден, кулаки крепко сжаты. Мы говорили два часа, после чего Мирайя отправилась обратно к семье.

Легко щелкнула застежка брачного браслета, говоря, что клятвы больше недействительны. Смотрел на него, и ничего, кроме горького разочарования не чувствовал.

Вот же дрянь. А ведь казалась такой…

Украшение летит в стену, отлетает от нее и скользит под шкаф. Плевать. Слуги потом найдут и выкинут. Ну а меня ждет моя истинная.

***

Метка завершилась через неделю. В этот момент Фрея упала в обморок. Попросту не выдержала связь. Разум затопило ее болью, страхом… даже ужасом. Я испытывал то же самое. Дракон внутри метался, будто в цепях. Изнывал, истязал себя. Нервы до предела натянулись.

Она пришла в себя через сутки. Все это время я от нее не отходил. Она улыбнулась, и ее любовь окутала меня. Там же было доверие, благодарность и затаенный страх. А еще боль. Ей было больно.

– Голова… раскалывается, – пересохшими губами произнесла она.

– Я позову целителя.

Но целитель помочь не смог. Наш с ним разговор состоялся за закрытыми дверьми, где он, пряча глаза, сообщил, что моя истинная слишком слаба. Ее аура не выдерживает связи с драконом. И все, что он может посоветовать — обращаться с ней предельно бережно и по возможности блокировать связь.

– Блокировать истинную связь? – неверяще переспрашиваю я. Заблокировать окончательно ее невозможно — только перестать транслировать чувства. Все равно что дыхание задерживать.

– Да. Скажите, Владыка… для вас связь работает как надо?

– Как надо, – резко отвечаю я. Хотя никакого усиления дракона не заметил.

А спустя месяц пойму, что дракон не только не стал сильнее, но еще и ослаб. Словно неведомая пиявка день за днем выпивает из него силы. И тогда я впервые задумываюсь, что с этой истинной связью что-то не то. Даже иду просить совета Сильдайн, но богиня мне не отвечает.

Фрея — словно хрустальная ваза. Иногда к ней прикоснуться страшно. В постели скована и холодна. Боится лишнее движение сделать. Только смотрит на меня огромными глазами и шепчет о любви.

А мне приходится всего себя сдерживать. Страсть, что я мог бы ей подарить. Эмоции, что внутри снежным вихрем закручиваются, не находя выхода. Иногда кажется, что я проклят. Неужели теперь моя жизнь такой будет? До самого конца?

И все потому, что боги посмеялись, одарив меня слабой истинной? Разве она не должна быть парой, что подходит именно мне? Подарить мне долгожданного наследника? Но месяц следует за месяцем, и ничего не меняется.

***

Осенью приходит весть из клана Ульван. Йон мертв, а родовой артефакт выбрал Фьора Ульварн следующим главой. По традиции приглашаю его в замок. Пообщаться.

При взгляде на его лицо внутри странный гнев поднимается. Каждую секунду жду от него удар. Слухи ходят, что на мое место метит. А сейчас, с силой рода Ульварн вполне способен бросить вызов. Особенно сейчас, когда мой дракон заметно ослаб.

Но вызов не последует. Фьор держится вежливо и отстраненно. Ни одну эмоцию не показывает. Сразу чувствуется воспитание Йона Ульварн.

Пожалуй, только один вопрос выбивает его из колеи:

– Как поживает сестра?

Спрашиваю из вежливости. Однако реакция несколько удивляет. Глаза главы клана загораются лихорадочным блеском, который у него не получается скрыть даже за маской холодности.

– Я некоторое время ее не видел. Но скоро она вернется домой.

Я киваю и перехожу на другую тему. А когда Фьор уходит, еще долго сижу в тишине своего кабинета.

И чего о Мирайе вдруг вспомнил? Лгунье и преступнице, которую в итоге пожалел. Вернул семье. Уж больно странный был разговор с ее отцом.

В памяти вновь всплывает последний раз, когда я ее увидел. Прямая спина, деревянная походка. Испуганный взгляд, брошенный из-за плеча. А за несколько часов до этого дрожала и выгибалась в моих руках. Стонала от удовольствия. Не сдерживалась. Как и я.

Картинка настолько живо встает перед глазами, что меня уколом болезненного желания простреливает.

Боги…

Накатывает отвращение к себе. Стыд перед Фреей, что на эту секунду я мысленно был с другой женщиной. Той, что нанесла вред моей истинной. Тщательно проверяю несколько раз, что щиты подняты, и ни одна моя эмоция не передается ей по связи.

Несколько секунд стараюсь ни о чем не думать. А затем сознание само проваливается в ту ночь.

Жарко. Влажно. Чувственно.

Резко поднимаюсь и ударяю по столу так сильно, что он с места двигается, громко скрипя по деревянному полу. Разумеется, она была такой… сводный братец научил. Гнев внутри только растет. На него, на себя, на нее, на Фрею. На всех вокруг. По стенам мороз ползет, затягивает окна.

Никак успокоиться не могу.

Хочется пойти к этому Фьору и изо всех сил врезать ему. Хоть на день, но Мирайя была моей женой. Имею право.

Но вместо этого иду к Фрее. Она привычно радуется, увидев меня. Глаза загораются обожанием. Обычно на моей душе сразу так хорошо становилось, но сейчас…

– Хочу тебя, – говорю ей, а внутри все выворачивает от эмоций. Вожу руками по ее коже, целую — словно статую изо льда. Пытаюсь хоть одну искру высечь из тела своей истинной.

– Ох, Айварс, я так люблю тебя, – слышу в ответ. – Пожалуйста, осторожнее.

Легонько держится за мои плечи, затем ложится в кровать. Под одеяло. Мы уже несколько месяцев женаты, а я ее тела толком и не видел. Вечно прячется, стесняется.

Где-то внутри меня злость звенит. Чувство неудовлетворенности.

Сколько бы раз я ни был с ней, оно никогда не проходит. Словно воду пью, но все равно испытываю жажду.

Как же это выматывает.

Впервые испытываю желание просто уйти. Сделать все самому, предаваясь собственным мыслям. Но сегодня благоприятные дни для зачатия. Фрея хочет ребенка. Да и я тоже.

Поэтому я остаюсь.