Глава 46

Внутри растет странное беспокойство, источник которого я никак не могу определить. Ерзаю на месте и придирчиво осматриваю тарелку. Каша, фрукты — завтрак обычный, но я вдруг перестаю чувствовать вкус. В жар кидает.

Беру стакан и до дна его выпиваю, но жажда не исчезает. Воздух становится густым, приходится с силой втягивать его в себя. Может, дело в каком-то растении? Моя магия отзывается легко, и я проверяю оранжерею. Не нахожу ничего необычного.

Айварс все это время общается с Тайлой. Почти не прислушиваюсь к их разговору, но от его голоса под кожей зарождается вибрация. Чувствую на себе его редкие взгляды. Так явно чувствую, словно меня они обжигают.

Все тело на взводе. И чем дольше этот завтрак длится, тем хуже. Откладываю ложку и обхватываю ладонями чашку с отваром. Может, я перенервничала? Заболела? Что-то с драконицей?..

В голове словно щелкает, и я устремляю неверящий взгляд на Айварса. Это же…

– Тайла, иди к Лене. Расскажи ей, что сломала растение, и извинись. А затем поиграй с Ребеккой. Нам с твоей мамой нужно поговорить. Хорошо?

– Хорошо, – важно кивает моя дочь. Допивает молоко из высокого стакана, а затем аккуратно слезает со слишком высокого стула. Словно опомнившись, кидает взгляд на меня. Словно разрешение спрашивает. Я киваю.

– Иди, солнышко, – выдавливаю с улыбкой, сдавливая чашку в ладонях. Раздается треск, а рукам вдруг становится горячо и мокро.

Треснула!

Торопливо хватаю тканевую салфетку и пытаюсь вытереть стол. Руки подрагивают, напряжение нарастает внутри. Чувство такое, что я на пороховой бочке сижу.

– Мама, ты сломала чашку! Ты тоже попросишь прощения у тети Лены? – дотошно спрашивает Тайла, разглядывая устроенный мною погром.

– Обязательно…

– Молодец, – хвалит она меня. Идет навстречу служанке, что, видимо, призвал Владыка. Хлопает дверь, снова отрезая нас от остальных обитателей замка. Шумно выдыхаю и поднимаю взгляд на Айварса. Не знаю, как правильно задать вопрос.

– Я не хотел бы, чтобы Тайла видела, как мы ругаемся, – первым произносит он. Допивает воду и встает со своего места. Обходит стол и выдвигает стул рядом со мной. Садится — так близко, что наши колени соприкасаются.

У меня внутри что-то екает. Во рту пересыхает.

– Я не планировала устраивать разборки при ней. Так получилось. Мне жаль, – отрывисто говорю я, выпрямляясь на своем стуле. Так, чтобы не соприкасаться с ним. Дышу через раз, но, несмотря на это, все равно чувствую, как меня ведет от его запаха.

– Я понимаю тебя, Верайя. Ты — молодая и сильная драконица. И еще не умеешь себя контролировать, – кивает на треснувшую чашку. – За редким исключением мы с рождения учимся жить с этой силой.

– Вы что-то делаете, – заявляю я, глядя прямо в его глаза. – Какое-то внушение…

Готова поспорить, один уголок изгибается в намеке на усмешку.

– Моя магия действительно умеет внушать. Но я готов поклясться чем угодно, что никогда не применю его к тебе. Даже не уверен, что сработает.

– И я должна вам верить?

– Мои глаза светятся голубым, когда я использую этот дар. Скажи, Верайя, какие у меня глаза?

Темно-синие, с почти черной каймой. Сейчас они смотрят внимательно и так проникновенно, словно в душу мою проникнуть пытаются.

– Обычные, – цежу я. – Но ничто не мешает вам внушить мне это.

Айварс коротко вздыхает, а я переключаюсь на магическое зрение. Честно говоря, я и не знала, что у него есть дар внушения. Айварс намного опаснее, чем я привыкла думать. Но сейчас, кажется, он и правда ничего мне не внушает. Вообще никакую магию не использует.

Тогда откуда это странное чувство? Усиливающийся жар, оседающий внизу живота. Конвульсивно сжимающиеся мышцы. Жажда, которая не может пройти, сколько бы воды я ни выпила. Тело словно чужим становится, мне не принадлежит. И это пугает сильнее… всего.

– Я не применяю магию, Верайя, – говорит он. – Просто… мой дракон взывает к тебе.

– Ваш дракон… что? – у меня дар речи на несколько мгновений пропадает. – Я пошла.

Пытаюсь встать, но Айварс меня за запястье перехватывает. Такое чувство, что нас обоих бьет разрядом тока. Смотрю на его ладонь. В его глаза. Ощущаю его большой палец, поглаживающий чувствительную кожу.

– Что такое, Верайя? Мы же просто говорим, – хрипло произносит он, продолжая меня удерживать. – А я как раз собирался рассказать о своем разговоре с Йоном Ульварн в тот день. Он показался мне странным.

– Вы думаете, это игра какая-то? – едва не рычу я.

– Игра? Считай это тренировкой. Думаешь, тебя будут пытаться выбить из игры только честными способами?

Боги… почему все, что он говорит, звучит так логично? Я и в самом деле не знаю, на что способны драконы. Может, меня и в самом деле будут пытаться вывести из равновесия таким вот “зовом”. Да и наживка про Йона Ульварн слишком жирная, чтобы ее не проглотить.

Медленно сажусь обратно и выдергиваю руку. Кожу в этом месте покалывает, но я стараюсь не обращать внимания.

– Так что там с отцом?

– Он пришел ко мне вечером. В тот день, когда все случилось. Это был долгий разговор. Но что запомнилось мне больше всего, так это одна фраза… “Это все, что осталось от моей любимой женщины. Она отдала все, чтобы спасти Мирайю: нашу истинную связь, свою жизнь. Я растил дочь недостаточно строго. Все произошедшее — моя вина. Я знаю, что по закону вы можете высечь ее перед замком кнутом. Но я прошу: верните ее мне. Я готов понести наказание за вред вашей истинной, как глава клана”.

Мне казалось, что я сейчас получу такие желанные ответы, но на деле вопросы только множатся.

Недостаточно строго? Серьезно?

Мама Мирайи отдала свою жизнь, чтобы спасти дочь? Ничего не понимаю. В моих воспоминаниях она умерла от болезни. А еще…

– Родители Мирайи не были истинными, – резко отрезаю я. Я не помню на руке мамы никаких знаков. Но что если… ей как-то удалось избавиться от нее? Истинную связь можно… разрушить? Или Мирайю родила вовсе не она?

Голова кругом идет.

– И вы решили по доброте душевной вернуть меня отцу, даже не отхлестав плетью на прощание. Какая щедрость, – ровным голосом произношу я, складывая руки на груди. Сжимаю руки в кулаки, потому что мне вдруг нестерпимо хочется к нему прикоснуться.

– У меня не было подобных намерений. Мы сошлись только на одном. Что Мирайя Ульварн станет женой Фьора Ульварн. И это положило бы конец… слухам.

Пару секунд царит тишина, в которой я слышу лишь бешеный стук своего сердца в ушах. Он не просто отказался от меня. Поверил в то, что я спала со сводным братом и отдал меня прямиков в его руки.

Мое мнение там, очевидно, было лишним.

– Вы поверили им? Слухам? – с ледяной яростью цежу я, подаваясь вперед.

– Я поверил главе клана Ульварн, который подтвердил, что это правда.

– Йон Ульварн? Подтвердил? – в моей голове это просто не укладывается.

Вывод напрашивается один: отец поговорил с Фьором. И тот ему сказал, что мы действительно были близки. Даже если и так… как же это все мерзко.

– Мирайя Ульварн не спала ни с одним мужчиной и вышла замуж невинной, – четко, чуть ли не по слогам проговариваю я. – Не нужно врать, что вы поверили главе клана. Думаете, я не знаю, какая у вас была реакция после той ночи? Вы просто ушли, посмотрев на нее, как на какую-то грязную… – я шумно выдыхаю, осознав, что скоро перейду на крик.

Внутреннее напряжение апогея достигает, рвет меня на куски. Впиваюсь пальцами в собственные ребра, надеясь, что боль поможет мне взять себя в руки.

Во взгляде Айварса бушует целый шторм. Мне даже кажется, что листья растений приходят в движение, подчиняясь его силе. Но голос его остается ровным:

– Ты была ни при чем. Кто-то прорвал защиту замка, и я не успел ничего объяснить. Позднее выяснилось, что двое гостей подрались, но кое-что не сходилось. Мне жаль, что ты восприняла мой уход на свой счет.