Глава 55

Медленно поднимаюсь на кровати, стараясь не потревожить дочь. Замираю, прислушиваясь. Обстановка комнаты знакомая и незнакомая одновременно. Напоминает личные покои Владыки, но явно не они. Широкая кровать, камин, белая шкура на полу. А еще две двери.

Одна — через которую я зашла. Вторая — видимо, ведет в смежную комнату. И судя по всему шаги доносятся оттуда. Пару секунд уходит на осознание, что это Айварс. Я чувствую его дракона. Довольно слабо, но достаточно, чтобы понять, в каком взвинченном состоянии он находится.

Мечется внутри человека точно так же, как и сам Владыка ходит по своей комнате. Получается, допрос окончен?

Облегчение переплетается с волнением. Сон как рукой снимает. Спускаю ноги с кровати, чувствуя ступнями мягкий ворс. Поправляю платье, в котором уснула. Бросаю взгляд на мирно спящую Тайлу, а затем направляюсь к двери. Стучусь в нее.

Стук моего собственного сердца заглушает все — даже звук приближающихся шагов. Дверь открывается, и я вижу Айварса. Света нет, и его глаза лихорадочно горят в темноте.

– Я тебя разбудил? – хриплым шепотом спрашивает он, пропуская меня внутрь. – Эта дверь не заперта. Никогда не будет — по крайней мере, с моей стороны. Приходи когда хочешь, Верайя.

Драконье зрение выхватывает очертания его спальни. Той самой спальни, в которой произошла наша первая брачная ночь. Широкая кровать возвышается посреди комнаты, нервируя меня. По предплечьям вдруг ползут мурашки, и я обхватываю себя руками.

– Что удалось выяснить?

– Пока мы допросили только Фьора. Я почти уверен, что смертельное проклятье наслал не он. Однако… – температура в комнате понижается, и я буквально физически ощущаю исходящий от Айварса гнев. – Удалось узнать, что произошло в день свадьбы. Как Фрея получила метку.

Я рвано выдыхаю через нос. Внезапно кажется, что тьма наступает, сдавливает меня со всех сторон, не давая дышать. Быстрым шагом подхожу к столу и начинаю зажигать свечи. Стоит теплому свету озарить собой спальню, как меня чуть отпускает.

Поворачиваюсь к Айварсу, чей взгляд с болезненной остротой впивается в мое лицо. Словно ищет на нем какие-то ответы.

– И как же это произошло?

– Они использовали Мирайю. Выяснили то, что я не мог даже представить — она была связана со мной. Истинностью, которая не могла себя проявить. Потому что ее душа не была цельной.

Я не знаю, что испытываю, слушая эти слова. Возможно, глубоко внутри я всегда это знала. Я никогда не чувствовала себя полноценной, будучи Верой или Мирайей. Но когда наши сознания объединились, словно все пазлы на место встали.

– Как такое возможно? – хрипло спрашиваю я. – Откуда они могли знать?

– Твоя мать оставила дневник. Он в сокровищнице замка Ульварн.

Кажется, Ребекка что-то говорила о дневнике. Мне хочется прямо сейчас сорваться с места и отправиться туда. Так сильно, что я чувствую дракона под кожей.

Но сейчас не лучший момент. В замке Владыки полно врагов, и я не могу оставить дочь. Да и брать ее с собой будет плохой идеей. Я еще не знаю, как клан отнесется к моему возвращению.

Придется подождать, – уговариваю себя. – Совсем немного.

Прикрывая глаза, пытаясь взять себя в руки, но дальнейшие слова выбивают почву из-под ног.

– Фьор пришел к Мирайе прямо перед свадьбой не просто так, – Айварс делает медленный шаг ко мне. – Твои волосы. Слюна. Они завязали темную метку на настоящей. А еще запустили в твое тело тьму. Чтобы в нужный момент она забрала кровь. И усилила магию.

Он приближается с каждым произнесенным словом, пока не оказывается почти вплотную ко мне.

Мои ноги словно к полу прирастают. Пустил тьму? Она забрала кровь? Все тело дрожит, грудь тяжело вздымается, пока я пытаюсь осмыслить, что на самом деле произошло. Вместе с растущим отвращением чувствую и каплю облегчения — я боялась, что Фьор и правда мог что-то со мной сделать. Лишить девственности еще до брачной ночи.

– Это все здесь произошло, – продолжает Айварс, – на этой самой кровати. Заклинание было такой силы, что защита замка отреагировала…

Он прикрывает глаза, словно это осознание причиняет ему физическую боль. Я же чувствую себя так, словно мне раскаленный прут в грудь воткнули. И поворачивают, поворачивают, пока на месте сердца не останется выжженная дыра.

Тьма тянет ко мне свои щупальцы со всех сторон, и кажется, что этот островок света, на котором мы стоим — единственный в этом мире. Глаза начинает щипать, и я поднимаю их к потолку.

Не сразу осознаю, что Айварс опускается передо мной на колени.

– Прости меня, Мирайя, – шепчет он. Прислоняется лицом к моему животу, опаляя его горячим дыханием. – Если можешь, прости.

Его руки крепко удерживают меня за бедра, скользят вверх и вниз. Сжимают, словно пытаясь удержать.

– Я не должен был отдавать тебя семье. Никому не должен был отдавать. Должен был стоять рядом с тобой в тот день, крепко держа за руку. Быть рядом, пока внутри тебя росла наша дочь. И в момент ее рождения. Я должен был стать мужем, которого ты заслуживала. Любить тебя.

Что-то внутри меня надрывается от боли — остро, надсадно. Возможно, та моя часть, к которой обращены эти слова. Слезы опаляют щеки, тело сдавливает спазмами. Почти не чувствую, как Айварс целует меня в живот, гладит ладонями везде, куда может дотянуться.

Мои руки безвольно висят по бокам. Мне хочется его оттолкнуть. Или до онемения вцепиться пальцами в белые волосы. Его запах отравляет меня. Прикосновения приносят одновременно боль и облегчение.

– Пожалуйста, скажи, что я сама могу убить его, – из меня вырывается сдавленный стон. – Собственными руками убить Фьора.

Айварс замирает.

– Боюсь, что нет, – хрипло отвечает он. – Я дал ему зелье от тьмы. Оно… убило его.