Глава 56

Новость не приносит желанного облегчения — наоборот, чувствую себя словно обманутой. Сквозь слезы меня пробирает истерический смех. И почему этот мерзавец так легко отделался? Мне кажется, я готова была исцелять его снова и снова, лишь бы вновь причинять мучения.

Как это делал он. Мне, Ребекке, всем окружающим.

Почему вообще мой отвар убил его?

Неужели тьма во Фьоре проросла настолько глубоко, что заменила собою все жизненно важные органы? Или он и был тьмой — опасной, злой…

– В тебе говорит дракон, – произносит Айварс, прижимаясь лбом к моему животу. – Но его кровь недостойна того, чтобы марать твои руки. Ты еще и целительница, Верайя. С самой светлой душой. Убийство легло бы на нее тяжелым камнем. Поверь, я знаю, о чем говорю.

– Я уже не знаю, кто я, – мой смех обрывается.

Опускаю голову и встречаюсь с ним глазами. Его жадный взгляд поглощает мое лицо. Руки, что все это время успокаивающе гладили мои бедра, вдруг останавливаются. Между нами повисает что-то такое…

– Если это все, то я вернусь к себе, – облизываю соленые от слез губы, и его взгляд мечется на них.

– Не все, Верайя, – произносит он. – Давать зелье от тьмы Далии я не рискнул. Она отказывается говорить. Хочет суд глав кланов. Я назначил его через три дня.

– Думает, что кто-то из глав заступится за нее?

– Ульварн — не единственный клан, где творилось неладное. Полагаю, что тьма проявит себя на суде. Какие бы формы ни принимала. Далия потеряла сына. Осторожничать она не будет.

– Это и пугает, – тихо произношу я.

Проще всего было бы избавиться от нее, но источник тьмы остался бы неизвестен. Все равно что лечить не болезнь, а ее проявления. Рано или поздно она разрастется, заполнит собою все. И нанесет удар — когда никто не ожидает. И куда никто не ожидает.

– Меня тоже, – внезапно признается он и трется лицом о мой живот. – Тьма была нацелена на тебя, Верайя. Фьор хотел тебя себе — так сильно, что даже перед смертью называл твое имя. Выплевывал его с кровью, со сгустками тьмы. На Севере мы с детства учимся ничего не бояться. Что страх — это слабость. Но сейчас мне кажется, что все это ложь.

Его голос становится все тише и тише, пока не садится до шепота.

– Почему? – спрашиваю я слегка охрипшим голосом. Мои руки неосознанно ложатся на его плечи. Чувствую грубую ткань его рубашки. Сильные мышцы. Жар.

Это вообще нормально, что ледяной дракон такой горячий?

– Чувствую ли я себя слабым из-за того, что боюсь потерять тебя, дочь? Нет. Я лишь чувствую ярость, что течет по моим венам. Силу, подобной которой во мне никогда не было.

Он вдруг легко поднимается на ноги, удерживая меня за бедра. Сажает на стол. Пламя свечи дергается, но почти сразу же выравнивается.

– Айварс, что ты… – начинаю я, с изумлением наблюдая, как он вновь опускается на колени. Во рту почему-то пересыхает.

Его горячая ладонь касается моей ноги под юбкой платья. Нежно гладит икру, скользит вверх — на бедро. Касается губами внутренней стороны колена. Слегка прикусывает сквозь ткань платья. Я вздрагиваю — то ли от неожиданности, то ли от того, как остро мое тело реагирует на его прикосновения.

– Я хочу провести эту жизнь рядом с тобой, Верайя, – поднимает на меня взгляд. – Иную я просто не вижу. Не только потому, что боги связали нас истинностью. А потому что люблю. Мне кажется, с первого взгляда это чувство возникло, и сейчас оно только крепнет день ото дня. Настолько глубоко меня пронизывает, что мне иногда дышать больно.

Мне в этот самый момент тоже больно дышать. Смотрю на него, а внутри медленно расползается оцепенение. Страх. Только мой страх делает меня слабой — оставляет с обнаженным нутром, которое вздрагивает от каждого его слова.

– Я не жду от тебя ответа, – продолжает он. – Ничего не жду. Просто хочу, чтобы ты знала.

Прохладный воздух касается моих ног, и я не сразу осознаю, что он задрал мою юбку. Ставит одну мою ступню себе на плечо и целует внутреннюю сторону бедра — чуть выше колена. Оцепенение после его слов все еще продолжает удерживать меня стальной хваткой.

Я просто… смотрю. Ощущаю.

Прикосновение его губ, языка. Легкой щетины. Все тело пронзает чувственной дрожью, с губ срывается рваный выдох. С силой сжимаю руками столешницу.

– Айварс, – произношу онемевшими губами. – Не нужно.

– Нужно. Нам обоим, – его руки ложатся на ягодицы, притягивают меня ближе к краю стола. Губы продвигаются все выше по бедру — лаская, слегка задевая кожу зубами. Медленно, чувственно. Низ живота сводит мучительным спазмом.

Каждое прикосновение словно обжигает меня. Клеймит той самой необратимостью, которую я испытала, впервые почувствовав его запах.

Мои дрожащие пальцы ложатся на его голову. Впиваются в волосы, заставляя его поднять на меня лихорадочный взгляд. Мой, подозреваю, ничем не лучше.

– Айварс, пожалуйста, – почти беззвучно шепчу я, мотая головой.

Мое тело горит от необходимости почувствовать его прикосновения. Я точно знаю, как это будет — горячо, влажно, чувственно. Мне будет очень хорошо. И я ничего от этого не теряю. В конце концов, я взрослая женщина. Драконица. У меня тоже есть определенные физические потребности.

Столько причин сказать “да”.

И все же я не могу. Все еще чувствую эту стену — пусть он и разбирает ее кирпичик за кирпичиком. Быстрее, чем я успеваю возводить.

Айварс на пару мгновений закрывает глаза. Выдыхает. Оставляет последний поцелуй на внутренней стороне моего бедра и поднимается.

– Я отнесу тебя в кровать.

– Я и сама могу дойти, – произношу я, но он уже гасит свечу и подхватывает меня на руки. Идет по направлению к смежной спальне.

– Ты пришла босиком.

– Испугал ледяного дракона холодным полом, – тихим шепотом отвечаю я, потому что на кровати спит дочь. Айварс ступает беззвучно, но она все равно ворочается. Проводит рукой по холодной простыне, словно ищет меня.

Он опускает меня на кровать, и я тут же заползаю под одеяло. Все еще чувствую смятение из-за всего, что произошло. Не знаю, как усну. Зажмуриваюсь, но даже так слишком остро ощущаю, что Айварс все так же стоит рядом. Смотрит на нас.

Матрас рядом со мной вдруг прогибается, и я изумленно распахиваю глаза. Замешательство только усиливается.

– Что ты делаешь?

– Я сказал, что не вижу другого места в своей жизни. Только с вами.

– Тайла проснется и увидит тебя.

– И что? Она знает, что я ее отец. Она сама спросила.

– Что? Когда?

– Еще в замке Западного Владыки. Спи, Верайя. Или если хочешь поговорить, то вернёмся в ту комнату. Продолжим как раз с того места, на котором остановились, – он прижимается ко мне всем телом, обнимая одной рукой. Места у него так мало, что стоит мне пихнуть локтем посильнее, и он наверняка упадет.

Пару секунд мне и правда хочется так поступить. Но затем я неожиданно ловлю себя на мысли, что лежать рядом и правда приятно. Все мое тело само собой расслабляется. В нос забирается его восхитительный запах.

Тайла снова беспокойно ворочается, но натыкается на тепло моей руки и замирает. Замираю и я, ощущая их обоих. Меня накрывает таким острым чувством правильного, что все мое драконье нутро начинает трепетать.

Истинный.

Дочь.

Мне вдруг так мучительно, почти невыносимо, хочется нормальной семьи. Для себя. Для дочери. Начинает казаться, что все, что я делаю — сама себя извожу. И стена, которую я раз за раз пытаюсь возвести — всего лишь тупик.

Тихо выдыхаю. Ладно, сейчас нужно думать о другом. Прежде всего нужно разобраться с тьмой. И узнать, что такого было в дневнике матери Мирайи. А еще утром нужно самой сходить к Фрее. Узнать, в каком она состоянии.