Глава 69

Я не единственная, кто не спит в эту ночь. Айварс бодрствует в соседней комнате, лежа рядом с нашей дочерью. Так же остро переживает мои эмоции, но не вмешивается. Лишь спустя час, когда я, наконец, успокаиваюсь, приходит в комнату.

Опустошенная, поднимаю на него взгляд. Не знаю, что сказать. Что чувствовать. Что думать.

Какой вопрос задать, чтобы понять мотивы отца Мирайи. Да и возможно ли это?

Сейчас я особенно остро жалею, что он мертв. Мне хочется схватить его за грудки, проорать в лицо: “Почему?”

С горечью, отчаянием, злостью.

Возможно, он не хотел возвращать магию и дракона, потому что боялся, что кольцо меня выберет? Твердо намерился передать силу клана Ульварн Фьору? Тому, в ком не было ни капли его крови.

А, может… не так он и был равнодушен? Йон презирал слабость, уничтожал ее. А Мирайя была живым напоминание его собственной.

Все это всего лишь догадки. Правда похоронена вместе с моими родителями. Нужно учиться жить дальше. Север жесток, и любая страница жизни может стать последней — никогда не знаешь, какая именно. Прямо как в дневнике Тайлы Ульварн.

Каждый сам решает, чем их заполнить — обидами, упреками, ненавистью. Или же любовью и теплом. Что оставить после себя для детей.

Айварс без слов поднимает меня, берет на руки. Садится обратно в кресло, обнимая, словно маленькую девочку. Гладит волосы, целует их. Прижимаюсь щекой к его груди, чувствуя мерное биение сердца. Дышу его запахом так, словно все последние часы задыхалась.

И затем начинаю рассказывать. Коротко, передавая лишь самое важное. Горло стискивает спазмом, но слез больше нет. Иссохли.

– Я бы тоже хотел, чтобы Йон Ульварн был жив. Я бы лично уничтожил его, – говорит хрипло. Добавляет после паузы: – Кланы совсем потеряли себя. Свое истинное предназначение. Главы должны защищать всех, кто находится под их крылом. Но вместо этого одержимы властью. Не сомневаюсь, что артефакты и раньше выбирали женщин. Просто… это не раскрывалось. Считалось позором. Ингу Хельзарт не стали убивать. Но так ли повезло остальным?

Вопрос повисает в воздухе. Некоторое время мы просто молчим, пребывая в собственных мыслях.

– И что ты намерен делать? – спрашиваю я.

– Пока не знаю, Верайя. Но Север ждут перемены. Всех нас. Пока отец забирает силу у новорожденной дочери, пока сын угрожает матери расправой, пока каждый готов вгрызться друг другу в глотки, у Норхаделя нет будущего. Это не дух нашего народа, это смрад от его разложения.

Слова бьют меня прямо в сердце, точно и хлестко, заставляя его ускориться. Это то, о чем я думала много раз, но никак не могла правильно сформулировать.

– Что бы ты ни задумал, я буду рядом, Айварс, – тихо произношу я. – Как твоя истинная. И как жена.

Его сердце тоже ускоряется, все чувства словно восстают, оплетают меня. Нежность, благодарность, любовь, желание. Они наполняют мою опустошенную душу до краев.

– Я люблю тебя, Верайя, – шепчет он, но даже эти слова кажутся слишком невыразительными по сравнению с тем, что он испытывает. Мне хочется тоже как-то выразить свои чувства, но не решаюсь. Словно ком в горле стоит. – Не заставляй себя. Помни, я не давлю. Твое сердце должно зажить окончательно. И я сделаю для этого все.

– Спасибо, Айварс, – я трусь лицом о его рубашку, чувствуя, как слезы вновь щиплют глаза.

– Хочешь немного поспать?

– Хочу еще с тобой побыть.

– Я никуда не денусь. Спи.

***

Я просыпаюсь уже через два часа — все еще у него на руках. Чувствую легкие поглаживания, поцелуи. Ощущения такое, что я спала много-много лет и только сейчас прихожу в себя.

День проходит в заботах. Продолжаю входить в курс относительно дел клана. Вижусь с Далией — Айварс использует свою магию, чтобы она отвечала на мои вопросы. Имена всех, кого хоть косвенно касалась тьма, уже у Айварса на руках. Меня интересует, скорее, Йон Ульварн.

Прихожу к выводу, что он соблазнился обещаниями Далии, что ее сын станет Владыкой. Об этом ей тоже сказала “богиня”. Наврала, видимо. Сам Йон бы не смог бросить вызов Вальдрейкам — недостаточно силен.

Пусть будет так, – решаю про себя.

Йон умер и больше не имеет надо мной власти. Мысль наполняет спокойствием, уверенностью. Осознаю, что даже если ошибаюсь… мне от этой правды ни тепло, ни холодно.

Заканчиваю расспросы и выхожу из темницы. Завтра Далию казнят. Как и глав кланов, что пошли против Владыки. Их родовые артефакты пусты и не смогут выбрать нового наследника. Кланы предателей оборвут свое существование. Рода останутся без покровителя, и Айварс уже отправил их главам особое распоряжение. Они не смогут присоединиться к другим кланам. Только подчиняться напрямую Владыке.

Ну а нас в скором времени ждет долгое и сложное собрание, после которого кланы потерпят существенные изменения.

Мы с Айварсом готовимся к нему вместе. Он делится со мной идеями, я — своими. Мы их обсуждаем, постепенно выходя за рамки одной лишь темы. Говорим о будущем, которое бы хотели видеть для наших детей.

Каждое слово кирпичиком ложится в мост взаимопонимания между нами. Мое сердце и правда заживает. С каждым прикосновением. Взглядом. Улыбкой нашей дочери. Сама не замечаю, как с нетерпением начинаю ждать вечеров, что мы проводим вместе. Или невольно искать его высокую фигуру в окне.

А еще с каким упоением вдыхаю его запах, стоит нам оказаться наедине. Обнимаю, зарываясь пальцами в мягкие волосы на его затылке. Как и сегодня.

– Давай сегодня не будет дел? – говорит он, прижимая меня к себе в ответ. Хрипотца в его голосе становится более явной.

– Собрание кланов через три дня.

– Ну и что? Мы готовы. Полетим смотреть на Северное сияние. Я давно обещал Тайле.

Киваю, понимая, что мне и самой нужна перезагрузка. В последние дни чувствую себя натянутой струной.

Мы отправляемся вечером, добираясь до заснеженного плато, когда уже совсем темнеет. Уютно устраиваемся на пледе, что взяли с собой. Воздух чистый и морозный, ночь безлунная — если бы не драконье зрение, я бы почти ничего не видела.

Но вдруг небо медленно оживает, озаряясь изумрудными всполохами. Они тянутся вверх, колышатся, и от их величественности у меня перехватывает дыхание. Я вдруг чувствую себя невероятно маленькой перед этим завораживающим явлением. Но в то же время принадлежащей этому месту. Снег под нами отражает зеленоватый свет, почти сливаясь с небом. Горизонт будто стирается.

Тайла радостно вскрикивает, хлопает в ладошки. Айварс тихо что-то ей говорит. А я сижу, завороженная и оглушенная. Вспоминаю свои недавние мысли.

Север, конечно, жесток.

Но как же он еще и красив.

***

Возвращаемся поздней ночью, укладываем спящую Тайлу в постель. Моя голова слегка кружится, словно я выпила хмель. Мне хочется улыбаться. На душе легко, спокойно.

– Я рад, что тебе понравилось, – шепчет Айварс, безошибочно чувствуя мое настроение. Его синие глаза мерцают во тьме, как у хищника.

– Спасибо.

– Ты не собираешься спать? – спрашивает, когда я направляюсь в смежную комнату вместо того, чтобы лечь в кровать.

– Нет. Хочу… – я даже не знаю, как продолжить. Хочу подольше побыть в этом состоянии? Ощущать это спокойствие, тихую радость от того, что все хорошо. Я словно обрела нечто большее, чем просто красивые воспоминания.

Я обрела себя.

Завтра будут новые заботы, за которыми это чувство сотрется. Или будет гореть в моей душе до последнего дня?

– И я тоже. Хочу. Ты не возражаешь?

Воздух вдруг обретает плотность, по коже бегут мурашки. Я оборачиваюсь уже от двери, устремляя на Айварса взгляд из-за плеча. Закусываю губу, чтобы скрыть улыбку.

– Конечно, нет.

Выхожу из комнаты и успеваю сделать лишь несколько шагов. Чувствую на себе горячие руки. Айварс притягивает меня к себе, и я приятно ударяюсь спиной о его твердое тело. Разворачиваюсь к нему.

– Красивое было зрелище, да? – спрашиваю.

– Ты — красивее, – его горящий взгляд ощупывает мое лицо. Он наклоняется медленно, словно давая мне возможность передумать. Я сама встаю на носочки, подаюсь вперед, закидывая руки ему на плечи.

Из горла вырывается почти мучительный стон, когда наши губы, наконец, соприкасаются. Сама не понимала, насколько нуждалась в этом. Горячие прикосновения, распаляющие внутри жар. Его руки, что скользят по моим бокам. Сначала осторожно, будто прощупывая реакцию, но с каждой секундой все увереннее — пока не начинают сжимать с болезненной нуждой. Лихорадочно касаться везде.

Я и сама испытываю эту нужду. Пальцы с силой сжимают его рубашку, словно желая порвать. Зарываюсь одной рукой в его волосы на затылке, притягивая ближе к себе. Острый, сосущий голод пожирает меня изнутри.

Мой? Его?

Совсем не имеет значения. Мое тело словно горит, и каждое прикосновение только усиливает жар. Растворяюсь в нем, в нашей близости, что кажется до невозможности правильной. Каждый нерв обостряется, внутри нарастает сладкое напряжение. Поднимается волной, заполняя всю меня.

И когда все мысли исчезают, растворяются, внутри меня бьется только одна:

– Я тоже тебя люблю.