Глава 16

Утром Алёна на работу не вставала. Когда мужчины ушли, она еле-еле скатилась с койки, чтобы сходить в маленький деревянный домик, за бараком, для естественных надобностей, вернулась на койку, вытянулась, да так и замерла неподвижно, давая больной спине отдых. Есть хотелось, жутко, но увы, нечего.

Через какое-то время занавеска в женском углу зашевелилась и из-за неё вышла Любушка. Женщина явно только что проснулась. Она выглядела сонной, расстроенной и злой. Сделав пару неторопливых шагов к выходу из барака, Любушка с протяжным стоном, похожим на скрип, с наслаждением потянулась.

Алёна к тому времени задремала, поэтому пробуждение хозяюшки барака пропустила. Зато, проснулась, когда Любушка возвратилась. Женщина громко хлопнула дверью, тяжело топала, как старый бегемот на пробежке, пока шла к столу, потом грохнула о его поверхность тяжеленой корзиной, полной продуктов. У девушки даже слюнки потекли от запаха каких-то копчёностей, который поплыл по бараку. Любушка, тем временем, села спиной к койке, где лежала Алёна, тяжело плюхнув объёмный пышный зад на край узкой лавки, порылась в корзине, достала что-то и начала есть. От волшебного аромата еды, Алёна чуть не захлебнулась слюной.

— Дай и мне, — попросила.

От неожиданности Любушка подскочила и снова упала обратно, туда, где сидела, но ещё ближе к краю. Такое резкое утяжеление на одну сторону в этот раз лавка не выдержала и противоположный её конец подлетел вверх, лавка перевернулась, сбрасывая Любушку на пол.

— Ах ты! Прыщ на жопе! — Любушка замахнулась на Алёну копчёным окороком какого-то животного. — Ты чего не на работе?!

«Вот бы бросила!», — девушка с надеждой следила за движением окорока в воздухе в непосредственной близости о неё.

— Я болею. Спина. Есть хочется.

— Обойдёшься!

— Я остальным расскажу, что ты сама всё самое вкусное съедаешь, а нам одну кашу варишь! Мне напарник из старожилов рассказал, что маги продуктами не обижают.

— Ах, ты ж! — взвизгнула Любушка и вожделенный окорок, таки, полетел в Алёну, и больная спина не помешала ей его поймать.

Девушка вгрызлась зубами в сочное копчённое мясо. О! Божественно вкусно!

— Отдай! — Любушка сообразила, что наделала и схватилась за окорок.

Алёна продолжала быстро откусывать и, почти не прожёвывая, глотать ароматные нежные кусочки, продолжая цепко удерживать добычу. Любушка, заметив, что окорок стремительно худеет, сделала то же самое: стала откусывать мясо с другой стороны, одновременно, продолжая пытаться отнять его у Алёны.

Остановились они только, когда, почти в один и тот же момент, грызнули друг друга за пальцы.

— Аааа! — отшатнулась Любушка.

Она, в отличие от Алёны не голодала несколько дней, поэтому выпустила остатки мяса на кости. Алёна же, ворча, как собака, отвернулась с добычей к стенке и продолжила трапезу спиной к Любушке.

— Кобель ненормальный! — обругала её Любушка.

«Скорее, сучка», — подумала Алёна, но промолчала.

Она не расставалась с косточкой до самого вечера, сохранив для Назара приличное количество мяса на ней.

Меж тем, Любушка, немного напуганная угрозой Алёны рассказать мужчинам о том, что женщина их объедает, впервые приготовила мужчинам нормальный ужин. «Так, если даже этот червяк, что-то расскажет, мужчины на сытый живот добрее будут», — мудро рассуждала женщина.

Вечером Алёне было противно слушать, как десяток, усталых и измученных работяг, поют Любушке бесконечные дифирамбы за обычную тушёную капусту с мясом и гороховый суп.

— Я тебе тут… — поймала Алёна взгляд Назара, который поднялся из-за стола.

— Как ты? — перебил он её вопросом, подходя ближе.

— Нормально.

— Ты ела?

— Да. Я тебе тут… — Алёна всё порывалась поделиться с мужчиной копчённым окороком.

— Вот и хорошо. Открой рот. Лекарство надо выпить. Молодец. Теперь отдыхай, — и Назар поспешил вслед за подмигивающей ему Любушкой за занавеску.

Ну как тут не разозлиться? Алёна сердито откусывала куски мяса, представляя, как вгрызается в Любушкину плоть и… плакала. Неужели она оказалась настолько плоха? Назар возится с ней только из жалости…

Когда он подлёг к ней на койку, девушка сделала вид, что спит. А Назар сделал вид, что поверил в это.

На следующее утро Алёна не могла даже спокойно смотреть в сторону Любушки. Неизвестно, как сложился бы их день вдвоём, если бы не одно событие.

Женщина вышла из-за занавеси, по своему обыкновению, много позже того, как все мужчины ушли на работу.

Сегодня на улице порядком похолодало, моросил дождь. Утром Алёна, пока ещё медленно, из-за больной спины, сходила в деревянный туалет на улице, и так успела набраться промозглой влагой, что теперь никак не могла согреться под тонким серым одеялом. Любушка некоторое время тоже стояла в проходе с открытой дверью, не решаясь выйти.

— Эй! Доходяга! Может ты сходишь за продуктами? — попыталась женщина увильнуть от своих обязанностей и спихнуть их на Алёну.

— Я не могу. Спина болит. Еле до нужника и обратно смог… — продолжая лежать, ответила девушка, даже не повернувшись к ней.

Любушка ещё повздыхала немного, потопталась в проходе, потом всё же пошла. Хлопнула, закрываясь, входная дверь.

Алёна осталась одна. На душе было тоскливо, спина стреляла неприятной болью при любой попытке пошевелиться. В бараке сонно жужжали большие чёрные мухи. Одна или разные, но по одной, упорно садилась девушке то на нос, то на руку, то на лоб, щекотали лапками и мешали спать.

— Ты смотри террористка какая! — бессильно злилась Алёна, отмахиваясь от очередной мухи.

Встать и прибить их она не могла, только согнать с себя, при этом, мелкие заразы неизменно возвращались и будили, щекотно ползая по открытым участкам тела.

Стукнула входная дверь, и Алёна, не обращая внимания на ноющую спину, заинтересованно повернулась, собираясь урвать себе какую-нибудь вкусность из тех, что принесла Любушка.

Но это оказалась не она.

Размахивая рукой с таким же браслетом, как у Алёны, вернулся один из мужчин, Семён.

— Что, малец? Думал, ты самый умный? Я тоже сказал, что у меня спина болит и мне браслет выдали, чтобы магией на работу не тянуло. Поваляюсь с недельку, — Семён довольно упал на свою койку. — Сейчас из больнички придут, лекарство принесут. Ничего, не отрава, можно и выпить, чтобы в грязи и пыли горб не гнуть.

Не успел он это сказать, как, действительно, пришёл надзиратель-маг с такой же бутылочкой, как и та, что Назар приносил для Алёны. Едва Семён выпил, как его тело на койке выгнуло дугой словно от удара током. Мужчина мелко затрясся, выпучив глаза и приоткрыв рот в немом крике, который превратился в протяжный жалобный стон боли, когда тело ослабло и бессильно упало на кровать.

— Понятно. Симулянт, значит, — понимающе кивнул головой надзиратель.

Семён ничего не ответил. Он часто и глубоко дышал с испуганным выражением лица.

— Чтоб ты знал, и остальным расскажи: без этого браслета — маг поднял за кисть безвольную руку Семёна с таким же изделием с встроенным кристаллом, какое было на руке у Алёны, — тебя магией потянет на работу, а с ним, конечно, нет. Однако, каждый, если пожаловался на недомогание и получил этот артефакт, то снять его сможет только по истечению времени, установленного для больничного. Понятно?

— Понятно, — проблеяли, как бараны, хором Семён и Алёна, потому, что надзиратель так гаркнул, спрашивая, что ответ из обоих сам вылетел.

— Хорошо. При этом, больные должны, обязательно, не реже одного раза в сутки пить выданное им лекарство, иначе, браслет начнёт медленно сжиматься, пока не оторвёт руку в кисти. Понятно? — снова рявкнул маг.

— Даааа… — в ужасе закивали Алёна и Семён. Жуткое изделие, обоим отчаянно захотелось снять с себя.

— В лекарстве, есть один специальный компонент, который наказывает за симуляцию, если таковая будет магически обнаружена, — поднял вверх палец надзиратель и тут же резко ткнул им в сторону Алёны. — Вон тот человек, на той койке, действительно болен, поэтому артефакт позволяет ему отдыхать, а лекарство лечит.

Алёна неотрывно следила за указательным пальцем мага, будто, боялась, что из него сейчас выстрелит пуля, и вздохнула с облегчением, когда палец повернулся в сторону Семёна.

— А вот ты регулярно будешь корчиться от сильной боли, словно, от удара маленькой молнией: и днём, и ночью, — так довольно сообщил надзиратель, будто говорил о чём-то очень приятном, — сколько там тебе назначили больничного?

— Пять дней… — слабо прохрипел, отдышавшийся Семён.

— Пять дней будет бить. Бо-о-ольно… Можешь, и не вытерпеть, и не дожить до конца больничного. Ничего, остальным наука будет, — закончил свою речь надзиратель.

Он, не торопясь, развернулся, окинул презрительным взглядом барак, недовольно скривил нос, и ушёл.

Семён немедленно стал пытаться стащить с себя браслет, да и Алёна попыталась сделать то же самое, но артефакт не снимался.

Вернулась Любушка с продуктами.

— О! А ты чего здесь делаешь? Тоже заболел?

Ответом женщине стал жуткий вой и выгнутое высокой дугой трясущееся тело на кровати.

От неожиданности она отступила на несколько шагов к двери.

— Да что же это! Какой ужас! Надо лекаря! — бросив корзину на пол, Любушка снова выбежала под дождь.

Алёна, которая сегодня двигалась уже немного лучше, чем накануне, скатилась с кровати, и, поскольку всё равно никто не видит, так как единственному соседу, Семёну, сейчас явно не до неё, на четвереньках поползла к корзине.

— О! Сегодня колбаска! — прихватив колечко, девушка вернулась на кровать. И вовремя! В барак влетела Любушка.

— Ах, ты! Симулянт! Так тебе и надо! А я из-за тебя под дождём бегала!

Любушка подхватила корзину и громко грохнула ею о стол. Она стала раздражённо, со стуком выкладывать выданные на сегодняшний день магами продукты на столешницу.

— Где колбаса? Где колбаса, я тебя спрашиваю? — сжав кулаки женщина пошла в сторону Семёна, который всё ещё выравнивал дыхание после второго воздействия артефакта.

В ожидании следующего воспитательного сеанса, мужчина в ужасе пучил глаза и отчаянно дёргал браслет.

— Нет… нет… нет… не надо больше… — бормотал он.

Вдруг Семён сорвался с койки и стремглав выбежал из барака, с силой оттолкнув Любушку, которая попалась ему на пути, да так, что она упала на пол, приземлившись на свой пышный зад, к немалому злорадному удовольствию Алёны.

Вечером, из рассказов мужчин за ужином девушка узнала, что остаток дня Семён бегал между ударами браслета от одного мага к другому и умолял простить его, кричал и каялся, что больше не будет. Несчастный симулянт под дождём промок до нитки, и, постоянно падая, извалялся в грязи по самую макушку. Закончилось тем, что к утру мужчина в самом деле заболел и попал в больницу, чему он был несказанно рад, так как артефакт перестал бить его.

Назар заставил Алёну подняться и поужинать со всеми. Хотя она в течение дня сама приговорила колбасу и была не голодна, но признаваться в этом не хотелось, поэтому девушка не особо сопротивлялась. И лекарство в этот раз она выпила без нытья, памятуя, что без него браслет может оторвать руку.

Усталые мужчины, поужинав, быстро улеглись по койкам.

Фонарь был потушен. По крыше громко барабанил ливень. Вскоре шум дождя перебил громкий храп и сопение спящих.

Алёна за день выспалась и теперь лежала, отвернувшись к стене и стараясь не вертеться, чтобы не мешать Назару. Вдруг она почувствовала, как горячая рука соседа по койке легла ей на живот, потом потянула завязки на штанах и быстро оголила ей ягодицы, чуть стащив их. Вторая рука поднырнула снизу и обхватила грудь.

— Что ты делаешь? — яростно прошептала Алёна.

— Тише-тише. Расслабься и сильнее прогни спину, горячо выдохнул ей в ухо Назар.

— Уйди! Перестань! Иди к своей Любушке! — еле слышно прорычала Алёна.

— Заткнись. Или ты всех разбудишь и ко мне присоединятся другие желающие, — так же на ухо проронил в ответ Назар.

Он уже протаранил её, войдя сзади, и сейчас очень быстро двигался в совершенно сухом влагалище, причиняя несильную, но неприятную, боль, и ритмично поскрипывая койкой.

Закончилось всё быстро. Назар повернулся на спину и, вскоре, тоже негромко захрапел, а Алёна так и лежала всю ночь со спущенными штанами, опасаясь разбудить его, если пошевелится. Она строила и отбрасывала за невозможностью исполнения бесконечные планы мести, побега, и, главное, ухода от Назара… Правду говорят, первая любовь всегда неудачная…

Уснула она только ближе к утру.