Глава 17

Потянулись странные непривычные дни жизни Юльки в роли куклы могущественного знатного мага.

Лорду Нагаррнаату не приходило в голову вести беседы с человеческой девушкой или как-то нормально ухаживать за ней. Её первые дни в его замке, большей частью, проходили в тоскливой тишине, либо в присутствии хозяина, либо взаперти. Весь первый месяц, чаще всего, девушка слышала от мага слово: «Чшшш». Он говорил так, например, когда она слишком громко кричала, вырывалась из его стальных ручищ, удерживающих её, или жалобно плакала.

Лорд, с явным удовольствием, каждый день продолжал сам одевать куклу в яркие короткие платьица с пышными юбочками, едва прикрывавшими попу, чаще с бесконечными оборочками, и в нелепые пышные панталоны до колен. Порою, он дополнял её наряд корсеткой, порою — пушистой меховой пелеринкой. Маг всегда сам расчёсывал девушку и, даже, научился плести ей косы. Иногда он раздевал её и обвешивал драгоценностями. Потом, заставлял в таком виде ходить обнажённой по кабинету, пока он работает. А, однажды, она в одном ожерелье больше часа простояла на столе, как статуэтка, когда рассердила его, как он считал, своими капризами. Нагаррнаат повсюду, когда находился в замке, таскал куклу с собой, а каждую ночь укладывал себе под бок.

К оборкам Юлька привыкла, но панталоны — ненавидела. Они не давали никакой защиты! Уже на второй день девушка узнала, что в этих нелепых пышных кукольных штанишках, оказывается, между ног есть специальная длинная прорезь по шву, которую она даже не заметила в самый первый день. Хозяин воспользовался этой деталью её новой формы одежды в первое же их общее утро.

Тогда, на второй день пребывания Юльки в империи магов, лорд довольно ласково разбудил её поглаживанием по щеке, и, к счастью, позволил самой посетить комнату за скрытой дверкой, чтобы умыться и справить естественные нужды. Потом, Нагаррнаат неспешно нарядил её в розовое платье и белые панталоны с розовыми оборками, обул на ножки тканевые розовые туфельки, бережно расчесал длинные локоны, и несколько минут повертел свою куклу во все стороны, с удовольствием любуясь такой красивой игрушкой. Потом, хозяин, взяв за руку, потянул было Юльку к двери, но, вдруг, остановился, сделал шаг в сторону, властно наклонил девушку, одним движением уложив животом на мягкий кожаный валик дивана, и, без предупреждения, со стоном наслаждения резко вошёл в неё сзади на всю длину через прорезь в панталонах. Юлька пронзительно закричала сразу, как только почувствовала, что в неё сзади вдирается горячий огромный член. И её пронзительный оглушающий визг становился всё громче, по мере движения члена внутрь неё.

— Чшшш… — лорд легко, без усилий, сдерживал отчаянные попытки девушки вырваться, крепко удерживая её бёдра.

Он совершенно не сердился на непокорную милую крошку, хотя привык к неподвижным партнёршам. Наоборот, её отчаянные выверты попкой и резкие подёргивания доставляли ему дополнительное огромное удовольствие. Но оглушительные крики куклы оказались весьма неприятны для его, привыкшего к тишине, слуха, и Нагаррнаат плотно зажал девочке рот широкой ладонью. Кукла ещё некоторое время помычала, подрыгалась, и, вдруг, обмякла. Быстро, с наслаждением, кончив, Нагаррнаат поправил штаны. Потом он, довольный и расслабленный, перевернул куклу и, в ужасе, схватив её на руки, создал портал, мгновенно перемещаясь к Миккаэлю.

— Микки, скорее! Она не дышит!

Пока лекарь занимался девочкой, лорд Нагаррнаат ходил по лазарету из угла в угол и, с некоторым разочарованием, думал о том, что, хотя у этой человеческой девочки запас прочности оказался приличным, но, всё же, и она, в конце концов, не выдержала его тяжелой ауры.

— Зачем ты её душил, Нагар? — вдруг спросил Микки.

— Что? Я её не душил! Что за чушь?!

Очнувшаяся Юлька зашипела разъярённой кошкой:

— Гад! Садист! Изверг! Закрыл своей лапой нос и рот! Чудовище! Насильник! По-твоему, это не значит душить? Что я тебе сделала?

Лорд вспомнил, что, действительно, закрыл кукле рот ладонью, чтобы прекратить её противные крики. Получается, он заодно и нос заслонил. Бедняжка едва не задохнулась! Радость обожгла внутренности. Значит, эта кукла, всё же, может спокойно выдерживать его ауру! Просто малышка очень хрупкая. Нужно научиться обращаться с ней осторожнее.

— Нагар, я подлечил ей внутренности, но там были разрывы. Женщинам от такого очень больно и, главное, может начаться сильное кровотечение. Если не хочешь испортить куклу, дай ей отдых от своих игр не менее, чем на неделю.

— Почему ты не можешь вылечить её прямо сейчас? Я не хочу терпеть неделю!

— К сожалению, твоя кукла совершенно не поддаётся магическому лечению. Мне пришлось лечить её без магии, а это требует времени. Кстати, имей в виду, я не смогу спасти её с помощью целительской магии, в случае чего.

— Получается, она не страдает от моей магической ауры, но, в то же время, не может пользоваться тем, что даёт целительская магия… — задумчиво протянул Нагаррнаат. — Что ж, в реальном мире не бывает ничего совершенно идеального. Мне придётся учиться беречь эту крошку. Бездна! Но, целая неделя! Впрочем… У неё есть ещё две милые дырочки, которыми я могу воспользоваться к своему удовольствию.

Юльке так понравилось то, что очкарик сказал про неделю лечения, но последние слова мага пробрали холодом до костей.

И не зря она пришла в ужас!

Не прошло и полдня, как девушка выла белугой, привязанная к столу у Миккаэля, выпятив попку, когда он накладывал ей швы в заднем проходе.

— Чего ты орёшь, как ненормальная? Я же обезболил твою дырочку лекарствами. Разве тебе сейчас больно? — выговаривал ей Миккаэль.

Но Юльке всё ещё было страшно и больно! И жуткое ощущение чего-то огромного, распирающего, причиняющего невероятную разрывающую боль, никак не проходило. Её глаза оставались выпученными, пальцы беспомощно скребли по столу, словно, насилие продолжалось.

Очкарик быстро закончил и ослабил путы, удерживающие куклу неподвижно в нужном положении. Нагаррнаат сразу подошёл к столу, чтобы забрать крошку. Но, едва он поднял её, она забилась в его руках, так отчаянно, будто, спасала свою жизнь.

— Аааа! Пусти изверг! Палач! Ненавижу! Не хочу!

Несмотря на малые размеры девчонки, ему едва удалось удержать и не уронить её. Она же могла так убиться, если бы неудачно упала! Лорд рассердился от одной этой мысли. Чтобы приструнить бунтарку, ему пришлось чуть придушить её, до хруста сжав рёбра и обхватив одной ладонью шейку. Затихла.

— Не брыкайся, маленькая глупышка! Ты что, не понимаешь, что я сильнее, и ты только хуже себе делаешь?

— Если ты сунешь мне в рот эту огромную колбасу, что болтается у тебя между ног, я тебе её откушу! Пусть это, даже, будет последним, что я сделаю в своей жизни! — сузив заплаканные глаза в отчаянии прошипела ему полузадушенная Юлька.

— Колбасу? — маг рассмеялся.

— Я не шучу! — запищала Юлька высоким, чуть скрипучим голосом, потому что голосовые связки ещё не полностью нормально восстановились.

Маг, уже привычно, взял её на руку, как ребёнка, и девушка громко застонала от боли в заднем проходе, заёрзала, выбирая положение, когда не так больно, а потом, обессиленно уткнулась Нагаррнаату носом в основание шеи и уже тихонько жалобно заплакала от чувства полной беззащитности. Именно эти негромкие всхлипы неприятно царапнули лорда где-то внутри, и он осторожнее прижал к себе крошку, решая, что до вечера точно не будет играть с ней. Пусть кукла отдохнёт в своей комнате на чердаке.

— Я же говорил тебе утром, что ей больно, — в голосе Миккаэля прозвучал упрёк.

Юлька даже поверила бы, что он сочувствует, если бы, днём раньше, он не предлагал вскрыть ей череп.

Микки продолжил говорить, подтверждая её выводы: это правильно, что она не обольщается относительно него.

— Нагар, а может, ты её в рот прямо сейчас, здесь, возьмёшь? Пока у меня всё, что нужно для зашивания, приготовлено. А то без магии с этим всем возни столько! Да и посмотреть интересно. Она такая хорошенькая! Попочка кругленькая, аккуратненькая, даже шить было приятно! И впереди у неё, как маленькая розочка…

— Заткнись! — Нагаррнаату почему-то страшно не понравилось то, что сказал Миккаэль.

Эта прекрасная редкая кукла только его! Маг вдруг понял, что он не желает, чтобы кто-то ещё трогал интимные места его крошки или рассматривал их. Лорд решил для себя, что нужно, в будущем, постараться обходиться без разрывов её тканей. Бездна! Ну, почему она такая маленькая и тугая!

Как и решил, Нагаррнаат отнёс малышку в её комнату. Потом доставил туда порталом свою детскую кровать и несколько пуховых перин. Девочка едва не утонула в них, когда он уложил её на живот. Потом маг вспомнил, что они так и не пообедали, поскольку ему, до чесотки в причинном месте, захотелось опробовать её заднюю дырочку, как раз перед тем, как принесли еду. Поэтому он перенёс небольшой резной столик, тоже из своей детской, и на нем расположил блюдо с жаренными ортоланами и высокий стакан с водой. Кажется, крошке понравился этот дорогой деликатес. Пусть маленькая ест. Ему для неё ничего не жалко.

Нагаррнаат пристально посмотрел на свою куклу. Лежит. Притаилась. Он накрыл её мягким покрывалом. Как же хотелось забрать девочку отсюда и устроить у себя в кабинете на диване, чтобы иметь возможность время от времени поглядывать на неё! Но её жалобные всхлипы, как ни странно, останавливали…

«Лучше убрать крошку с глаз долой, чтобы не соблазниться её пухлыми алыми губками. Не хочу, чтобы Микки трогал её личико, зашивая рот. Вечером, когда кукла успокоится и сможет дышать носом, попытаюсь сделать это… аккуратно», — размышлял лорд по дороге в кабинет.

— Господин? — погружённый в приятные мечты о новых играх с куклой, Нагаррнаат не сразу заметил Тони.

— Да? Говори, — он смотрел на любовницу и поражался тому, какая она некрасивая по сравнению с его куколкой.

Впрочем, рядом с ней все некрасивые, включая его будущую жену. Даже другие человеческие женщины его крошке в подмётки не годятся! Он редко посещал балы и другие светские сборища, и уж точно, никогда не бывал на них с куклами, как другие знатные маги. А сейчас ему, вдруг, захотелось пойти куда-нибудь со своей. Внутри, словно, боролись странные, новые, абсолютно противоречивые желания: ему хотелось похвастаться прекрасной игрушкой и, в то же время, было неприятно думать, что на неё будет смотреть, кто-нибудь, кроме него. Задумавшись, он пропустил то, что говорила ему любовница.

— Повтори ещё раз, что ты сказала, Тони, — приказал он.

Любовница напомнила о выплате ей ежемесячного, и весьма немалого, вознаграждения за свои постельные услуги, и Нагаррнаат невольно подумал о, ещё одном, немаловажном преимуществе новой куколки. Да, он немало заплатил за неё в казну, но единожды! Если девочку бережно использовать, за полгода окупится, даже при том, что она любит жареных ортоланов. А удовольствия крошка доставляет неизмеримо больше, чем полуживое бревно в постели!

— Завтра получишь своё содержание, Тони. И можешь подыскивать нового покровителя, милая. Этот месяц последний, что ты у меня живёшь. Я более не нуждаюсь в твоих услугах.

— Да, я знаю, что Вы скоро женитесь, господин, — покорно склонила голову женщина и Нагаррнаату показалось, что она вздохнула с облегчением. — Мне сегодня вечером приходить?

— Нет, вечером не нужно. Но, вполне возможно, днём, на этой неделе, ты мне ещё понадобишься, — ответил маг.

Он подумал о том, что ему целую неделю нельзя будет трогать такую желанную куклу и, возможно, любовница как раз снимет неизбежное напряжение. Но только не вечером! Лорд собирался спать с куколкой. С ней даже спать было сладко. Она так вкусно пахла! Так сладко прижималась… ну, или это он её прижимал к себе, неважно!

В это время Юлька смотрела на маленькие жаренные птичьи тушки и с трудом сдерживала желание смахнуть их со стола одним движением руки, а стакан с водой швырнуть о стену, чтобы разбился с грохотом на мелкие осколки!

Её лёгкий и уверенный в себе оптимизм трещал по всем швам. Действие обезболивающих зелий Миккаэля закончилось, и от боли Юльке хотелось на стенку лезть. От воспоминаний о приторно заботливом и ласковом голосе лорда, который, тут же, с адской болью рвал её тело в самых нежных местах, её бросало в такой огонь ненависти к нему, что начинало подташнивать. Она лежала, утонув в жарких перинах и не чувствовала их мягкости. Малейшее движение тела усиливало страдания, и, лишь поэтому, накрытый для неё стол не подвергся сокрушительному разгрому.

Любые мысли и поиски выхода из сложившейся ситуации тонули в море боли, её положение казалось Юльке беспросветным.

Когда маг пришёл за ней вечером, Юлька всё так же лежала на животе и протяжно выла в подушку. И дело, даже, не в мучительной боли, которую она испытывала. Не только в ней! Можно крепиться и терпеть страдания, зная, что вскоре всё пройдёт и станет хорошо. Но каково мучиться, зная, что как только эта боль пройдёт — весь ужас повторится, и будет так же? Как ей сбежать из этого ада, если даже невозможно пошевелиться? Что говорить, если просто в туалет сходить — адское испытание?

— Ты почему так ничего и не съела? Плачешь? Сильно болит? — маг осторожно поднял куклу на руки и понёс к Миккаэлю.

Пока шел с куклой по коридору, она даже руками за его шею не взялась. А ему, как ни странно, хотелось этого…

— Ты почему так плохо обезболил её, Микки? Она проплакала полдня и ничего не съела! Если из-за тебя она ослабнет… Я найду способ заставить тебя сильно пожалеть об этом!

— Я просто не знаю сколько нужно! У нас почти совсем нет практики лечения без магии! Держи её крепче.

— Нееет!!! — в ужасе забилась Юлька, едва маг поднёс её ближе к пыточному столу.

Она просто не выдержит, если у неё там опять будут грубо лазить…

— Чшшш… — как всегда успокаивал лорд, крепко удерживая куклу в нужном положении, пока Миккаэль закладывал обезболивающее лекарство в задний проход и во влагалище.

— Ну вот и всё, а ты боялась, — лорд посадил куклу в своё любимое положение, на сгиб руки.

Перепуганная Юлька всхлипывала, вздрагивая всем телом. Она устала от этих издевательств.

Боль, действительно, стремительно уходила, оставляя, однако, внутри тела девушки ощущение скованности и некоторого онемения.

— Тебе легче? Больше не болит? Теперь сможешь поесть? — заботливо спросил лорд.

Но Юлька не прониклась его заботой. Ей отчаянно захотелось укусить мага за длинный нос, который он наклонил к ней, задавая свои вопросы. Едва удержалась, буркнув лишь короткое:

— Не хочу.

— Нужно, крошка. Не хочешь ортоланов, скажи, чего хочешь, и тебе приготовят, — в его ласковом тоне появились настойчивые властные нотки.

— Ничего не хочу, — Юлька, действительно, потеряла весь аппетит.

— Я могу накормить её насильно через трубку, вставленную в пищевод, — вклинился в эту беседу Миккаэль, явно обеспокоенный угрозой быть в ответе за то, что редкая кукла лорда ослабела.

Губы у Юльки снова задрожали, на глаза навернулись слёзы. Нагаррнаату это не понравилось. Крошка только что, наконец, успокоилась! Он недовольно покосился на Микки и произнёс:

— Не нужно. Мы сейчас прогуляемся на кухню, девочка, и ты сама выберешь, что хочешь съесть. Хотя бы немного. А после, мы с тобой пойдём спать… — и добавил, заметив её панический взгляд, — просто спать, крошка.

На кухне люди и несколько магов, в закрытых под горло голубых рубашках и таких же голубых штанах, мужчины в колпаках и женщины в косынках на голове, из такой же ткани — все пали ниц, едва вошёл их лорд с куклой, сидящей на сгибе его левой руки, и так замерли, распластавшись на полу.

Нагаррнаат, не обращая на них никакого внимания, просто-напросто переступая через работников кухни, носил Юльку от стола к столу, открывая ей то одну крышку, то другую, поднося к её носу кусочки мяса или овощей, маленькой золотой ложечкой заставляя попробовать то, или иное, блюдо.

Прошла неделя. Лорд злился, что лекарь трогает его куклу, но неизменно, каждое утро и каждый вечер, приносил её Миккаэлю для лечения и обезболивания. Глупышка каждый раз, в ужасе продолжала вырываться на столе, когда он держал её, пока Миккаэль проводил процедуры. Остальное время, если маг был дома, крошка находилась в поле его зрения: в кабинете, в гостиной, в тренировочном зале. Нанаррнаату нравилось смотреть на куклу, спать с ней, кормить, возиться с её волосами, наряжать и, даже, надутые губы и капризы крошки нравились. Неожиданно он понял, что не любит лишь, когда девочка плачет, и совершенно не переносит, когда она кричит от боли. Ему настолько трудно было терпеть это, что он даже перекрывал ей ладонью дыхание, чтобы добиться тишины.

А Юлька? Юлька искала и не находила возможности для побега… Маг, в буквальном смысле, с неё глаз не спускал, а когда уходил, запирал обыкновенным ключом, а не магией, в её комнате на чердаке.