Глава 19

Когда, после очередной неприятной процедуры осмотра и лечения, Миккаєль довольно сообщил Нагаррнаату, что его кукла абсолютно здорова и снова готова к употреблению, Юлька с ужасом начала ожидать немедленного покушения лорда-хозяина на своё хрупкое тельце. Однако, Нагаррнаат целый день был чем-то очень занят, и она всё это время провела наедине с самой собой, в своей комнате над морем, испуганно вздрагивая каждый раз, когда ей за дверью чудился шорох его приближающихся шагов.

Он пришёл вечером. Подхватил Юльку на руки и понёс вниз, в купальню.

Неотвратимость предстоящей близости с магом вызывала у девушки мелкую дрожь по всему телу. Её корёжило от страха в ожидании неминуемой боли. Юлька вздрагивала от каждого его слова, шарахалась от любого прикосновения, словно она преступник, а он судья и палач, который вот-вот озвучит и приведёт в действие приговор.

Нагаррнаат, если и замечал слишком нервное поведение своей куклы, то ничего не говорил. Он долго мыл её в ванной, лично удалил все лишние волосы с её тела, оставив их только на голове. Маг с явным удовольствием касался невероятно нежной, бархатной кожи своей красивой крошки, получая невероятное наслаждение уже оттого, что просто гладил её.

Потом, он понёс девушку к чаше с горячей бурлящей водой. Юлька, заметив направление, в котором её несут, от ужаса вся сжалась в комок, в ожидании неотвратимого насилия и боли. Уже в воде, усадив куклу на своих коленях и придерживая её за тонкую талию, маг некоторое время задумчиво смотрел на скорчившееся, сжавшееся в нелепой попытке, укрыться от его жаркого взгляда, хрупкое, но такое прекрасное и манящее женское тело. Потом он, медленно, чётко, с расстановкой, чтобы до сознания испуганной девочки дошло его предложение, произнёс:

— Я позволю тебе сделать всё самой. Миккаэль сказал, что так можно попробовать уберечь тебя от повреждений. Но ты должна довести меня до пика наслаждения. Приступай!

Девушка растерялась. Еще неделю тому назад она бы, ох, как ответила бы лорду-хозяину на его предложение! Хотя Юлька знает очень мало ругательств, но она смогла бы горячо и понятно объяснить куда именно, и как далеко, следует пойти магу со своими желаниями и приказами. Однако, после того, что он с ней уже сделал, после мучительно неприятного лечения разрывов, она трусливо молчала.

Юлька лихорадочно обдумывала ситуацию: от мага ей не вырваться, из этой жертвенной чаши без секса с ним не выбраться. Или она попробует сделать всё сама, или он притопит её, чтобы меньше трепыхалась и не визжала, и возьмёт своё, невыносимо болезненно, снова повредив всё внутри и причинив невообразимые страдания.

Как же страшно, и как не хочется прикасаться к магу! Но девушка, как ни искала, не находила иного выхода, как попытаться сделать всё, что магу хочется, чтобы разрешить проблему с наименьшими потерями для себя. Она неловко поёрзала у него на коленях, ощущая у бедра большой, подрагивающий от нетерпения, напряжённый член лорда, давно готовый таранить её тело.

— Ладно… Только Вы…ты… не шевелись, пожалуйста. Совсем. И не разговаривай. Хорошо?

Маг только согласно кивнул. Ему было жутко любопытно. Для него подобный опыт был впервые в его очень-очень долгой жизни. Всё, что он знал до общения с этой чудесной куклой — пользование неподвижным, иногда к концу процесса уже мёртвым, женским телом. Надо сказать, после неожиданной идеи Миккаэля, который помогал ему придумать способы сохранения куклы невредимой, в штанах Нагаррнаата было тесно уже несколько часов.

Юлька честно попыталась насадиться на огромный, гладкий, как толстый отполированный кол, член. Но он не лез внутрь совершенно! Будто, у неё совсем не было влагалища, как у настоящей пластмассовой куклы. Юлька растерянно посмотрела на мага: что делать? И как только он сам смог в неё что-то всунуть?

Нагаррнаат бесконечно наслаждался её вознёй. Маленькая ручка снова и снова скользила по члену, постоянно задевая головку, направляя его в себя. Крошка, от усердия мило высунув кончик своего розового язычка, усиленно елозила своей горячей мягкой розочкой по его чувствительной головке, впуская внутрь себя самый её кончик. В какой-то момент Нагаррнаат вдруг не выдержал и запульсировал в её ладошке, извергаясь с громким стоном. Ши-и-ика-а-арно-о-о!

— О! Пик! Я довела до пика! — растерянно-радостно улыбнулась Юлька.

Она с такой надеждой, так жалобно-вопросительно уставилась на мага, словно, говоря: ну как, я же справилась?

И Нагаррнаат сдался и кивнул, соглашаясь: «да, довела до пика», хотя ему безумно хотелось продолжить невероятно приятные игры с куклой.

Уже лёжа в постели со спящим магом, Юлька ощущала себя так, будто чудом избежала мучительной казни. Подсознательно она всю неделю с ужасом ожидала выздоровления и новой боли, а оказалось, её можно избежать, или хотя бы попытаться.

В эту ночь она впервые уснула спокойно, и во сне не видела кошмаров.

А наутро маг ошарашил её новостью:

— Сейчас я отнесу тебя в твою комнату, отдохни хорошенько, выспись. После обеда прибудут специально обученные магини: наряжать и причёсывать мою крошку по высшему разряду. Вечером в замке состоится большой бал в честь моей помолвки с Галисией, и ты будешь присутствовать на нём в качестве моей куклы. Хочу, чтобы ты, моя лапочка, была самая красивая.

У Юльки в школе был спецкласс от спортивной школы. Там учились мальчики и девочки, которые занимались баскетболом. Каждый день самые высокие ребята одного возраста съезжались на занятия и тренировки со всего городка. У них был специальный режим питания в школьной столовой и каждое утро первые три урока шли тренировки. Бабушка, пользуясь своим положением директора школы, перевела Юльку в этот спортивный класс на последний год перед выпуском, потому, что там был подходящий состав учителей по нужным для поступления предметам. Юлька прекрасно помнит своё постоянное ощущение физической слабости по сравнению с тренированными одноклассниками и какой-то карликовости среди толпы одногодков, которые были выше её больше, чем на голову.

Вечером, стоя в огромном белом танцевальном зале в обозначенном лордом-хозяином месте, до появления первых гостей, Юлька восторженно оглядывалась. Стены бального зала были свободны от украшений — это были гладкие панно из белого мрамора. Их окаймлял лепной орнамент в виде изогнутых изящными завитками золотых линий и небольшие лепные украшения по углам. В зале был огромный высокий камин, тоже из белого мрамора с карнизом, который поддерживали две колонны. Помещение освещала многоярусная сверкающая люстра с магическими белыми свечами и бра, с такими же свечами, в простенках между окон. Позолоченные декоры потолка и стенных панно: глубокие кессоны, лепными розетки, листья и побеги аканта, красиво сочетались друг с другом.

Юлька как раз рассматривала, покрытый лаком, узорчатый паркет, натёртый так, что в нём отражались светильники, когда в зал вошли первые гости. Маги с огромным любопытством рассматривали прехорошенькую куколку в пышном белом платье с золотыми оборками, подходя к ней поближе. Юлька, которой лорд-хозяин строго-настрого приказал стоять в одном и том же месте, и ни шагу в сторону, вскоре почувствовала что-то схожее со своими ощущениями, когда училась в спецклассе: она — самая маленькая и самая слабенькая, а вокруг одни баскетболисты, но только намного уродливее одноклассников. «Мой носатый ещё ничего», — отстранённо подумала Юлька, пытаясь не обращать внимания на то, как все пялятся на неё.

Юлька знала, что в соседнем зале, для дорогих гостей, был накрыт роскошный стол, стоявший буквой «П». Она видела его в открытую дверь, через которую шмыгала прислуга с тяжеленными блюдами, когда лорд вёл её мимо, по коридору, в бальный зал.

Нагаррнаат поставил её в нише, у стены, как мебель или статую, сделал несколько непонятных пассов рукой, словно дирижёр, дал указания смирно стоять на одном месте, и ушёл. Когда, через время, открылись смежные двери и стали появляться маги, девушка поняла, что, видимо, в бальный зал они проходили по мере насыщения и возникновения желания пообщаться друг с другом или потанцевать. Гости всё прибывали. Вскоре, в бальном зале негде было яблоку упасть.

Большинство гостей лорда были без кукол. От нечего делать, внимательно рассматиривая окружающих, Юлька заметила, что те, кто явился с живыми игрушками, выглядели намного богаче и представительнее остальных. А сами человеческие девушки, оказались не просто прекрасны, особенно по сравнению с магичками, но и выглядели весьма шикарно, не считая троих, которых Юля от души пожалела.

Куклы прохаживались рядом со своими хозяевами в самых разнообразных красивых вечерних платьях. Были среди них наряды с пайетками, с металлическим блеском, приталенные, неимоверно женственные, платья-бюстье, платья, с открытостью в зоне декольте, плеч или спины, одежды с вышивкой, аппликациями цветов, растительными узорами, дополненные прозрачными или кружевными вставками. По длине наряды кукол тоже сильно отличались: от коротких до длинных в пол. Дополняли образы прелестных созданий перья, бусины, стразы, жемчужины, украшения из золота и драгоценных камней.

Юлька поражалась фантазии тех, кто готовил куклам наряды, но одно прослеживалось чётко — облик каждой живой игрушки, действительно, был тщательно продуман и создан. Она сразу обратила внимание, что, если магини были одеты, как великосветские крупногабаритные дамы прошлых веков, то человеческие девушки выглядели, как артистки, облачённые в соответствии с назначенной им ролью, но, главное — ни единого похожего наряда.

Через некоторое время, стоять на одном месте непоседливой Юльке стало не только страшно утомительно, но ещё и противно, и возмутительно. Отчасти оттого, что вскоре в бальном зале, кроме магов, магинь и их нарядных человеческих рабынь начали мелькать три несчастные куклы, на которых Юля не могла смотреть равнодушно.

Первая, из трёх девушек, которой Юлька посочувствовала, мелко семенила чуть впереди магической пары, с которой она пришла. Эта кукла появилась в зале в жарком пуховом костюме зайчика с длинными ушками и пушистым круглым, немного дрожащим заячьим хвостиком на попе. Открытым осталось только её лицо, всё остальное тело скрывал облегающий белый пушистый комбинезон с маленьким круглым капюшоном, к которому были пришиты длинные уши. В зале было душно и жарко, поэтому, на висках и верхней губе бедняжки в костюме, в котором можно было гулять по морозу, собирался обильный пот. Юлька заметила, что, когда пара переходила от одной группки гостей к другой, маг-мужчина от души шлёпал куклу по филейной части, придавая ей ускорение и направление. Видимо это было больно, потому, что кукла каждый раз подпрыгивала, хватаясь ладошками за пострадавшую попу, и шустро срывалась с места.

Вторая жалкая кукла выделялась очень гладкой, волосок к волоску, причёской, все её волосы собраны в тугой пучок, и нарядом, очень похожим на балетную пачку. Плотный корсет её платья вверху был из чёрного бархата, а коротенькая юбочка — пачка торчала в стороны ярко-фиолетовыми полу-прозрачными волнами. Чёрные бархатные туфельки куклы были без каблучков, и от этого девушка казалась ещё ниже ростом. Эта кукла была настолько худа, что её ручки и ножки выглядели, будто, надломленные китайские палочки. Тоненькую шейку «балерины» плотно обхватывал широкий чёрный бархатный ошейник. Рассматривая эту девушку, Юлька заметила, что она настолько слаба и бледна, что еле передвигалась. Но, едва «балерина» немного отставала от хозяина, бедняжка сильно дёргалась и нелепо подпрыгивая вверх и вперёд, мгновенно становясь ближе к своему магу. Одновременно, девушка, панически вытаращив глаза, хваталась руками за широкую бархатку на шее. Позже, когда на неё наденут похожую штучку, Юлька узнает, что эта чёрная бархатка — артефакт, контролирующий расстояние между куклой и хозяином, и болезненно наказывающий игрушку, чем-то схожим на разряд электрического тока, если расстояние больше, чем установлено магом.

Третья кукла вошла в бальный зал в пышном розовом бальном платье. Юлька назвала бы такое одеяние нарядом принцессы, если бы оно ниже пояса не было совершенно и абсолютно прозрачным, бессовестно демонстрируя всем желающим, прикрытые лишь розовым газом обнажённые интимные места несчастной девушки. Она шла, пряча глаза, рядом с довольным магом-хазяином, красная, как помидор, от сжигающего её стыда. Юлька искренне жалела девушку, вынужденную ходить рядом с хозяином практически голой.

Поглядывая на «зайца», стесняшку в прозрачном розовом и «балерину», Юля искренне жалела их, и была вполне довольна тем, что хоть она сама, пусть и похожа на безе с карамелью, но её наряд закрытый и непрозрачный, и её никто не бьёт. Стоя в одиночестве, вся в белых рюшках и панталончиках, она и в самом деле была похожа на игрушечную девочку.

Поймав себя на этих мыслях, девушка горько усмехнулась: «Дожилась! Радуюсь тому, что не бьют и не оголяют в толпе. Как же хочется проснуться! Пойти на обычную работу…».

К Юльке подходили, с интересом рассматривали, но приблизиться ближе чем на метр или преодолеть это расстояние рукой, никто из особо любопытных, не смог. Девушку окружала невидимая воздушная стена, которая отталкивала абсолютно всех. Маги и их спутницы общались, танцевали, разглядывали кукол. По залу мелькали тени человеческой прислуги с напитками на тяжёлых подносах. Юлька по-прежнему стояла на одном месте, устало переминаясь с ноги на ногу.

Вдруг музыка смолкла.

— Дорогие гости! — прозвучал голос лорда-хозяина замка. — Сегодня Вы все приглашены на этот бал не просто так, а в честь моей помолвки с очаровательной Галисией из магического рода Файер!

Гости захлопали в ладоши, с разных уголков зала послышались громкие приветствия и поздравления.

— Восьмая смертница, — услышала Юлька шепоток. Рядом с тем местом, которое было ей определено стояли и сплетничали две магини. — У Файеров четверо взрослых дочерей и единственный малолетний сын. Мало того, что нужно пристроить всех четверых, так ещё, они боятся всё наследство мальчика раздать на приданое.

— Я слышала, что Нагаррнаат совсем отказался от приданного. — подхватила разговор третья подошедшая магиня, — И пообещал протекцию их сыночку при дворе императора, когда тот подрастёт.

— Понятно, что бедную Галисию отдали, как овцу на заклание. Она бедняжка плачет, не переставая. Посмотрите, какая бледная!

Юльке, это шепчущееся сборище магичек, напомнило клубок змей, правда, размером с анаконду.

— Я слышал, что в клубе уже делают ставки на то, столько проживёт очередная жена лорда Нагаррнаата, — услышала Юлька, с другой стороны её защитного круга, разговор магов-мужчин, при чём, в полный голос.

— Тише! Жить надоело?!

— Не волнуйся, я установил полог тишины. Нас никто не слышит.

Юлька хмыкнула.

— Я поставил на то, что леди Галисия выдержит его сминающую ауру два года.

— А я ставил, что год, но хочу, пока не поздно, изменить ставку. Ходят слухи, что он решил перед общением с женой пользоваться куклами. Смотри, вон его куколка, подготовленная к брачной ночи! Видишь? Стоит в воздушной клетке. Не девочка — картинка! Даже жаль такую лапочку. Что, на одну ночь нельзя было взять кого-то из тех обычных девок, что отправляют на чёрные работы? Зачем такую красоту гробить, не понимаю?!

— Не скажи… Тут нужно, чтобы с куклой он как следует разрядился и тогда, вроде бы, для его жены легче всё пройдёт, и, возможно, Галисия даже сможет зачать. Всей нашей империи нужен наследник Нагаррнаата!

— Это да… Половина артефактов заряжаются только его магией, особенно, защитных и парализующих. Если и Галисия не забеременеет, то боюсь император прикажет всем женщинам империи спать с ним по очереди, пока не найдётся такая, которая сможет зачать ему ребёнка.

Маги и магини вокруг Юльки продолжали разговаривать: кто шёпотом, кто громко, под пологом тишины, который не мешал девушке всё слушать. И она всё больше и больше узнавала о лорде-хозяине, о его трудностях с обзаведением потомством, о его семи предыдущих жёнах, увы, умерших, и, наконец, об истинной цели приобретения куклы, то бишь её, Юли.