Глава 20

Лес так страшно шумел, словно, барак был окружён клубком огромных рассерженных змей. С утра и так было пасмурно, а вскоре, и вовсе, за окном так стемнело, будто, наступили вечерние сумерки. Спина Алёну уже почти не беспокоила, поэтому в этот, свой последний свободный от работы день больничного, она собиралась пройтись по посёлку, чтобы повнимательнее изучить обстановку. Вряд ли потом, когда ей снова нужно будет, как мужчине, ходить на смену, у неё после работы ещё будут оставаться силы на подобные прогулки. Однако, разыгравшаяся непогода испортила все её планы.

Любушка, выглядывая в окно, долго сокрушалась, что ей, бедной слабой женщине, нужно идти за продуктами. Она, даже, полезла к Алёне с поцелуями, в надежде, что осчастливленный её слюнявыми нежностями «сморчок» сходит за неё к складу и получит паёк для их барака. Но «славный парень», отпихнув Любушку, только брезгливо вытерла губы и буркнула, что у неё спина болит.

— Я так и знала, что ты не дорос ещё до взрослых отношений, — буркнула себе под нос раздосадованная женщина, хватаясь за корзину и, наконец, выходя на улицу.

Ветер вырвал из её небрежных рук створку двери и громко хлопнул ею, так, что Алёна, сидевшая у стола, вздрогнула от силы этого звука. Она подошла к окну и прижалась лбом к прохладному стеклу. По протоптанной между бараками дороге вихрями неслись клубы пыли и мелкого сора. Невысокая трава, на открытой площадке перед лесом, колыхалась и шла волнами. Деревья, которыми поросли склоны, что окружали посёлок, со скрипами раскачивались из стороны в сторону, злобный ветер остервенело гнул к земле их верхушки. Похолодало так, что и не скажешь, что сейчас ещё конец лета, а не осень. Алёна подняла руку и затворила на защёлку небольшую прямоугольную форточку. Звуки бушующей непогоды сразу стали тише. Девушке очень захотелось вернуться под одеяло и поспать, тем более, прошлая ночь прошла так беспокойно.

— Нет. Надо идти, — вздохнула она. — Нечего терять время. Когда ещё у меня появится свободный день без лишних глаз вокруг. Возможно, сегодня я обнаружу что-либо, что подскажет мне план побега из этого унылого места? — девушка сделала пару шагов к двери.

Внезапно, по крыше барака мелко забарабанило. Грянул гром. Взгляд Алёны невольно метнулся к окну — оно уже было густо покрыто каплями дождя.

— Что такое не везёт и как с этим бороться? — пробормотала девушка и с видимым удовольствием вернулась в койку. — Что поделать… Глупо бродить под дождём.

Довольная, что образовалась весомая уважительная причина, перед самой собой, не выходить в непогоду на улицу, Алёна нырнула под одеяло и закрыла глаза. На неё сразу накатили воспоминания о минувшей ночи.

Назар, когда они улеглись, уснул не сразу. Алёна тоже не спала. Она лежала, опасаясь пошевелиться, и даже дышать боялась. Мужчина рядом пыхтел, сопел, вздыхал.

«Да, когда же ты, наконец, уснёшь?» — мысленно возмущалась Алёна.

Неожиданно Назар положил горячую ладонь ей на шею и чуть сжал пальцы.

Алёна и так дышать боялась, а тут, кажется, и вовсе перестала.

— Ты… кому-нибудь сказала, что ты — девушка? — обожгло ей ухо горячим шёпотом.

— Нет, — получилось почти неслышно, но Назар перестал давить на горло, хоть и не убрал с него руку.

— Тебе что, понравился тот хиляк, которому ты так мило улыбалась, и с которым мела языком и носила камни целый день, пока не сорвала спину? Ты поэтому решила перейти в другой барак? К нему? Думаешь, этот дохляк сможет тебя защитить? — дышал в ухо жаром Назар, по мере того, как звучали вопросы, его пальцы снова начинали, всё крепче, стискивать девичье горло.

— Защитить? — только и смогла прохрипеть Алёна, царапая его руку.

Назар мгновенно убрал руку. Лёг на спину и тихо сказал:

— Мужики понемногу приходят в себя после похищения, осваиваются. Скоро и наша, и женщины в других бараках только и будут, что успевать обслуживать всех десятерых. Здесь нет других способов сбросить напряжение или отвлечься. Скоро Любушку, не спрашивая, будут иметь все по очереди.

— А зачем тебе я? Ты же к своей Любушке без очереди попадёшь! — теперь уже Алёна гневно шипела Назару в ухо.

— Дурочка ты! — он повернулся и, с честными глазами, зашептал ей прямо в лицо, — Я же, когда с ней лёг, подозрения от тебя отводил. Чтобы никто не подумал, что ты девка.

Алёна, не выдержала, хмыкнула.

— Я и с Павлом подрался, чтобы силу свою мужикам показать. На случай, если всё же они узнают, что ты — девка. Тогда, может, в драку со мной не все сразу кинутся, когда правда откроется. Красивая ты, маленькая. Очень, — он снова нахмурился — Ты на мой вопрос не ответила. Почему в другой барак хотела уйти?

Алёна, вдруг, решила честно ответить:

— Мне не нравится, когда ты меня принуждаешь. Как прошлой ночью…Это было… очень неприятно.

Назар вздохнул.

— Прошлой ночью так нужно было. Тебе, маленькая, в первый раз очень больно было. Ещё и спинка твоя добавила плохих ощущений. Я видел, что ты мучаешься… Не смог остановиться. Может и по-другому всё было бы, но я целый день видел тебя с этим тощим мужиком… На второй раз ты сама не скоро бы решилась. Нужно было показать тебе, что это не больно. Поэтому я заставил.

— А что, нежно и ласково это нельзя показывать? — обиженно вырвалось у девушки.

— Ты бы просто отталкивала меня с любыми моими ласками в самый интересный момент, и мы бы до основного до зимы не добрались. А так, пригрозил немного — и ты пять минут смирно полежала и убедилась, что, в общем и целом, это не больно.

— Я убедилась только, что ты — козёл! — прошипела Алёна.

— Что? Я тебе сейчас по губам надаю! Такими варениками станут, что не скоро ещё раз такое на своего мужа скажешь. А ну повернись, поверни ко мне лицо, я сказал! — он попытался или сделал вид, что пытается, немедленно выполнить свою угрозу.

— Прости, прости, прости! Назар, я больше не буду! — пискнула девушка, крепко обнимая мужчину и прижимаясь лицом к его груди.

Они шумно завозились на узкой койке.

— Эй вы там! Закройте рты! Спать мешаете! — раздался чей-то раздражённый окрик.

— Ладно уже… — прошептал Назар притихшей девушке. — Будет тебе ласково в следующий раз.

Алёна промолчала, и Назар продолжил ещё спустя пару минут:

— И нечего по чужим баракам шастать. Я тебя по-хорошему предупредил. Ты, кстати, так не ответила на мои вопросы. Почему ты к этому мужику в барак пошла?

— Ответила. Обиделась я на тебя. А у них в бараке, как раз, старожил один в больнице умер, и его койка освободилась. Мы с Максимом случайно, там, в больнице, встретились, и я напросилась к ним, чтобы от тебя спрятаться. Он думает, что я парень.

— Больше так никогда не делай. Я серьёзно. Накажу.

— Да не буду, не буду я… И ты тоже… Как вчера, не делай.

— Я? Будет видно… Спи уже.

Вспоминая, под перестук дождя по крыше, вечерний разговор, Алёна прокручивала его в голове, и так, и эдак, удивляясь причудливой мужской логике в некоторые моменты.

Под тихий дробный перестук капель ей очень хорошо спалось, особенно после минувшей беспокойной ночи. В такую погоду особенно приятно было лежать в койке, как следует укрывшись одеялом!

Отлично спалось не только Алёне, Любушке, которая грохнула полной корзиной об стол и ушла к себе за занавеску, чтобы переодеться в сухое и прилечь отдохнуть — тоже.

А вечером случилось то, что уже давно могло произойти, но обнаглевшей женщине из их барака просто невероятно повезло, что она попала в такую покладистую мужскую компанию.

В этот день мужчины, как обычно, вернулись в барак страшно усталые после тяжёлой работы в таких сложных условиях, но, кроме того…

Коробка с кристаллами, наконец, наполнилась. Как Алёне позже рассказал Назар, один из двоих, главных на руднике, магов в конце дня, всем объявил на завтра выходной день.

В предбаннике всех новеньких мужчин ожидала приятная неожиданность — стояли две огромные бочки с хмельным напитком. Старожилы сразу после мытья уверенно подходили к бочкам и новенькие потянулись вслед за ними. Надзиратель выдавал всем желающим до трёх кружек хмельного. А желали все!

Даже Алёна, узнав об этом, хотела сбегать к бане и выпить — ей ведь, как, якобы, мужчине, тоже положено три кружки! Реально, отчаянно захотелось напиться и забыться. Жаль, Назар не пустил.

Возвратились в свой барак мужчины голодными и возбуждёнными. Хмельное взбодрило их, придало сил, ударило в голову, а предстоящий выходной радовал сердце. Но больше всего, всем хотелось нормально поесть впервые за целый день. Все последние дни Любушка готовила, какие-никакие, но горячие ужины с мясом.

Один за другим пошатываясь, из-за трёх кружек крепкого хмельного на пустой желудок, мужчины вваливались в барак и спешили к длинному обеденному столу. Алёна даже с головой накрылась от злобной ругани, которая изливалась из их уст, когда они обнаруживали в корзине на столе лишь мокрую картошку и сырое мясо. Колбасу и лепёшки девушка ещё днём, когда вставала в туалет, стащила себе под одеяло.

Разъярённые мужчины ринулись в женский угол, за занавеску. Они, с бранью вытащили сонную Любушку в центр барака и стали избивать. Алёна впервые в жизни видела такое… Они били женщину кулаками, а когда упала, пихали ногами… Если бы не были так сильно утомлены и пьяны, из-за чего меньше силы могли вложить в удар и не всегда попадали по цели — убили бы её, наверное.

Назар не принимал участия в этом избиении, но когда напуганная Алёна потрясённо попросила его: «Останови это!», он отказался, ответив:

— И не подумаю. Наши уже познакомились со многими здесь. Поговорили со старожилами, пообщались с мужиками из других бараков. Я, кстати, отца видел. Мой младший брат, к счастью, не попал сюда. Видимо, он дома, с матерью остался. Так вот, только нам такая лентяйка досталась. Её учить надо, иначе, с такой хозяйкой — мы все протянем ноги.

Сначала Любушка возмущённо кричала, что её разбудили, потом плакала, умоляя остановиться. А в конце, Алёне невыносимо было слышать звуки, которые издавала женщина после новых ударов. Это было похоже на громкое коровье мычание. Назар выволок Алёну из барака, чтобы увести от наблюдения за воспитательным процессом. Он заметил, что девчонка слишком мучительно на него реагирует и всё порывается влезть, куда не следует.

После избиения, мужчины дружно подняли воющую Любушку на ноги и безжалостно швырнули к столу, приказав немедля готовить им ужин. Возможно повреждения несчастной были значительными, и в другое время женщина не устояла бы на ногах, но сейчас она дрожащими руками быстро-быстро, кое-как чистила картошку, резала мясо, складывала всё это в большой котёл, чтобы потом протушить. Мужчины хмуро следили за её работой.

Закончив подготовку жаркого, прихрамывая от боли в бедре, Любушка с наполненным котлом метнулась на улицу, под навес возле барака, где находилась печь. Там было что-то вроде летней кухни.

К тому моменту, когда она всё подготовила и выбежала с котлом, Алёна с Назаром уже разожгли печь. Дрова хорошо прогорели, давая сильный ровный жар.

Любушка, то ли поставила, то ли уронила, котел на огонь и с надрывом поблагодарила Назара: «Спасибо!».

А Алёну она, словно, и не заметила.

— А ну-ка, Любка, иди сюда! — донеслось от распахнутой двери в их барак. — Продолжим твоё воспитание, пока огонь своё дело делает. Живо!

Любушка затряслась и жалобно посмотрела на Назара. Она потянулась было к нему, но мужчина сделал шаг назад, от неё.

— Назар… Назарушка… — с мольбой произнесла женщина его имя.

— Ступай! — холодно произнёс он.

Его взгляд, обращённый на женщину, оставался холодным и равнодушным. Она обречённо опустила голову, и медленно, тоненько подвывая, пошла в барак.

— Ты хотела выпить? Пойдём. Одну кружку можно. — Назар взял Алёну за руку и потащил в сторону бани.

— Назар! Они же так убьют её! — упиралась она.

— Не убьют, не бойся. Как нам потом без бабы? Попользуют сейчас немного по очереди, у кого сил хватит. Она — не ты. Привычная к такому делу. Глядишь, ещё и удовольствие получит.

По дороге Алёна достала из-за пазухи и сунула Назару в руки, припрятанную раньше, колбасу и лепёшку.

— Ах, ты ж моя умница! — восхитился мужчина, немедленно вгрызаясь зубами в подношение. — Ладно, можно две кружки!

Когда они вернулись, причём Алёна ехала на закорках у Назара и громко распевала на весь посёлок: «Сяду я верхом на коня, Ты неси по полю меня, По бескрайнему полю моему,», мужчины как раз тащили горячий котёл с готовым ужином в барак.

— Хорошо поёшь, сморчок!

— Душевно!

— Тоненько, как баба, но красиво!

— А конь из тебя Назар знатный получился!

— Ага, оседлал сморчок кузнеца, молодец!

Раздосадованный насмешками, Назар сбросил Алёну со спины и чуть было не оставил на улице, у крылечка. Но, посмотрев на её растерянное лицо, когда она потирала, ушибленную при падении, задницу и глупую пьяную улыбку, вздохнул, поднял и потащил на койку.

— Сильно ушиблась? — спросил виновато.

Алёна только отрицательно головой помотала. Она плохо соображала, потому, что выпила все три положенные кружки и постепенно совсем теряла связь с реальностью.

По дороге к койке, за чуть отдернутой занавеской, в женском углу девушка всё же успела заметить Любушку, лежащую на своей кровати. Она тихо лежала, по макушку накрытая одеялом.

— Что с нашей женщиной? — спросил Назар, тоже заметив её.

— Архип проверил, прежде чем парни её в оборот взяли. У неё ничего не сломано. Синяки да ушибы. Поимели да спать положили. А ты хочешь? Так, иди к ней. Она научена, быстро ноги раздвинет и будет лежать смирно.

— Нет. Я жрать хочу, аж кишки сами себя грызут, — отказался Назар.

— Так бросай своего сморчка и пошли. А за Любку, не волнуйся, Архип сказал, что через пару дней оклемается.

— Эх! Мужики, завтра выходной — всем можно выспаться!

Больше Алёна уже ничего не слышала. После трёх кружек хмельного она, наконец, погрузилась в такое желанное, блаженное пьяное забытьё.