Глава 22

Когда утром Алёна проснулась, на столе уже был накрыт завтрак. Любушка, немного скособочено передвигаясь по бараку, суетилась вокруг мужчин, которые уже садились за стол, подавая им или убирая за ними.

В туалет, в кои-веки, собралась очередь. И как бывает, нашелся один нетерпеливый, идею которого подхватили остальные, которые решили справить малую нужду непосредственно рядом с деревянным домиком, в котором надолго засел кто-то задумчивый. Парни, кроме Алёны, сошли с тропинки и приступили к процессу, не утруждая себя ожиданием. Девушка растерянно уставилась на это… действие, точнее на открывшуюся картину из полдесятка вываленных наружу мужских органов для мочеиспускания, когда руки Назара резко развернули её к себе.

— Так интересно? — буркнул он.

Алёна сначала согласно, потом отрицательно замотала головой. Тут открылась деревянная дверка туалета, и смущённая девушка вырвалась и метнулась в середину, закрываясь на защёлку.

За столом она не выдержала и громко произнесла:

— Любушка, я видел, ты всегда зелень в салат недалеко от туалета рвёшь?

— Ну да. Чьи-то старые грядки только там. Бурьян всё забил, конечно, но петрушка и укроп очень хорошие.

— Ты это… До следующего дождя не срывай там ничего…

Алёна заметила, что некоторые резко отодвинули от себя тарелки с салатом. Она и сама его есть не стала. А жаль… Свежих овощей очень хотелось! Но без специфических добавок…

После еды, Любушка, постанывая, начала убираться и мыть посуду. Несколько человек снова улеглись на койки, а большинство, в том числе и Назар с Алёной отправились к центру посёлка, на ту самую площадь, где им несколько дней тому назад объявили об условиях, ожидающей их новой жизни.

Вчерашний ливень глубоко промочил землю, и, хотя она была довольно каменистой, весёлую музыку, доносящуюся из центра посёлка, заглушали чавкающие звуки шагов множества ног, месящих дорожную грязь. На Алёнкины подошвы, пока она дошла до площади, её столько налипло, что девушка еле поднимала ноги.

На площади уже собрался народ. На помосте, откуда в первый день маг, произносил речь, сейчас сидела, разряженная в яркие цветные одежды, кучка музыкантов, явно, людей, и усердно наигрывала залихватские мелодии.

Мужчины толпились в основном вокруг шести надзирателей, каждый из которых отвечал за определённое развлечение и раздавал призы и награды победителям. Алёна с Назаром приблизились к одной из таких групп.

Здесь соревновались «петухи». Девушка про себя хмыкнула: конечно, мужчины всегда задираются, толкаются и дерутся. Во всех мирах и во все времена для них похожие забавы придумывают. Вот и здесь, маг-надзиратель очертил круг. Внутрь, за эту черту никому, кроме дерущихся, нельзя было переступать. Руки двоим участникам завязали за спиной верёвкой. Концами этой же верёвки притянули сзади за щиколотку одну ногу почти до бедра.

Дерущиеся прыгали на одной ноге и толкали друг друга, большей частью, плечами и грудью, но случалось, и спиной, и головой с единственной целью: соперник должен упасть, при этом второй участник должен устоять в вертикальном положении. Судя по нескольким парням, изрядно измазанным в грязи, поверженные уже были. В качестве призов победителю на деревянном щите были живописно развешены три очень красивые женские юбки, ярких цветов. Алёна даже засмотрелась на них. Чтобы получить награду, нужно было победить не менее десяти противников, за каждого из которых на руку победителю вешали браслет. Алёна заметила несколько мужчин с одним тоненьким браслетом победителя на руке и только одного — с двумя.

— Ничего, до конца дня кто-то, да наберёт, все десять браслетов и подарит своей женщине юбку. Если бы ты могла носить юбки, я бы тоже поучаствовал, — шепнул Алёне на ухо Назар.

— Пойдём отсюда, — с досадой ответила Алёна. Наблюдать как кому-то добывают такую красивую юбку, ей не хотелось.

Возле второго надзирателя игра была не менее интересной и, главное, призы — сладкие шарики на длинной палочке — раздавали сразу. На очень узкой и высокой лавке напротив друг друга сидели два парня, скрестив ноги под лавкой так, что они не доставали до земли, и давали друг другу оплеухи. Узкая лавка и скрещенные ноги — коварное сочетание. Когда Алёна и Назар подошли, один из парней, как раз, попытался ударить посильней, да еще и кулаком, но себе же сделал хуже — второй участник успел отклониться, и бьющий по инерции полетел на землю, ухом в грязь.

— Хочу сладкий шарик, — покосилась Алёна на Назара.

— Тогда выбери себе противника послабее, лучше из старожилов, — посоветовал Назар.

— Я?

— Не я же! Как это будет выглядеть, если парень парню добытые призы будет отдавать?

В этот момент играющему прилетела звонкая оплеуха, и Алёна грустно решила, что не так уж сильно ей хочется сладкого. Они, не спеша, пошли к следующей забаве.

На длинном бревне, что лежало прибитым к двум подпоркам, стояли и били друг друга мешками два соперника, стараясь столкнуть противника на землю. Действовали они только одной рукой, вторую руку каждый держал за спиной, плотно прижатой к пояснице. Призами в этой игре были вышитые женские блузки. На запястьях некоторых мужчин, стоящих вокруг бревна, были видны цветные браслеты. Видимо, здесь тоже, чтобы получить приз нужно было победить соперника несколько раз.

— Леня! Привет! А я сладкий шарик выиграл. На! Я не люблю сладкое, — улыбаясь Максим протянул Алёне приз.

— А почему ты не отдашь его женщине из вашего барака? — недовольно спросил Назар.

— Да наша Милочка без сладких шариков не останется! А я друга хочу угостить, — ответил Максим Назару и, повернувшись к Алене, добавил, — Бери, Лень! Не тушуйся.

— Спасибо! — расцвела взаимной улыбкой девушка. — Покажешь мне, что здесь ещё интересного? Пока, Назар! До вечера!

— Стой! Куда?! — только и успел выкрикнуть Назар вслед, ускользнувшей от него, шустрой девчонке, которая быстро затерялась в толпе вместе со своим дружком.

Напоследок, она бросила на него бесконечно укоризненный «говорящий» взгляд, и прощально, со значением, помахала, полученным в подарок, сладким шариком.

Мужчина с досадой оглянулся на площадку, где раздавали эти дурацкие сладости за оплеухи. Он понял, что без этого шарика, даже, если он нагонит девчонку, ничего хорошего не будет. И, тяжело вздохнув, Назар встал в длинную очередь желающих получить вкусный приз.

Продолжая взглядом искать девушку, он, краем глаза, заметил, что Алёна со своим дружком-старожилом стоят в толпе у высокого гладкого столба, на верхушке которого висят три пары мягких кожаных сапог, скорее всего, женских, из-за их размера, и подбадривают криками лезущего за ними парня.

Когда подошла его очередь, усевшись на лавку, Назар убрал одну руку за спину, скрестил ноги и поспешил хорошенько вмазать своему противнику. Ударить и столкнуть его с лавки удалось… Но надзиратель победу Назару не засчитал, так как, по инерции, победитель свалился на землю вслед за побеждённым. Снова пришлось становиться в очередь, для новой попытки добыть шарики. Будь они не ладны!

Когда мужчина, весь испачканный грязью, нашёл девушку, азартно наблюдающую за перетягиванием каната, и протянул ей два с трудом добытых шарика, она просто отмахнулась от него, небрежно обронив:

— Ешь сам. Я больше не хочу. Мне хватило того, что Максим дал.

Назар заскрипел зубами и стал совать в руки Алёне эти злосчастные шарики, буквально, насильно, заставляя взять угощение и приговаривая, что можно съесть позже, когда снова захочется.

— Отнеси их, лучше, Любушке. Сегодня наш первый выходной здесь, все гуляют, а она, бедняжка, осталась одна в бараке, избитая и напуганная, — решительно отгородилась ладонью от угощения Алёна.

В ту же секунду пожалела о том, что ляпнула, но было уже поздно.

— Вот же, зараза! — сквозь зубы просипел Назар, который из-за этих двух шариков несколько раз получил по роже и ещё столько же раз больно и неприятно навернулся с лавки в грязь. Сплюнув, он вдруг повернулся и, действительно, зашагал к бараку.

— Любушке, так Любушке. Уверен, она-то оценит, — бормотал Назар по дороге.

Алёна проследила взглядом за удаляющимся Назаром: «Ну и иди!» — раздосадованная, она с преувеличенным вниманием повернулась к Максиму. А тот с удовольствием показывал и рассказывал новому другу всё, что за десять лет жизни в посёлке успел узнать и понять.

— Скоро вывезут тележку с огромным котлом и будут всем желающим раздавать кашу с мясом и блинчики с вареньем или мёдом. Видишь, старожилы уже очередь строят. Пошли и мы, а то потом два часа тут проторчим, — шептал мужчина на ухо Алёне.

— Здорово! Какое объедение! — Алёне действительно очень понравилась еда.

— Со мной, Лёнька, не пропадёшь! Пошли скорее, сейчас к помосту бочки подвезут, будут хмельное раздавать, по три кружки на рыло, как всегда, — тянул её Максим в нужную сторону.

— Мне две хватит. От трёх я на ногах не стою и петь начинаю, — делилась по пути девушка.

— Так это ты вчера про коня пел? Здорово! Нам всем очень понравилось. Жаль, что недолго.

Потом они внимательно рассматривали коробку в которой доставили музыкантов и артистов. Опьяневшая Алёна немного потеряла осторожность и прямо спрашивала о том, что её волновало.

— А если сюда тихонечко забраться и улететь с ними, а? — прошептала Алена.

— Ничего не выйдет. Маги перед отлётом всё внимательно проверяют. Многие пробовали. И ты тоже, можешь смело пробовать. За это даже никого не наказывают, — грустно ответил Максим, немного заплетающимся, после трёх кружек хмельного, языком.

— Не наказывают? Маги просто вышвыривают зайцев из коробки и всё? — удивилась девушка и развела руками.

— Угу! И всё, — повторил её жест Максим. — Каждый выходной такие, как ты говоришь, зайцы, находятся. Однажды сами артисты даже не влезли… Они рядом с коробкой стояли и ждали, пока маги всех наших выбросят.

Продолжив расспросы, девушка окончательно убедилась, что незаметно покинуть это место с артистами ей никак не удастся, как не удалось очень многим желающим до неё.

Алёна загрустила из-за этого и дальше продолжала ходить следом за Максимом с изрядно испортившимся настроением.

— Эй, ну ты чего, Лёнь? Не печалься! Пойдём к столбу, я попробую тебе сапожки достать. Они на женщин, но у тебя нога небольшая — подойдут.

Здесь, у столба, Назар и нашёл девушку. Она горячо болела за Максима, подбадривая его звонкими выкриками.

Некоторое время Назар хмуро наблюдал за ней, чувствуя себя не в своей тарелке, странно и неприятно. Он только что вернулся из барака.

Любушка, действительно, настолько обрадовалась ему, что мужчине стало неловко. А из-за сладких шариков она, вдруг, даже расплакалась. Назар маялся у стола, больше всего желая немедленно вернуться на площадь, но не решался бросить одну рыдающую женщину. Он нерешительно успокаивающе похлопал её по спине, а Любушка подняла зарёванное лицо и посмотрела на него таким пронзительным взглядом преданной собаки, что у мужчины не хватило духу оттолкнуть её руки, когда она протянула их к его завязкам на штанах.

Женщина так и не съела драгоценные шарики. Положила их на стол и косилась на них с улыбкой время от времени, будто на золотое украшение или новое платье. Она ласкала Назара от всей души, и влюблённо-просительно заглядывала мужчине в глаза, как бы, молча спрашивая: «Так? Я правильно делаю? Тебе нравится?». Любушка не забыла, что он единственный, кто не принимал участия в её вчерашнем избиении, не считая Сморчка, конечно. Но последнего Любушка не воспринимала, как взрослого парня. Женщина таяла от мысли, что бывший кузнец не только не бил её вчера, но и подумал о ней сегодня: ушёл с праздника на площади и принёс добытое в борьбе лакомство. Пусть не защищал! Она понимала это, ведь он тоже остался голодным из-за того, что она проспала весь день.

Любушка так искренне, так жалко, со слезами, сияла от счастья, что Назар не смог отдать ей шарики и сразу уйти… А молодая женщина горячо благодарила за крупицу внимания и малую заботу, единственным способом, который ей был тут доступен.

Когда Назар, наконец, вырвался из её жарких объятий, женщина смотрела на него такими влюблёнными глазами, что он уже начал предчувствовать проблемы из-за того, что Алёне такой взгляд соперницы сильно не понравится. Он шёл на площадь, жалея о том, что сходил в барак, злился, мысленно обвиняя в этом Алёну, досадовал, что невольно получил короткое удовольствие, которое не стоит новых проблем с девчонкой, и переживал об этом. И вдруг выяснилось, что оказывается переживать нужно было о другом. Его девочка даже не смотрит на него! Она не сводит восторженных азартных глаз с этого тощего старожила, который, как муха, ползёт по столбу. И чем-то ему восхищённый взгляд Алёны на Максима неуловимо напомнил Любушкин, когда та получила шарики.

Тут Максим не выдержал и соскользнул вниз, так и не добравшись до приза. Поднялся с земли и пошёл к Алёне, смущённо и виновато разводя руками.

— Хочешь сапожки? — Назар так неожиданно спросил в самое ухо, что Алёна подпрыгнула на месте от испуга. — Я их тебе сейчас достану.