Глава 39

На следующий день, Алёна лежала на дне лодки, обмотав голову нижней юбкой. Жарко. Хотелось пить.

Спасая своё будущее материнство, она не ожидала, что обречёт себя на долгую мучительную смерть от жажды среди воды.

Вчера, когда прибрежная кромка сначала подёрнулась туманной дымкой, а после и вовсе исчезла с её поля зрения она страшно обрадовалась тому, что смогла скрыться. В первые часы девушка испытывала лишь облегчение от того, что чудом удалось избежать той ужасной участи, что была уготована ей императором. Она тихо качалась на волнах, слушая их успокаивающий плеск о борта лодки. В те, первые, минуты ни о чём, кроме того, что так коварно задумал сделать с ней Джелани, Алёне не думалось.

Девушка без конца вспоминала все его ласковые слова, сказанные в последние дни, заботливое поведение, выражение лица Джелани, казалось, полное любви к ней. Она поражалась невероятному, просто дьявольскому коварству очередного мужчины, которому по глупости начинала верить и к которому позволила себе начать испытывать нежные чувства. Острая боль от предательства глушила все остальные мысли. Её бросало в холодный пот, когда представляла, что было бы, если бы она выпила приготовленный для неё сок и очнулась бы только после операции.

Узнала бы она, что император сделал с ней? Алёна спрашивала об этом сама себя и сама же отвечала на этот вопрос: нет. Скорее всего, Джелани устроил бы всё так, что никогда не узнала бы. Возможно, она осталась бы с императором и, даже, стала бы его фавориткой, пока не потеряла бы свою красоту и молодость, медленно увядала бы пустоцветом, обвиняя в этом только свою судьбу.

К вечеру стало прохладно. Алёна сняла нижнюю юбку и обернула ею плечи и голову, так стало хоть немного теплее. Куда её несёт морское течение? Девушке было всё равно.

Однако, хотя уже была поздняя весна, ночь оказалась настолько холодной, что Алёна легла на дно лодки, укрываясь от ветра, и свернулась клубочком. Она накрылась всё той же нижней юбкой, вместо одеяла, пытаясь хоть немного согреться.

Взошедшее солнце принесло сначала долгожданное тепло, а после — невыносимую жару. С утра девушке очень хотелось есть и пить, но после полудня все мысли, которые остались в голове, были только о воде. Она попробовала глотнуть морскую и потом долго отплёвывалась: солёная и горькая. Стало ещё хуже. Ночная прохлада следующей ночи ненадолго показалась блаженством, но потом, пока не появилось солнце, у Алёны снова зуб на зуб не попадал от холода.

Плеск волн больше не успокаивал, удачный побег не радовал. Лёжа на дне лодки, Алёна вяло ругала себя за то, что из дворца так неразумно побежала в сторону моря и раздумывала над тем, что, если прыгнуть в воду, то её смерть будет не такой долгой и мучительной.

На третью ночь в море лодку начало мотать на волнах так сильно, что Алёна пришла к выводу: ей не придётся даже самой топиться. Море услужливо позаботится о её упокоении, просто перевернув небольшое судёнышко. Вскоре, вдобавок ко всему началась гроза, хлынул дождь. Девушка широко открывала рот, подставляла ладони, жадно ловя драгоценные пресные капли. Она даже выжала воду из намокшей юбки, тут же выпив её всю.

Лодку бросало на бушующих волнах. Вокруг, огненными остриями врезаясь в воду, сверкали молнии. Оглушительно гремели раскаты грома. Но Алёну заботило лишь то, чтобы вдосталь напиться, пока небо послало ей такую возможность. В азартной погоне за каплями пресной воды, она даже не ощущала холода в насквозь промокшей одежде под пробирающим до костей ветром.

Случившееся в бухте Крабов, когда Тафари хотел её утопить, видимо, отложилось где-то в подсознании. Наверное, поэтому, едва девушка с помощью дождя утолила невыносимую жажду, на первый план выступил страх перед морской глубиной. Алёна всю ночь просидела в напряжении на дне лодки, крепко ухватившись за её деревянные борта.

Наступило утро. Море, сплошь укрытое белыми барашками пены, постепенно успокаивалось. Теперь, когда не было ощущения, что лодка вот-вот перевернётся, Алёну отпустило невольное судорожное ожидание момента, когда её поглотит море. Сквозь рваные лохмотья серых облаков с силой прорывались горячие солнечные лучи.

Мокрая одежда быстро высохла. Тело чувствовало огромную усталость из-за трудной ночи и слабость, поскольку давали себя знать третьи сутки без еды.

Голод начинал так сильно мучить Алёну, что не давал уснуть, несмотря на бессонную ночь.

И всё же переутомление сделало своё дело, и девушка уснула, тем более, лодку качало всё меньше и меньше.

— Ты посмотри-ка какой улов! — весёлый мужской голос, прозвучавший прямо над головой, заставил Алёну резко подхватиться и сесть.

Правда это она так думала, что её движения были отрывистыми и быстрыми. А двое мужчин, которые наблюдали за девушкой стоя на большом баркасе, метров двенадцать длиной и шириной около трёх метров, с бушпритом и двумя мачтами, увидели, как над бортами утлой деревянной лодки, дрейфующей посреди моря, медленно поднимается всколоченная женская головка.

— Девочка?

— Это — девочка!

— Как ты здесь оказалась?

— Кто ты?

— Чья ты?

Они ещё что-то говорили, спрашивали, изумлялись, но Алёна уже не слышала. Голова кружилась. Облегчение от того, что её сейчас спасут было намного сильнее страха быть пойманной. Она не сопротивлялась, когда один из мужчин спрыгнул в лодку, подхватил её, легко поднял и подал своему товарищу на борт.

Вскоре она уже жадно черпала горячую рыбную похлёбку из глубокой железной миски.

— Это мы сегодня славно порыбачили. Как тебя зовут, рыбка наша?

— Ал. ля. Аля. — Алёна чудом спохватилась и не назвала своё настоящее имя.

Мужчины так обрадовались, что она заговорила, что широко заулыбались.

— Слышишь, какой у неё нежный голосок, Боман? Может она не рыбка, а прекрасная морская дева, зачаровывающая пением моряков и рыбаков? Кто ты, Аля? Как оказалась в лодке?

— Я сбежала из дома. Прыгнула в лодку. А её унесло далеко в море. — сказала девушка чистую правду.

— Фир, может ей ещё супа дать?

— Нет. Малышка явно долго голодала. Сразу много еды ей не нужно, можем навредить, — не разрешил тот, которого назвали Фиром.

— Можно. Нужно. Много нужно. — возразила Алёна.

Она протянула Боману опустевшую миску за добавкой, очень жалобно, при этом, глядя на него. Тот растерянно замер, не зная, как поступить, а девушка недовольно покосилась на строгого Фира.

— Я сказал: позже, — казалось бы тихо и спокойно произнёс тот, но Боман разом перестал сомневаться, засуетился и, через мгновение, поставил перед Алёной большую кружку с каким-то напитком.

«Так. Значит, этот Фир здесь капитан или старший, по-видимому», — подумала Алёна.

Она немного обиделась и пила какой-то приятный травяной настой, опустив глаза в кружку и не глядя на своих спасителей.

— Ну, не дуйся, глупенькая. Чуть погодя, снова покормим тебя, — с улыбкой в голосе произнёс мужчина.

Алёна посмотрела на него. В отличие от приятного, крупного и чуть полноватого Бомана, Фир выглядел опасным. Его приятный голос, мирная и тихая интонация, ласковые слова, успокаивали, укутывали, усыпляли бдительность, но сам мужчина был неуловимо похож на раскачивающегося перед прыжком огромного змея, который перед нападением гипнотизирует жертву.

После еды и горячего травяного чая, Алёну разморило и снова немилосердно потянуло в сон. Она широко зевнула, немного смущённо прикрываясь сразу двумя ладошками. К тому же, так она малодушно отвернула лицо от пристальных, изучающих её, взглядов мужчин.

— Спать хочешь? Бом, подай-ка подушку! — тут же отреагировал на её зевок капитан Змей, как про себя прозвала Алёна Фира.

Через пару минут, девушка уже лежала и делала вид, что крепко спит. Её устроили тут же, в небольшой кают-компании, на узком и жестком диване. Хорошо, хоть, что Бом подложил ей под голову подушку, а Фир укрыл тонким, очень приятным на ощупь, пледом. Хотя в воздухе стояла почти летняя жара, и Алёне было тепло, даже жарко, однако возможность укрыться почти с головой и, как бы, спрятаться от любопытных взглядов своих спасителей порадовала её. Она тихо и ровно сопела под пледом, уткнувшись лбом в кожаную обивку и оставаясь неподвижной.

Вскоре, мужчины, где-то над её головой, начали вести приглушенный спокойный разговор.

— Успеем её расспросить. Пусть поспит. Натерпелась, милашка.

— Да, девочка явно очень устала и испугалась.

— Ты заметил, какие у неё изнеженные руки и аккуратные ногти?

— Да. И платье из отличной, редкой ткани, а нижняя юбка, которая осталась на дне её лодки, пошита из тончайшего полотна.

— Да и туфельки тоже весьма дорогие, из мягкой тонкой кожи и мастерски сделаны. Такие даже принцессе приятно было бы носить.

— Однозначно, эта девочка из аристократической семьи.

— Согласен.

— Тогда почему мы её не знаем?

— Наверное, потому, что она совсем молоденькая и её ещё не представили обществу?

— Но мы знаем в лицо все аристократические семьи в столице. Я даже уже знаком с годовалым младенцем лорда Гоморра. Она не принадлежит ни к одной из них.

— Может она из далёкой степной провинции?

— И кто оттуда сейчас прибыл в столицу? Никто! Я бы знал.

— Да… загадка. Но такая хорошенькая, даже сейчас, когда изрядно потрёпана солнцем, ветром и водой.

— Эй, Боман, даже не вздумай заглядываться на мою Рыбку. Это я её выловил. Она — моя.

— Фир, ты же никогда даже не смотрел на девушек, не желая тратить своё время попусту? Эта юная беглянка из аристократической семьи. Ей ты не купишь домик и не поселишь там, чтобы ждала тебя, готовая в любое время предоставить себя для удовлетворения всех твоих нескромных желаний.

— Почему же? Просто домик должен быть побольше, а украшения подороже. Впрочем, в данном случае возможно и этого не понадобится…

— А её репутация?

— Брось! Какая репутация? Девчонка сбежала из дому. Полагаю, она будет рада моему предложению.

— Она выглядит приличной девочкой. Ты оскорбишь её своим предложением. Она ни за что не согласится.

— Малышка получит шикарные условия для жизни, наряды и украшения, и, заметь, насовсем! А я получу её, всего лишь, пока не надоест. Для обоих это будет отличная сделка. Но сначала, конечно, я постараюсь побольше узнать о ней. Ладно, пусть она поспит, а мы пока пойдём, развернём судно. Будем возвращаться.

— Стойте! — Алёна села.

От неожиданности мужчины встали, как вкопанные.

— С некоторыми оговорками, я согласна на ваше предложение! — уверенно произнесла она.

— Вот как? — Фир даже снова сел. — И с какими же?

— Не нужно шикарных условий и всего остального. Меня устроит комната в тихом спокойном месте подальше от столицы и немного денег на первое время. Это — первое.

— Вот как? И что же второе? — заинтересованно хмыкнул от двери Боман.

— У меня ничего нет, кроме тела. Не хочу быть никому обязанной. Я готова прямо здесь, в море, заплатить собой. Я должна вам обоим за спасение моей жизни, хочу получить самое скромное жильё на берегу и небольшие деньги, достаточные для обустройства на первое время. Я стану продажной женщиной в этот один раз, когда нахожусь в безвыходном положении. А потом постараюсь забыть эту позорную страницу своей жизни. Поэтому моё второе условие — больше никогда в жизни не видеть вас обоих, чтобы ничего не напоминало о моём падении.

— Ну положим, Боману ты ничего не должна. Это я заметил твою лодку и принял решение подойти ближе. Я же поднял тебя на наш борт.

— Тогда остаётся надеяться, что вашему товарищу я не понравилась настолько, чтобы просто воспользоваться моей слабостью и беспомощностью.

Мужчина сверкнул глазами от ярости.

— А я, похоже, пытаюсь ими воспользоваться? — предупреждающе прошипел он.

Но Алёна лишь равнодушно пожала плечами и снова легла. Сил, чтобы продолжать сидеть, было маловато.

— Я вам понравилась. Это заметно. — без всякого кокетства, равнодушно произнесла она, глядя в потолок. — Вы всё равно возьмёте то, что хотите, силой ли, обманом ли или шантажом…Сейчас или потом… Почему бы мне не попытаться отмучиться сразу и, хотя бы, с выгодой избавиться от вас навсегда. Вы ведь дадите магическую клятву потом больше никогда не приближаться ко мне и не искать меня?

— Отмучиться? — Боман коротко хохотнул и, зажав рот, быстро скрылся за дверью.

— А вдруг тебе понравится? Зачем же клятва? Я тебе настолько противен? — уже рычал Змей.

Алёна только кивнула. Как же она устала от мужчин! Особенно от таких вот сильных и властных. Ей вдруг вспомнился Максим — единственный из здешних представителей сильного пола, который оставил светлый след в её жизни. Девушка не заметила, как провалилась то ли в сон, то ли в беспамятство.

Фир задумчиво изучал её лицо. Длинные густые ресницы лежали веером, на впалых щеках горел нездоровый румянец.

«Значит, её обидел мужчина. Над ней надругались? Выдали замуж насильно и она сбежала от мужа?» — он осторожно убрал с красивого личика прядь волос. — «Ладно. Разберёмся. Пусть спит.»

— Как она? Вы договорились? — с насмешливой улыбкой спросил друга Боман. Он уже работал со снастями, разворачивая баркас. — Похоже эта красотка не желает становиться в очередь за всеми девицами Заморья, желающими запрыгнуть к тебе в постель.

— Она просто не знает, кто я такой, — пробурчал Фир, присоединяясь к работе.

— С берега пришло сообщение. Нам надо поторопиться. Из Империи Магов пришло сообщение, что они согласны на переговоры.

— Вот как? Что могло произойти? До сих пор они отвергали любые наши попытки договориться.