Глава 41

Они вошли в столичную гавань лишь на следующий день, ближе к вечеру. Фир поглядывал на нахалку, которая воротила от него свой маленький курносый нос, и с трудом сдерживал желание очередной раз поддеть её или просто обратиться с каким-нибудь вопросом, лишь бы она посмотрела в его сторону. Сейчас девушка выглядела посвежевшей и здоровой. Она с живым интересом вглядывалась в окружающий городской пейзаж, рассматривала причал и набережную, и, наконец, начала отзываться на попытки завести с ней разговор.

До этого, почти всю обратную дорогу, девочка спала, просыпаясь лишь для того, чтобы поесть. Фир сам угощал Алю, щедро делясь их с Боманом скромными припасами, напрасно пытаясь разговорить. Она, то ли обижалась на подслушанный разговор, то ли боялась, то ли просто не хотела общаться. Пока девушка ела, Фир старался создать непринуждённую обстановку, отпускал милые шуточки, дарил ей незамысловатые комплименты, ненавязчиво обсуждал погоду.

Несмотря на явно аристократическое происхождение, девушка не выказывала признаки надлежащего воспитания. Вредина даже не соизволила хоть как-то поддерживать беседу, произнося подходящие к теме возгласы, типа «Да-да», «И не говорите!», или, хотя бы, самое простенькое «Угу».

Фир чуть ли не наизнанку выворачивался, пытаясь её развлечь и просто зверел, глядя на то, как она молча ест, вежливо благодарит и заваливается на бок, отворачиваясь и накрываясь пледом чуть ли не с головой.

Разве мог он догадаться, как опасалась Алёна нечаянно сделать даже малейший намёк на флирт с ним, показать хоть какой-то интерес! Нет! Если у неё получится, то больше никаких мужчин не будет в её жизни! Никогда!

Когда Алёна выспалась и, просто, лёжа на диване, только делала вид, что спит, все её мысли были о Джелани. Сейчас, когда девушке больше не грозила близкая смерть от голода, жажды или утопления, она снова возвратилась мыслями к тому, что произошло. Алёна постоянно вспоминала, как накануне её побега они с императором шли, обнявшись, по вечерней столице, когда возвращались во дворец из замка лорда Нагаррнаата после Юлиных родов. Именно это воспоминание почему-то доставляло ей самую острую боль, будто, в сердце торчал осколок стекла и каждый вдох причинял невыносимую боль. Она тем вечером, наконец, доверилась Джелани!

— Аля, нам пора сходить на берег! — позвал Фир.

Большое красное солнце, которое уже низко опустилось к морю, очерчивало яркой светящейся линией стройную фигурку из-за спины, пронизывало розовыми лучами недлинные, но густые, каштановые волосы девушки, вызывая на них рыжеватые отблески. Аля шла навстречу к нему, словно плыла, сотканная из солнца и света, и, Фир замер, поражённый чистым восхищением, словно, оказался под магическими чарами.

— Я готова, — спокойный нежный звук её голоса, как ни странно, в миг развеял мистическое очарование, и Фир вдруг устыдился этого момента, увидев в нём свою слабость.

У причала их ждали оседланные лошади.

Алёна подошла к одной из них и погладила морду.

— Странно. А в империи магов я совсем не видела лошадей. Они предпочитают пользоваться летающими повозками, — задумчиво произнесла она.

— Ты из империи магов? — изумлённо спросил Боман.

Он резко остановился и даже уронил поклажу, которую как раз пристраивал на свою лошадь. Фир просто пристально уставился на девушку, ожидая ответа.

— Прямо сейчас, я — из моря, — фыркнула Алёна, продолжая гладить лошадь. — А до того, да, оттуда. Чуть меньше года тому назад маги похитили меня вместе с тысячей других людей из человеческого города. Сначала я попала на рудник и работала там. Потом приглянулась магу, сыну хозяина рудника, и он забрал меня в домик у моря. Когда стала не нужна ему, он решил меня убить, но в последний момент передумал. Ну, как передумал… Начал топить и не закончил. Там, как раз, был другой маг, вот он забрал меня себе, наглотавшуюся ледяной морской воды. Тогда стояла поздняя осень… Перед тем, как я сбежала, этот маг вздумал лишить меня возможности стать матерью. Он собирался провести мне операцию по стерилизации. Когда только попала в их империю, на руднике, я смогла чудом избежать подобной. В империи магии делают стерилизацию всем человеческим женщинам, которых похищают. Маги не хотят возиться и выращивать детей рабов. Им проще регулярно воровать уже взрослых особей в людских городах.

Алёна замолчала. Казалось, она устала после такой длинной речи. Не обращая внимания на реакцию мужчин, девушка оглянулась вокруг.

Мощёная крупной тёмно-серой брусчаткой площадь, от которой расходились в разные стороны несколько улиц, была многолюдной. Вокруг сновало немало самых разных конных экипажей, открытых колясок, карет и даже обычных телег. На одну из таких, рыбаки, недалеко от того места, где стояли Алёна и её спасители, как раз выгружали улов.

Девушка сразу заметила, что местные жители были иными, не такими, как в империи магов. Прежде всего, они не различались слишком резко по росту и комплекции. На лицах слишком высоких и крупных не присутствовало выражение превосходства или презрения, когда они смотрели на более низких соотечественников. Алёна давно поняла, что оказалась в другой стране.

— Из-за грозящей мне операции я и сбежала, ушла в море, — невесело продолжила она свой рассказ и закончила неожиданно бодрым вопросом. — А где я оказалась?

— В Заморье. — ответил Фир.

И замолчал, ожидая её реакции.

— Здесь нет магов? Вы все люди?

— Да. Мы все люди. Просто, у части населения нашей страны есть магический дар, у части — нет. Например, у меня и у Бомана он есть.

— То есть, вы не относитесь к обычным людям, как к рабам? — с живым интересом спросила Алёна.

— Как мы можем относиться так к самим себе? Мы все люди. Просто, считаем магический дар такой же врождённой особенностью, как умение петь, например, — мягко улыбнулся Боман, направляясь к девушке, чтобы помочь её взобраться в седло.

— Почему же в империи магов иначе? Не понимаю.

— Почему там иначе? Ну, это история! Понимаешь, магический дар делает его обладателя сильнее, чем человек без дара. — ответил Фир, который ловко опередил друга и успел подойти к Алёне первым, легко подсаживая её в седло.

Все трое, осторожно лавируя в толпе, направили своих лошадей к одной из больших фигурных арок, которыми были украшены выходы с площади на Набережной, а потом двинулись вверх по улице. Алёна старалась держать спину ровно. Опыта в верховой езде у неё было ровно столько, сколько его давали прогулки в парке развлечений на пони, да ещё, когда была с родителями на море, они пару раз ездили с папой на конную прогулку, которую предлагали отдыхающим.

Её умная лошадь двигалась медленно и уверенно, будто, сама прекрасно знала куда ей идти, поэтому девушка успевала глазеть по сторонам. Она замечала, как смело ведут себя люди вокруг. Нет, конечно никакого равенства и в помине не было. Здесь тоже были господа и слуги, бедные и богатые, мужчины и женщины. И всё же… Заметно, что одни не чувствовали себя бесправными домашними животными других. А другие не вели себя так, словно они боги, которые бездушно вершат судьбы, как это было в империи магии.

Девушка вдруг поняла, что ей нравится здесь гораздо больше.

Когда лошади смогли ехать более свободно, Фир, заметив, как неуверенно девушка чувствует себя верхом, не стал ускоряться. Они продолжали двигаться размеренным шагом. Боман продолжил рассказ об империи магии, как ни в чём не бывало, с того, на чём остановился:

— Несколько столетий тому назад на другой стороне моря нашёлся один весьма одарённый человек, который объединил вокруг себя других, таких же. Идея, что они, маги, лучше и достойны править миром только потому, что родились такими, очень понравилась многим одарённым.

— Да, это знакомо. Чувствовать себя особенным, не прилагая усилий, так заманчиво… — задумчиво произнесла Алёна.

А Фир поспешил перенять место рассказчика:

— Людей без магического дара начали притеснять и угнетать, поэтому многие бежали далеко в степи и, ещё дальше, в леса. Организовали там свои поселения, потом города. Постепенно общество за морем очень сильно разделилось по признаку наличия магического дара, и, действительно, маги превратились в некий отдельный вид. Они, постепенно, совсем перестали считать себя людьми. Назвались магами и стали создавать семейные пары только между себе подобными.

Внезапно, из-под подворотни выбежала кошка и лошадь Алёны резко дёрнулась. Девушка покачнулась и была поддержана, но при этом, большие ладони Бомана и Фира встретились на её талии. Она оттолкнула обе, даже не собираясь благодарить. Чтобы убрать возникшую было неловкость, Боман быстро продолжил рассказ, игнорируя недовольный взгляд Фира:

— В таких союзах почти всегда тоже рождались маги. Поскольку этим миром правят мужчины, тогда же, в провозглашённой новой империи магов была изобретена стерилизация женщин без дара.

Алёна с таким возмущением посмотрела на Бомана, будто, это он придумал такое, что мужчина умолк. Фир тут же перехватил инициативу:

— Все девушки и женщины, особенно те, что были особо ценны, с магическим даром, содержались в строгости. До брака они мало виделись с посторонними мужчинами, находясь под присмотром родителей, потом переходили в руки мужей. В то время, как любой мужчина-маг мог влюбиться или просто пожелать девушку или женщину, а она оказывалась человеком. Беременность в таком случае была слишком нежелательной. Исторические летописи донесли факты, что некоторые отцы убивали своих детей, если они рождались без дара, или они отказывались от них со временем под давлением общественного мнения.

— Какой ужас! Несчастные их матери! Бедные беззащитные крохи! — у Алёны даже слёзы на глазах выступили.

Боман заботливо протянул её платочек. Фир недовольно покосился на него и продолжил:

— Это приносило немалые страдания не только женщинам, но и мужчинам. В конце концов, в империи были прописаны новые законы. Для влюблённого мага стерилизация своей бездарной женщины стала единственным законным способом оставить её рядом с собой навсегда. При этом, по законам империи, он обязательно должен был жениться на магине для должного воспроизведения магического потомства. Таких любимых женщин, без дара, не способных зачать, без каких-либо прав, в империи стали называть куклами.

— Какая же она любимая, если мужчина делал с ней такое? — грустно возразила Алёна.

— Ты права. Поэтому, поначалу влюблённые часто всячески старались обойти закон о стерилизации. Детей, родившихся без дара, прятали, переправляли в человеческие города. Но по мере, всё более чёткого, разделения их общества на магов и обычных людей, чтобы не ранить чувства влюблённых магов, в империи постепенно стали стерилизовать поголовно всех женщин без дара.

— Какие же они все в империи магов мерзкие уроды! — от души высказалась Алёна.

Вот, на это восклицание, и Боман, и Фир, дружно кивнули, соглашаясь.

— С течением столетий, в империи магов совсем перестали рождаться дети без магии. Они стали похищать людей в необходимых количествах, в качестве рабов, для услужения, в человеческих поселениях. Маги окончательно утвердили своё превосходство, — закончил исторический экскурс Боман.

— А почему у вас с ними война?

— Всё просто. Они напали на Заморье, желая утвердить свой порядок во всём мире, — пожал плечами Фир. — Хочешь остановить и перекусить?

Они как раз проезжали мимо кафе и соблазнительный запах свежей выпечки разлетался по всей улице.

— Так это император Джелани начал войну? — изумлённо спросила Алёна.

Она-то думала, это Заморские постоянно нападают на несчастных мирных магов.

— Нет, не он. Ещё его дед. Потом война досталась в наследство его отцу, а от него — уже ему, — бросил Боман, который уже слез с лошади, живенько направляясь к кафе.

— Да, хорошенькое наследство… — Алена перекинула ногу и аккуратно сползла в заботливые руки Фира.

— Да. В империи маги сильнее наших, но нас значительно больше, поэтому, противостояние длится так долго. Однако, до недавнего времени, мы были абсолютно уверены, что завершим эту войну. Наши умельцы создали артефакты, которые полностью выжигали магию или повреждали магические потоки, не убивая. Казалось, наконец, победа останется за нами! Но в империи магии появился маг с новым даром. Наши разведчики донесли, что этот маг — женщина, её зовут Алёна. Из-за неё их новые артефакты свели на нет наше преимущество. — говорил Фир, шагая рядом, когда они с Алёной тоже пошли к кафе.

Девушка споткнулась и едва не упала. Мужчина как ни в чём не бывал подхватил её, и, под предлогом, что она очень ослабла и устала, повёл дальше, поддерживая за талию и прижимая к себе непозволительно близко. Он продолжил говорить уже, когда они сели за стол и сделали заказ:

— Мы послали несколько подготовленных групп убийц, но император лично охраняет Алёну. Пока не удалось до неё добраться.

— Может ты нам чем-то поможешь? Не слышала о ней? Говорят, она освободила много рабов. — подхватил Боман.

— Расскажи всё, что знаешь. Нам может пригодиться любая мелочь. Пока это не проверено, но есть одно донесение, где наш разведчик предполагает, что магинь с таким даром двое. У Алёны есть сестра. Тогда, чтобы закончить войну, нужно убить их обоих. — Фир посмотрел на девушку в жадном ожидании.