Глава 7

Он вошёл молча. Всех присутствующих: и крокодилицу с носатой, и их подругу, и сидящего на диване лорда Грассема, и оставшихся, кроме Юльки, троих девушек у стены, словно чем-то невидимым сверху к полу пришибло.

— Приветствуем Вас, лорд Нагаррнаат! — зашелестела крокодилица, уважительно склонив голову и чуть присев.

Лорд Грассем быстро поднялся на ноги, молча кивнул, да так и остался стоять, опустив руки по швам. Носатая и третья магиня, в свою очередь, тоже залепетали что-то приветственное, приседая и кланяясь, также, как и крокодилица.

Вошедший не удостоил своим ответом все эти робкие приветствия.

Маг был грязен, некрасив и, словно, давил Юльке на грудь, мешая свободно дышать, одним своим присутствием. Его чёрные волосы такой длины, что закрывали уши, но не доставали плеч, висели слипшимися сосульками. Одежда была пропитана пылью и гарью.

Юлька во все глаза рассматривала нового гостя: крупный, длинный нос, впалые щёки, косматые брови и пронзительный, абсолютно нечитаемый взгляд чёрных глаз из-под них. От сурового неприветливого облика мужчины, по Юлькиной спине пробежались колкие мурашки страха. Как-то сразу было понятно: с этим типом шутки очень и очень плохи.

— Где моя? — голос мага прозвучал глухо, короткие слова падали тяжело, будто, камни.

— Эта, — пискнула крокодилица и беспомощно взмахнула растопыренной лапищей в сторону Юльки. — Только… какой-то лорд Ваву повесил на неё бирки со своим именем ещё в месте забора партии. Мы не знаем, кто он.

Маг даже не утруждал себя разглядыванием указанной ему куклы. Просто сделал шаг к ней, протянул руку и рывком сдёрнул с уха серёжку, разрывая мочку.

— А-а-а-а!!! Гад! Сволочь! Придурок! Урод! Козёл! Псих ненормальный! — от неожиданной боли Юлька, схватившись за окровавленное ухо, не выбирала выражений.

Лорд Нагаррнаат, словно, не слышал, протянул руку к другому уху. Но, Юлька всегда быстро училась, особенно, на личном опыте. Она отчаянно вцепилась в протянутую к ней ладонь зубами, удачно ухватившись за ребро возле указательного пальца. Сама, тем временем, быстро снимала вторую серёжку, спасая ухо. Мужчина схватил куклу за длинную тонкую шейку и чуть сжал. Юлька сразу разжала челюсть и широко раскрыла рот пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха. Снятая серёжка упала куда-то за ворот блузки. Обеими руками, девушка отчаянно старалась отодрать беспощадную мужскую руку от своего горла, безуспешно царапая крепкую, словно дублёную, кожу ноготками.

На вытянутой руке прижимая Юльку к стене за горло, маг неторопливо проверил отсутствие во втором её ухе бирки. Удостоверившись, ослабил хватку и, в тот же миг, дал кукле лёгкую пощёчину, наказывая за укус и бранные слова. Потом совсем отпустил её тонкую шейку.

Полузадохнувшуюся Юльку пощёчина полностью дезориентировала. Прохладная стена служила опорой. Плотно прижимаясь к ней лопатками, Юлька держалась за шею, теперь инстинктивно защищая её. Ударенная половина лица сразу припухла, покраснела и горела. Воздух, ворвавшийся в лёгкие, царапал внутренности и тоже жёг огнем. Беспомощные слёзы сами навернулись на глаза и покатились по щекам. С разорванного уха на плечо капала кровь и тоненьким ручейком стекала на грудь, пачкая блузу. Было очень больно.

— Что стали столбом? Заверните! — тихо и так же тяжело глухо бросил женщинам-магам лорд Нагаррнаат.

Великанши, сразу все трое, рванулись к Юльке, как лошади на старте. При этом они неспециально, но резко и сильно толкнули коробку с невысокими бортами, в которой прилетели девушки, подбив ею, всё ещё стоящего, лорда Грассема. Тот, словно, большая косматая птица взмахнул руками и полетел в упаковку для кукол лицом вниз.

Юлька, которую быстро заворачивали в ткань, уже не видела, только слышала его возмущённый вопль, возню и последующие негромкие ругательства.

Через минуту Юлька почувствовала, как её, в несколько слоёв плотно обёрнутую грубой тканью, резко поднимают. В следующую секунду дух выбил удар в живот, судя по всему, мужским плечом, на которое её забросили.

Юлю куда-то понесли. Некоторое время у девушки ушло на то, чтобы восстановить сбившееся дыхание. Это было непросто, потому, что ткань закрывала лицо, мешая свободному доступу воздуха. К тому же, в следующий момент, несколько секунд дышать было совсем невозможно, потому, что этот самый воздух стал слишком густым и сдавил со всех сторон.

Однако, не успела Юлька толком прийти в себя, как её уже неожиданно грубо сдёрнули вниз и бесцеремонно бросили на что-то твёрдое. Теперь уже, дыхание девушки перехватило от удара лопатками и, к тому же, затылок вспыхнул болью так, что в глазах потемнело.

— Да, чтоб тебя …! — шипя сквозь зубы, выругалась Юлька, где-то в глубине души искренне удивляясь из каких закоулков памяти всплывают такие выражения у примерной внучки директора школы.

Ткань, в которую она была укутана по самую макушку не давала пошевелиться, не позволяла ничего увидеть и, главное, по-прежнему мешала свободно дышать. Внутри у Юльки начала медленно, но верно, зарождаться неконтролируемая паника от страха задохнуться. Рваное ушко, не прекращая, дёргало болью, пекло щеку после пощёчины, противно ныл ушибленный о плечо живот, раскалывался затылок и болела спина. Короче, Юлька была сильно не в настроении.

Маг взял за край ткани, и, взмахнув ею, сильно встряхнул рулон. Юльку с бешенной скоростью прокрутило волчком в воздухе, и она, издав что-то похожее на «кряк», грохнулась на грязный пол. В этот раз она упала лицом вниз, и так и осталась лежать, раскинув конечности в позе морской звезды. Под носом стало тепло и мокро. «Кровь…», — отстранённо подумала Юлька. — «Этот чёрный урод мне нос разбил».

— Твоя комната, — услышала Юлька голос лорда Нагаррнаата, и, сразу после этого, его удаляющиеся шаги.

Девушка осмелилась приподняться только тогда, когда полная тишина в помещении показала ей, что она осталась одна.

Грязь… Какая же вокруг была грязь! Она слоем лежала на всех предметах и настолько покрывала стёкла на окнах, что они казались непрозрачными. Паутина была не тонкой и белой, такой, какую Юльке случалось убирать в своей квартире или видеть на природе, в лесу или в парке, а махровой, тёмно-серой, и плотно забитой пылью.

Тусклый жёлтый шар под потолком не давал достаточно света, чтобы рассмотреть, что пряталось под слоем чёрной пыли. А на естественное освещение сейчас рассчитывать не приходилось — за окном была ночь.

Пошатываясь, Юлька поднялась на ноги и подошла к двери, за которой скрылся маг. Приоткрыв небольшую щёлочку, девушка нерешительно высунула голову. За дверью был широкий пустой коридор. Свет из Юлиной комнаты выхватывал из темноты небольшую его часть, а дальше он терялся в чернильной тьме, и у пленницы не возникло ни малейшего желания, идти и проверять, что там находится.

Девушка закрыла дверь и снова огляделась. На окне увидела защёлку. Юлька подбежала, дрожащей рукой смахнула с подоконника какие-то предметы, влезла на него коленями, и с трудом повернув ручку изо всех сил потянула на себя тяжёлую раму. Открывалась она туго, но всё же поддалась.

Юлька выглянула наружу. Эта ночь была тёмной и ветреной, но сомнений не было: где-то внизу билось о камни настоящее море. Об этом ясно поведали Юльке запах йода и водорослей, освежающий солёный ветер, размеренные рокочущие звуки ударов волн о камни, живой, тёмный, словно, дышащий в ночи, простор вокруг.

— Море — это хорошо… — в прострации протянула девушка, и сама испугалась звука своего голоса в этом пустом, явно, давно заброшенном помещении.

Юля слезла с подоконника, оставив окно открытым.

Её взгляд случайно наткнулся на ещё одни двери и девушка прошла к ним.

В довольно просторной комнате за дверью оказался массивный деревянный шкаф с сильно потёртой поверхностью. Две ванные разного размера: одна огромная, а вторая такая же, как в Юлькиной квартире, на изогнутых каменных ножках. Над ними нависали настолько большие фигурные краны, что Юля засомневалась, что ей хватит сил повернуть их.

Над каменной раковиной в виде раскрытого тюльпана, у которого один из лепестков был немного сколот, было два таких же крана. И девушка тут же разрешила свои сомнения, с трудом управившись с одним из них двумя руками. Вода из кранов лилась чистая, не ржавая и мутная, как почему-то ожидала Юлька, но холодная. Девушка аккуратно умыла лицо, промыла нос и раненное ухо. Сняла испачканную блузу и застирала кровь. Долго искала место, где её можно повесить, чтобы снова не испачкать.

В этой комнате тоже было окно, хоть и поменьше, но ночь за окном не позволяла ничего рассмотреть. Свет жёлтого шара из большой комнаты через открытую дверь тускло освещал купальню, и позволял Юльке различить лишь какие-то, пробивающиеся сквозь налёт грязи, цветочные узоры на стенах, с райскими птичками. На стенах возле ванн и раковины-тюльпана были приделаны каменные мыльницы, висели разные полочки, крючки. Сейчас всё это было пусто.

Унитаз, или нечто на него похожее, также был выполнен в виде тюльпанной конструкции: каменный цветок был более похож на бутон и находился на уровне груди. Он был наполнен водой, по верху которой плавала тонкая плёнка мелкого сора. От бутона вниз шёл толстый стебель — труба, от которого отделялся, загибаясь, лист с овальной воронкой в центре, уходящей куда-то в камень. Вот, на каменный лист тюльпана и нужно было садиться. А потом, Юлька быстро догадалась, для смыва нужно дёрнуть за верёвочку с ручкой в виде какого-то рогатого жука.

Юлька вернулась в комнату, устало шаркая ногами по пыльному полу. Она горько ухмыльнулась: целый день они с Алёнкой снова и снова ныряли, пытаясь попасть в свой прежний мир и были горько разочарованы, что приходится возвращаться. Досадовали, что будут ночевать на соломе или в пустующей постели сына Серафимы. Это было всего несколько часов тому назад! А что теперь?

Юля опустилась и, свернувшись клубочком, аккуратно улеглась на ткань, в которую она была упакована. В окружающей грязи больше ей некуда было приткнуться.

«Похоже, каждый раз, когда я думаю, что мне сейчас плохо, жизнь немедленно стремится доказать, что это ещё было очень и очень хорошо», — засыпая, скованная усталостью после такого длинного, полного событий, дня подумала Юля. — «Как же умно заметил философ, что всё познаётся в сравнении».

Ночь прошла спокойно. Проснувшись, Юлька открыла глаза и сразу вспомнила где она и что с ней случилось. Ветер, ласково врывающийся в распахнутое ночью окно, слабо колыхал свисающую с потолка паутину. В мощных солнечных лучах весело танцевали, поднимаемые им, бесчисленные частички пыли. Шумел прибой.

Как-то, в детстве, Юлька ездила с бабушкой на море. Им повезло снять деревянный домик у самого берега. Сегодняшнее утро с его звуками, запахами и солнечной пылью, чем-то неуловимо напомнило Юльке то далёкое лето с бабушкой, и настроение само поползло вверх, вернулось на боевую отметку.

Умывшись девушка одела просохшую блузу. Пыльное овальное зеркало над раковиной она просто сняла с крючка и смыла с него грязь, установив на ребро в маленькой ванной под краном.

Через минуту Юлька уже любовалась своим отражением. На щеке едва заметно проявлялся приличный по размеру синяк, нос немного припух, ухо не разорвано совсем, а, скорее надорвано. Видимо, серьга, просто, сильно оцарапала его, когда маг её резко сорвал, хорошо, хоть дужка без застёжки. Спина, живот и затылок уже не болели, но очень хотелось чего-нибудь поесть.

И Юлька, пару раз глубоко вдохнув и выдохнув, набираясь решимости, пошла на промысел.