Глава 8

— Это ещё что?! — чьи-то мощные руки вздёрнули сонную Алёнку за шиворот рубашки, и она беспомощно повисла над полом.

Ворот больно впился в горло, немного перекрывая воздух и девушка с перепугу беспорядочно замельтешила ногами в воздухе. Её трепыхание возымело некоторый эффект и носочки полусапожек, наконец, коснулись дощатой поверхности. Старший сын Серафимы, разглядывая своего соседа по койке, с удивлением признал в нём юного постояльца матери, который смешно убегал от разъярённого петуха.

В этот момент в помещение с улицы забежал взволнованный мужчина и начал быстро говорить прямо с порога:

— Мужики, слушайте, я всё выяснил. Это место — рудник по добыче каких-то ценных кристаллов. Маги мужчин усыпили и раскидали по баракам, по десять человек в каждом, где-то здесь должна быть ещё женщина, одна на барак. Старожилы рассказали. Это они нам, кстати, жильё готовили. Ещё сказали, что отсюда никак не вырваться, нет прохода в скалах. До самой смерти нам тут жить. Сами маги-надсмотрщики по воздуху прилетают, меняясь сменами раз в три месяца.

— А что они сделали с нашим городом?

— Я пожар помню!

— Кто-то что-то знает?

— У меня двое маленьких детей, жена… Нас в воздух всех вместе подняло и закрутило. Как же так? Неужели они погибли?

— А у меня родители больные! Огонь приближался, я мать вынес, а отца не успел, унесло этим проклятым смерчем. Что теперь с ними?

— А я ночью в ночной страже был и помню только, что меня вихрем вверх подбросило. А дальше ничего не помню…

Обеспокоенные голоса мужчин и их вопросы без ответов раздавались со всех сторон.

— Живы ваши все, — буркнула Алёна. — Ну, я так думаю…

Её уже совсем поставили на ноги, но за ворот блузы всё ещё придерживали. Тонкая ткань опасно потрескивала.

— Откуда знаешь, что живы? — сын Серафимы, в волнении от слов Алёны, наконец, отпустил её воротник, но, разворачивая её к себе лицом, нечаянно схватил девушку за левую грудь.

Большая мужская ладонь, не специально, довольно грубо сжала небольшое нежное полушарие.

— Пусти! Я на площади случайно… Там двое магов разговаривали. Говорили, что они всех женщин, стариков и детей, зачаровали сонными или парализующими чарами и спящими или неподвижными у озера аккуратно сложили. Что, мол, все они к утру в себя придут. Эти громилы ещё сказали, что они забрали на работы всякие только мужчин и парней при силе, а также девушек и только самых молодых и здоровых женщин. — говоря всё это, Алёна, смущённо, по одному отдирала большие мужские пальцы от своей груди, но те возвращались на место. — И ещё… Я слышала, что маги между собой говорили, что следующие десять лет они больше людские поселения не тронут. Да, пусти ты уже меня!

Сын Серафимы как-то неудобно засунул Алёну себе под мышку, к тому же, по-прежнему не отпуская её грудь, будто, больше держаться не за что.

— Значит, после нападения все живы остались…

— Точно! Десять лет назад маги два города за большим лесом так же проредили. Там тогда тоже всех мужчин и молодых парней забрали да девок молодых. А кого не забрали, всех на время своего налёта усыпили. Пропавших больше никто никогда не видел.

— Старики говорят, что испокон века каждые десять лет маги на людей нападают и живую дань себе забирают. Никогда они больше ничего не берут: ни ценностей, ни припасов съестных или каких-нибудь других.

— Вот, видно, и наш черёд пришел…

— Нет, парни, у нас больше ни дома, ни семьи, ни будущего…

— Да…Теперь один этот барак и одна баба на десятерых…

— Эй! А почему нам одиннадцатого подбросили? Здесь только десять коек! Парнишка, а ну, пшёл отсюда! Ты явно лишний!

— Ничего не лишний! Это мой! — веско ответил сын Серафимы и, грозно насупившись, посмотрел вокруг, готовый драться за своё решение. — При мне мальчишка. И спать будет со мной, на одной койке.

Испуганная Алёна притихла у мужчины под мышкой, перестала выдираться из цепких ладоней. К её счастью, никто особо не спорил.

— Зачем тебе этот хиляк, Назар?

— Да ещё на своей койке…

— Ты его, лучше, на ночь под койку засовывай! Ха-ха-ха!

— Да ладно, твоё дело. Возись с ним, если хочется. В конце концов, в прислужниках побегает.

Алёна спокойно слушала эти возгласы, ощущая себя под защитой, пока кто-то не сказал:

— Мужики, а давайте нашу бабу посмотрим. Я так понимаю, она нам всем десятерым чем-то вроде жены будет. Судя по всему, она за той тряпкой, в углу прячется.

— Не троньте её сейчас! — звонко воскликнула Алёнка. — Бедняжку, как и всех остальных женщин, старожилы толпой всю ночь насиловали! Я из кустов видела.

Неизвестно, что ответили или спросили бы, мужчины, но вдруг, снаружи раздался повторяющийся частый металлический звук.

— На собрание! Всем выйти на площадь! На собрание! — звучало сразу после того, как противный сигнал ненадолго прекращался.

Мужчины, один за другим, вялой цепочкой потянулись к выходу. За тканевой занавеской также началось движение и оттуда, словно, против воли передвигая ногами, вышла девушка, отчаянно стискивая тонкую ткань побелевшими пальцами, в нервной попытке соединить на искусанной, покрытой синяками, груди разодранную блузу.

— Следи за языком. Ты сказала «виделА», а нужно было «видел». Если ты ещё не поняла, то поясню: мужики тебя приняли за мальчишку и будет лучше, если они в этом заблуждении так и останутся. Один против всех я могу не выстоять. Впрочем, решай сама: ты хочешь быть женщиной для всех или только для меня? — Назар всё это шептал Алёне на ухо отрывисто, быстро и сердито.

Увы, никаких романтических ноток в его последнем предложении, и близко, не прозвучало. Но минувшая ночь и тот кошмар, который девушка наблюдала, сидя в кустах, всё ещё стояли у неё перед глазами, стоило только прикрыть веки. Нет! Она совсем не хотела оказаться в подобной ситуации. Даже, если Назар решит взять её грубо, без любви и ласки, то, всё же, пусть он, хотя бы, будет один такой. Инстинкт самосохранения у Алёны всегда отлично срабатывал, потому и с ответом мужчине она не медлила.

— Только для тебя! — сразу горячо ответила она. — Для тебя!

Тем более, если откровенно, сын Серафимы ей с самого первого взгляда отчего-то понравился, и было даже капельку обидно, что его мама выбрала парню в невесты Юльку, а не её, Алёну.

Эх! Жаль только, что сам Назар не горел к ней любовью. Девушка покосилась на своего спутника в слабой надежде разглядеть интерес к себе. Нет… На суровом лице молодого мужчины не было заметно даже намёка на романтическую симпатию. «Пощупал — ух ты, женщина! — и решил присвоить в личное употребление, пользуясь случаем», — вздохнула Алёна. По крайней мере, она именно так видела сложившуюся ситуацию.

Сам же Назар, размеренно шагая к площади, в данный момент был, как никогда, далёк от мыслей о любви и романтике. Он думал о своём городе, который постигло такое несчастье, о судьбах родителей, младшего брата, друзей и знакомых. Пытался осознать и принять будущее, которое теперь их всех ждёт.

Солнце, наконец уже, поднялось выше окружающих гор и щедро затопило ярким палящим светом всю долину. Алёна, которую Назар вёл, немного обидно положив тяжёлую руку на затылок, чуть прикрыла глаза, защищаясь от слепящих лучей.

Все, кто был в их бараке, сейчас, словно зомби из фильма ужасов, шли к центру посёлка. Алёне казалось, что людей стягивают к центру на невидимых нитях, потому, что из других, похожих друг на друга, как две капли воды, деревянных строений тоже выходили люди и послушно двигались в одном направлении. Бараки были такие одинаковые, что Алёна даже забеспокоилась, как им потом найти свой, когда нужно будет вернуться обратно.

— Любушка? Что с тобой? Как ты здесь? Почему твоя блуза так сильно порвана? — полный эмоций возглас показал, что девушка из их барака была знакома, как минимум, одному из шагающих на собрание.

Симпатичный вихрастый парень, пересекая негустой людской поток, бросился было к девушке, но его остановили в четыре руки.

— Не тронь, — черноглазый жилистый мужчина, один из своих, Алёна его запомнила, потому, что это он принёс утром новости в барак, смотрел на вихрастого зло.

— Она — моя невеста! — пояснил парень, наивно рассчитывая, что его немедленно пропустят. — Любушка!

— Она — женщина всего нашего барака. Не твоя — наша. Одна на всех. И сегодня ей досталось, не видишь? Малец Назара сказал, что видел, как всех пленных девушек насиловали ночью какие-то уроды. А ты со своими вопросами, дурень. Пошёл отсюда! — черноглазый с силой оттолкнул бывшего жениха.

Алёна удивилась, но вполне ожидаемой в таком случае, драки не случилось. Неведомая сила мягко, но уверенно и непреклонно тянула всех, заставляя передвигать ноги в сторону центральной площади.

— Парни, окружите нашу Любушку, чтобы не толкнул и не тронул никто, но сами не прикасайтесь. Я так понял, бабу свою нам беречь надо, — распорядился черноглазый и сам стал в кольцо защитников.

Вихрастый пошёл рядом, через частокол мужских тел, всё время беспокойно поглядывая на свою, отрешённо смотрящую на мир, молчаливую, послушно шагающую внутри защитного круга, любимую.

По пути Алёна несколько раз пыталась освободиться от крепкого захвата Назара на своей шее, но тот только сильнее сдавливал затылок. Обидно, честное слово! Однако, на площади девушка перестала дёргаться, и сама прижалась поближе к мужчине в поисках защиты. Окружающая толпа была серой, угрюмой и агрессивной. При ярком дневном свете было особенно заметно насколько сильно вновь прибывшие отличаются от старожилов: крепостью, цветом лица, молодостью, жаждой жизни и надеждой, что ещё светилась в их глазах. Кроме мужчин, как старожилов, похожих на хмурые тени, так и напуганных, настороженных новеньких, Алёна заметила на площади немногих женщин. Местные жительницы выглядели ещё хуже мужчин, потрёпанными на вид и усталыми уже с утра. Они стекались в небольшие островки в море мужчин, и тихо переговаривались между собой, наклоняя головы друг к другу. Новенькие девушки, растрёпанные и оборванные, стояли исключительно по одной, как правило, в окружении мужчин своего барака.

Назар, пользуясь своим высоким ростом, внимательно рассматривал окружающих, выискивая среди сотен лиц брата или отца, и невольно отмечая знакомых горожан в собравшейся толпе.

На высоком деревянном помосте стояли два мага. Алёна узнала тех двоих, что ночью на поляне встречали летающую коробку с женщинами и, потом, азартно перебирали прибывших. Две девушки, которых они ночью унесли на плечах, сейчас, пошатываясь, стояли за их спинами, внизу, у помоста.

— Счастливицы… — услышала Юлька женский голос.

— Интересно, как теперь Клавка с Анькой запоют. Они сегодня ночью, судя по всему, короны свои потеряли. Маги-то себе девочек из новых выбрали, — желчно отозвался другой женский голос.

Тем временем, один из магов начал свою речь:

— Внимание! Вы доставлены в это место, чтобы жить и работать здесь. Кто работает — тот живёт, кто не работает — тот гниёт.

— Как это — гниёт? — спросил звонкий мальчишеский голос, явно предполагая какие-то ужасные болезненные чары.

— На кладбище, за вашим посёлком, — всё же снизошёл до ответа маг, недовольный тем, что его перебили, и продолжил. — Созданы все необходимые условия для нормального функционирования тех, кто работает. У вас есть тёплое жильё, питательная еда и, даже, женщина для обслуживания и употребления.

Мужчины слушали угрюмо, понимая, что сейчас им объясняют главное правило их новой рабской жизни: работай и живи или умри и отдыхай на кладбище.

— Рассказываю для вновь прибывших. Кристаллы, которые вы будете добывать, прикрыты незначительной толщей наносов. Разработка карьеров выполняется грабарями, порода обрабатывается кайлами, кристаллы грузятся на ручные носилки или тачки и поднимаются на поверхность, где складируются в коробки на специальной площадке, откуда мы их потом забираем. Ничего сложного, — закончил свою речь первый маг.

Второй маг выступил вперёд.

— При руднике для вас построен рабочий поселок, состоящий из семидесяти бараков. Есть также пять жилых домов для магов и надсмотрщиков. Кроме того, в посёлке также есть баня, темница, больница и контора. Вы должны быть благодарны и счастливы. Радуйтесь тому, что имеете! Первые рабочие жили в землянках. У них не было теплых и удобных бараков, и, тем более, не было бани и больницы.

Слова снова взял первый:

— Постепенно освоитесь и разберётесь. Сейчас все — на работу! И последнее. Подземные разработки довольно опасны. Весной они бывают затоплены. Круглый год случаются обвалы и обрушения. Это нужно учитывать. Сразу за поселком — кладбище. Умерших и погибших хороните сами. Берегите себя!

Последние слова показались Алёне настоящим издевательством.