Глава 27. Вадим

Никаких таблеток я не нашёл. Всё, что было в этом богом забытом месте — небольшая аптека, где, кроме лекарств от давления и диареи, ибупрофена и простых таблеток от кашля, нет абсолютно ничего. Понятия не имею, в какой срок их нужно принимать, если успею, то придётся садиться на теплоход и плыть до города. Другие пути на полуостров, к сожалению, сейчас закрыты. Да и не факт, что от одного раза она забеременела...

Что я делаю? Так тщательно изображал из себя бесчувственное чмо, а теперь бегаю, чтобы загладить свою вину. Впрочем, нельзя умалять этот поступок, секунда моего удовольствия может стоить ей очень дорого. Раньше я этого не понимал. Думал, ну сделает девка аборт, что ей будет-то? И ничего в моей голове не менялось до самой женитьбы и первой беременности жены. У плода нашли серьёзное отклонение, и ей пришлось прервать беременность. Она была случайной, но эти глаза, когда она, держала руку на слегка округлившемся животе, понимая, что завтра его уже не будет, я помню до сих пор. Поэтому я, не раздумывая, согласился сесть в машину и ехать за таблетками, заодно и за парой больших коробок презервативов. Теперь-то она точно меня без защиты не подпустит.

Ловлю себя на улыбке, смакуя фразу "не подпустит". Девчонка прямо-таки осмелела. Крылья, говорит, отращивай. Губки свои надула. А потом ничего, и на поцелуй ответила, была не против ещё раз со мной. Ей нравится, когда я вхожу в неё, когда целую, ласкаю, любит нежность. Она тянется ко мне, я нравлюсь ей, вероятно, уже влюблена... А что я сам? Она никак не выходит из мыслей. Я стараюсь не терять голову и, чем больше я стараюсь, тем сильнее привязываюсь к ней. Дело не только в близости, я прислушиваюсь к её словам, ловлю каждую мелочь, неосознанно прикидывая, как подстроиться под неё в дальнейшем.

Не знаю, зачем я это делаю. Рано или поздно я окажусь там, где мне самое место, а от неё останется только воспоминание. Если не получу пулю в лоб, но, наверное, так будет даже лучше. Нет головы — нет проблем. Главное — умереть с чувством выполненного долга.

В доме тихо. Убрав продукты в холодильник, оставляю на столе свежий шоколадный торт, только что купленный в местном магазине. Подумал, что никто не откажется от сладкого.

Стоит мне войти в комнату, как тихие женские разговоры тут же стихают. Все трое поднимают взгляд, и только Диана не обращает никакого внимания, как лежала на боку, отвернувшись к стене, так и лежит.

— Если кто хочет, идите на кухню, пейте чай, я торт купил, можете разрезать, — говорю девушкам. Оксана натянуто улыбается и, прихватив Киру, выходит. Дина бросает вопрошающий взгляд на Диану.

— Иди уже, — киваю.

Диана молча встает вместе с сестрой. Слегка морщится, но, заметив, что я не свожу с нее глаз, приподнимает уголки губ.

— Прости. Того, что тебе было нужно, там не оказалось, — тихо говорю я, когда она проходит мимо, но ожидаемой реакции не следует.

— Уже не нужно, всё нормально, — отвечает она. Провожая девушек на кухню, я пытаюсь понять смысл её ответа, и только спустя пару минут до меня доходит, что, вероятно, у неё начались эти самые дни. Тем более, за то время, что она была со мной, их не было.

— Ну хорошо, — с облегчением выдыхаю. Братья приходят на кухню и я, раздав указания, со спокойной душой прогуливаюсь до туалета. Подойдя, замечаю кое-что необычное — деревянная дверь выглядит так, словно по ней били ногами. И не ошибаюсь, шпингалет вырван.

— Кто ломал дверь в ванную? — сразу же устраиваю допрос. Мне оставили место рядом с Дианой, и первым делом взгляд падает на неё. Невозмутимо, словно речь идеёт вовсе не о ней, поднимает кружку с чаем, но меня не обманешь. Руки девушки слегка дрожат. Клим кивает Серому, и тот начинает оправдываться:

— Диана пошла в ванную и шлёпнулась, орала там как резаная, ну она заперлась, пришлось мне дверь выломать. Подняться не могла.

— Ты упала в ванной? — спрашиваю её. Диана, поставив кружку на стол, обращает на меня свой затравленный взгляд, будто я буду отчитывать её за это.

— Да, извини.

— За что ты извиняешься? Почему не могла встать? Болит что-нибудь?

— Бок немного, — тихо отвечает она, прикасаясь ладонью к рёбрам с правой стороны. Вот, почему она морщилась. — Не знаю, было больно, дыхание перехватило, вот и не могла. Я бы встала, но он сразу ломать начал.

— Мож, ты там убиться решила, он откуда знал? — вмешивается Клим, и девушка тут же виновато опускает голову. — Кто тебе виноват, что ты...

— Так, хорош, никто никого не обвиняет, — одной фразой затыкаю парню рот. — Сломали и сломали, хер с ней, с этой дверью.

Позже я забираю Диану в свою комнату и снова спрашиваю о здоровье, заметив, что её глаза чуть припухли, как обычно это бывает после литра пролитых слёз. Накатила грусть или она плакала от боли?

— Да просто, всплакнула немного, — улыбается мне в ответ. Присаживаясь на кровать, снова морщится, но будто старается, чтобы это ускользнуло от моего внимания.

— Тебе очень больно?

— Нет, почти не больно, — отмазывается. — Я полежу немного, ладно?

Даю ей отдохнуть и просто лежу рядом, рассказывая, как довёл провизора в аптеке до истерического смеха своими вопросами. Сдаётся мне, он сразу понял, что мне нужно, и, прекрасно зная, что этого у них нет, просто глумился надо мной. Спрашиваю, вкусным ли был торт. Она отвечает положительно, несмотря на то, что съела совсем немного и чай допивать не стала. Словно кусок не лез ей в горло. В голову прокрадываются сомнения. Падение в ванной — не такая уж и редкость, но почему именно сейчас, в моё отсутствие? Совпадение ли? Егор кивнул Диману, и глаза парня дёрнулись в сторону брата, прежде чем он дал ответ. Посещает лёгкое дежавю. Я не видел этого лично, однако хорошо помню из рассказов Марины, как её младший брат покрывал сводного, сочиняя на ходу.

Синяк на щеке — так она нечаянно об косяк стукнулась, он видел это сам. Стали старше, и следы насилия переместились чуть ниже. Там, как родителям, так и брату, обзор был, конечно, недоступен, и все отмазки, почему она странно ходит или садится с гримасой боли на лице, приходилось придумывать ей самой...

— Диан, а ты от меня случаем ничего не скрываешь? — спрашиваю, отчего-то уверенный в том, что она непременно расскажет мне, если случится нечто подобное. Я попросил её о каком-никаком, но доверии. И, кажется, она всё поняла.

— Нет, а что? — девушка поворачивается ко мне. Рука сама тянется к мягкой щеке. Накрыв её своей ладонью, она прикрывает глаза.

— Ничего, просто решил уточнить. Если вдруг что-то случится, ты сразу говори мне, ладно? Я не слишком-то доверяю пацанам.

— Зачем тогда ты взял их, если не слишком доверяешь?

— Так нужно, малыш.

— Тайны, одни тайны, — вздыхает девушка. Я не удерживаюсь от лёгкого поцелуя. Запах сладких губ сводит с ума. От одного, даже самого непорочного поцелуя в штанах становится тесно. Не спрашивая разрешения, проскальзываю ладонью под маечку, и Диана, вздрогнув, смыкает губы и отодвигается от меня.

— Ты не понял? У меня эти дни, я сейчас не могу! — выпаливает, словно я уже залез ей в трусы. Вспоминаю, что лично сам покупал девушкам тампоны, и в голову приходит идея.

— Я всё понял, не обязательно заниматься традиционным сексом. Могу сделать приятно иначе, у тебя снаружи... Я так полагаю, всё чисто? — эти слова даются мне с трудом. Девушка положительно кивает, выражение лица смягчается, но я вижу, что её по-прежнему что-то беспокоит.

— Войди сзади, тебе же понравилось, — вдруг произносит она, сбивая меня с толку.

— Я не хочу делать тебе больно, — быстро нахожу правильный ответ. Это действительно так, меня ни капли не возбуждает её боль.

— С каких пор? — Диана смотрит на меня с вызовом. Не дождавшись ответа, вдруг поднимается и устраивается сверху. — Мне, если что, не нужно, но ты хочешь, да? Я могу устроить. — С этими словами девушка сдёргивает с меня спортивные брюки. Со странной, неестественной улыбкой на лице гладит ладонью член через ткань трусов. Я пытаюсь понять, что происходит, но прикосновение лишает меня разума. А когда она одергивает край боксеров вниз, обхватывает пенис ладонью, и уже твёрдая головка скрывается в её губах, я и вовсе теряю контроль над собой. Диана делает это не слишком умело, но её медленные движения губами дарят просто фантастические ощущения. Кровь окончательно отливает от головы к паху, а девушка всё ускоряется, даже пытается полностью взять его в рот, но не может, и, откашлявшись, продолжает неглубоко посасывать, изредка лаская языком головку. Когда я чувствую, что вот-вот дойду до пика, быстро приподнимаю её подбородок, чтобы сперма не попала ей в рот.

Пока вытираю жидкость влажной салфеткой, Диана будто ища, куда ей спрятаться, забивается в угол кровати и сидит, завесив лицо потускневшими каштановыми волосами. Молча присаживаюсь рядом и, наклонившись, чтобы прильнуть к её губам, замираю. Она плачет, смахивает слёзы тыльной стороной ладони и упорно отворачивается от меня. Сердце начинает беспокойно колыхаться в груди. Что-то здесь не так. Она никогда не вела себя подобным образом, смущалась, прикрывала интимные места, щеки наливались румянцем, когда я ласкал её. Могла проявить небольшую инициативу, но совсем неуверенно, и меня это нисколько не волновало, девушка неопытна, я понимал это. Но теперь... Опыта не прибавилось, да и уверенности тоже, она сделала это будто назло кому-то. Неужели мне? А теперь льёт слёзы...

— Что с тобой?

— А с тобой? — подняв голову, демонстрирует заплаканное лицо. — Ты получил, что хотел? Что ещё нужно от меня?

— Ничего не нужно, малыш, — несмотря на полное недоумение, я стараюсь быть с ней ласковым.

— Да? Если хочешь, можешь ударить меня. Давай, вам это так нравится. Бить, издеваться. Я же здесь никто, так и веди себя подобающе! — выплёвывает мне в лицо, а следом происходит то, от чего я просто теряю дар речи — она размахивается и бьёт по щеке. Но не меня. Себя. Рыдает всё громче. Очередной удар я пресекаю, схватив её за запястье, как можно осторожнее прижимаю дрожащее тело к себе.

— Тише, тише, успокойся, малыш, — один бог видит, с каким усилием я держу себя в руках. Мог бы и раньше всё понять, предотвратить истерику, но снова ошибся. — Что он сделал? Почему ты мне сразу не рассказала?

— Никто ничего не сделал, тебе всё кажется, — рыдает мне в плечо. Терпение уже лопнуло, и я жду, пока не прекратятся реки слёз.

"Чёртов дебил, как же ты сразу не догадался? Поверил в россказни о падении в ванной, в детские, сука, сказки. Почему она не рассказала? Да, блядь, наверное, потому что она боится. Его боится, тебя, сука, боится. А ты еще полез к ней, какая же ты тварь, Стрела. Почему она должна переживать всё это из-за твоей ебучей прихоти?"

Кто бы дал ответ на этот вопрос.

Разомкнув объятия, пытаюсь отстранить от себя притихшую девушку и встать, но она не пускает.

— Не ходи. Пожалуйста. Останься, — бормочет, шмыгая носом. Вцепилась в меня, требуя защиты. Вдоль позвоночника проходит мелкая дрожь. Я хорошо понимаю, что выплескивать свою злость именно сейчас — это никакой не выход, и, скорее всего, все планы рухнут в один миг, но уже не могу собрать себя по кускам, гнев начисто сносит мне голову, по венам растекается раскалённое железо. Взяв за предплечья, бережно укладываю Диану на кровать и, уже не слушая, что она говорит мне в след, пулей вылетаю из комнаты.