Глава 22. Настоящее

Морана и Алай вместе с оживлёнными девушками остались где-то за спиной. Ена неслась вперёд, ориентируясь на далёкий пожар. Сперва кто-то кричал ей вслед, но она припустила так внезапно и с незнакомой для себя скоростью, что голоса быстро стихли за свистом ветра в ушах. Не раздумывая, Ена ворвалась под сень рощи и, на ходу перепрыгивая через коряги и камни, продолжала бежать вперёд.

Иногда ей чудилось, что кто-то следует за ней, но Ена если и замирала, то на краткое время, чтобы перевести сбитое дыхание. Она не оборачивалась и не испытывала страха, что сбежала от самой богини смерти. Её не волновало, встретит ли она в лесу мертвецов, не задумалась об этом, охваченная стремлением увидеть город, в котором ни разу не была. И она всей душой надеялась, что тот стоит и стены его крепки, а пожар не столь страшен, как выглядит его зарево издалека.

Ена взбежала на холм, её колени тряслись, тело лихорадило от перенапряжения, а дыхание вырывалось с хрипом. Она смахнула прилипшие к вспотевшему лбу пряди и взглянула на раскинувшуюся в долине Сечень. Город расположился по берегам реки, охранные стены были ниже, чем она надеялась, но они стояли. Ена шумно выдохнула и оцепенела, когда зрение наконец приобрело чёткость. С противоположной стороны был крупный пожар, она могла разобрать малые очаги пламени, больше видела дыма и оранжевого отблеска на низких облаках. Однако ужасал не пожар, а тысячи покойников у стен, словно Сечень месяцами выдерживал тяжёлую осаду. Часть мертвецов вставала и продолжала тащиться к городу, пока другие оставались лежать. За время путешествия Ена уже осознала, что если у покойника оставалась голова, то он может подняться в любой момент. Какие-то оживают сразу после кончины, другим на возвращение требуются недели.

Ена тяжело сглотнула, слыша крики голосов. Шум суматохи доносился с ветром, и, наплевав на меры предосторожности, Ена приметила ближайшие ворота города и побежала к ним. Благо из-за постоянных сражений снег вокруг Сеченя стоптали и новый слой был слишком мал, чтобы затруднять движение. Ена чувствовала неровную заледеневшую землю под белоснежным покровом. Похоже, из города против мертвецов регулярно выводили конницу. Ена не мешкала и не замедлилась, пробегая мимо лежащих тел. Даже заметив их шевеления, она не останавливалась, но огибала павших, чтобы ни на кого не наступить.

За собственную жизнь Ена никогда не боролась с таким упрямством, с которым сейчас бежала к восточным воротам города. Трупов вокруг становилось больше, приходилось смотреть, куда наступаешь, притормаживать и огибать тела. Стены росли по мере приближения, а силы Ены таяли, дыхание уже не выравнивалось, ноги отказывались бежать. Только зыбкая надежда и окутывающий её страх заставляли не сбавлять темпа. Всё чаще далёкие мертвецы поворачивали к ней головы. Ена вскрикнула и рухнула на спину, когда её плащ за что-то зацепился. Она упала прямо на несколько мёртвых тел и с отвращением поморщилась, невольно оперевшись рукой на окоченелую грудную клетку. У трупа не было головы, это обнадёживало. Ровно до того момента, пока кто-то не попытался впиться зубами ей в бедро. Ена заметила подползшего упыря вовремя и откатилась. Сердце ухнуло вниз, пропустив удар, и почти сразу забилось с болезненной частотой. Ена вскочила и воткнула серп в лицо нечисти не задумываясь. У него и так не было глаза, но теперь, полностью ослеплённый, он растерянно шарил руками в воздухе, стараясь схватить Ену. Она провела достаточно в компании Мораны, чтобы не растеряться, к тому же Ценета показала пару приёмов, когда рядом оказывались поднявшиеся. Мертвец рухнул от подножки и затих, стоило Ене перерезать его оставшуюся нить жизни. Выпрямившись, она вскрикнула, но увернулась от ещё двоих противников, хотела убежать, но со всех сторон к ней приближались покойники. Продолжай Ена бежать, могла бы проскочить, но из-за падения и промедления оказалась в ловушке.

Где-то вдалеке заржали кони, Ена опять отвлеклась и едва не лишилась лица. Рука нечисти с обломанными ногтями просвистела мимо. Кисть Ена ему отсекла, наружу хлынула густая кровь, но мертвец не обратил на это внимания и ударил Ену культёй. Кровь попала на глаза, Ена стремительно попятилась, другие руки схватили её за плащ, кто-то дёрнул за ногу, но отпустил после пинка. Издав раздражённый вопль, Ена смахнула кровь с лица и, разгневанная, начала с удвоенной силой отбиваться, стараясь пробить сужающееся кольцо из противников. Она убила серпом ещё двоих и выскочила на свободу, но за первым кругом оказались новые покойники, теперь все мертвецы в округе приближались к Ене, чуя беззащитную жертву.

На спину кто-то запрыгнул, Ена яростно закричала, закрутилась волчком и сбросила с себя мёртвую совсем юную девушку. Занесённая с серпом рука замерла, Ена ошарашенно уставилась на хрупкое тело и бледное лицо. Если бы не мутные глаза, обескровленный цвет кожи и бесцельно разевающийся рот, её можно было бы принять за живую. Нечисть оскалилась и бросилась вперёд, чётко метя в шею. Ена поняла, что заминка будет стоить ей жизни за мгновение до того, как брошенное копьё пробило мёртвой девочке грудь и припечатало её к земле.

Окружающие звуки сражения, ржания лошадей и топота копыт окатили застывшую Ену волной. Всадники проскочили мимо, растаптывая нечисть, тех, кто успевал отскочить, всадники убивали взмахами мечей. Воины окружили Ену кольцом, стремительно избавляясь от собравшихся вокруг покойников. Несмотря на схожую броню, лошадей, шлемы и оружие Ена безошибочно определила командира отряда: всадников было не больше двадцати. Она вскинула растерянный взгляд, когда глава конницы остановился перед ней, оцепенел на непозволительный для воина на поле боя миг и стянул шлем. Знакомые тёмно-русые волосы были короче, чем она помнила, скулу рассекал шрам, которого ранее не было. Ена со свистом выпустила воздух.