***

Когда на экране сотового высветилось имя сестры, Юля чертыхнулась. Она намеренно оттягивала момент до того, как приедет домой, словно это могло помочь в том, чтобы не принимать ту неизбежную реальность, в которой она оказалась. Будто можно было в принципе сделать вид, что ничего страшного не случилось. Хваталась за эту возможность, но сейчас, когда ответила на звонок и услышала испуганный голос Жени, поняла, что была неправа.

— Юль!

— Со мной всё в порядке. — Она физически почувствовала страх, исходящий от сестры, от него даже дрожь по телу прошла. — А вы как?

— Ты где сейчас?

— Меня Дэн домой везёт. Мы скоро будем. — Юля покосилась на Лебедева, который сосредоточенно вёл машину, после чего перевела взгляд за окно. — У вас никаких новостей?

— Мы только узнали. Нам никто даже не звонил. Юль…

— Я приеду и мы обо всём поговорим.

Она совершенно трусливо и малодушно отключила связь. Знала, что Женя переживает, но ничего не могла с собой поделать — от мысли о том, что придётся обсуждать то, что бабушки может не быть в живых, начинала кружиться голова, а воздух в лёгких заканчивался.

— Всё хорошо будет. В пожарке сказали, что несколько дней может не быть новостей, — напомнил ей Дэн о том, что она знала и так. — Они там только разбирать всё начнут вот-вот.

— Я знаю! — Юля не сдержалась, повысила голос, но тут же добавила: — Прости… я это знаю. Просто мне сейчас плохо.

Лебедев не стал отвечать, снял руку с руля и переплёл их пальцы, и в этом простом жесте Юля черпала уверенность и спокойствие. Ей оставалось так мало — верить в лучшее. Вот только совсем не получалось заставить себя это сделать.

Едва только вошла в квартиру, к ней тут же шагнула сестра. Обняла крепко, прижалась, совсем как в детстве, когда могли сидеть обнявшись часами. Мать и отец тоже не сидели по своим комнатам, что было видеть довольно странно. Папа и вовсе выглядел так, словно вышел из берлоги впервые за долгие годы.

— Что случилось-то? — выдохнула Женя, отстранившись, и Юля бросила быстрый взгляд на Дэна. По его глазам прочла, что он возьмёт на себя её родителей, а сама она может побыть с сестрой. И была ему за это благодарна.

Они с Женей отправились в её спальню, и как только за сёстрами закрылась дверь, Юля заходила туда и обратно.

— От бабушкиной квартиры ничего не осталось, — выдохнула она, снова чувствуя, что сердце стучит так отчаянно, словно вот-вот выпрыгнет из груди. — Она меня выгнала, понимаешь? А я подумала, когда уходила, что не вернусь к ней в ближайшее время. Теперь так жалею…

— А что с ней?

— Я не знаю. Дэн связался со спецслужбами… разрушения очень обширные. Они смогут сказать что-то наверняка через несколько дней. Но как только будут новости — мы узнаем их первыми. — Юля остановилась и повернулась к сестре. Та сидела на краю постели, судорожно сжимая и разжимая изуродованные болезнью пальцы. И была такой растерянной…

— С бабушкой всё должно быть хорошо, я уверена, — проговорила сестра таким тоном, будто последнее, во что верила — были эти слова. — Почему она тебя выгнала?

— Я не знаю… точнее… мне кажется, она всё знала заранее, понимаешь? — Юля не могла больше оставаться на ногах. Села рядом с Женей и уткнулась взглядом в ковёр на полу. — И я цепляюсь за это. Говорю себе, что если бабушка знала — она спаслась.

— Но не веришь?

— Я не знаю. Мне очень хочется в это верить.

— А что говорит Дэн? У вас с ним всё хорошо?

— Тоже не знаю. Он заботится обо мне, но…

— Но?

— Но я всё время задаюсь вопросом — не потому ли, что чувствует себя виноватым в случившемся?

— А ты так не думаешь?

Женя задала тот вопрос, ответ на который Юля старалась не давать. Даже наедине с самой собой. Ведь не зря она ещё вчера принялась выкрикивать обвинения в сторону Лебедева. Потому что понимала — не будь его в её жизни, всё пошло бы совсем не так. И всё же… и всё же она чувствовала — тогда её жизнь была бы пресной и однообразной. Вот только — готова ли бы она была заплатить такую цену за яркость испытанных эмоций, которые ей дарил Дэн?

— Не знаю, Жень. Уже не знаю. Понимаю только, что сейчас внутри такое творится, что хоть волком вой.

Она перевела взгляд на сестру и та кивнула, давая знать, что прекрасно чувствует всё, что ощущает и Юля. И это тоже держало её на плаву. Понимание, что она барахтается во всём этом не в одиночку. И как бы ни хотелось взять всё на себя, это ощущение было её спасением.

Когда они вернулись в гостиную, мать и отец сидели напротив Дэна. Последний был собран — на лице сосредоточенное выражение, а то, что он говорил, было весьма разумным. И меняющим на сто восемьдесят жизни тех, кто сейчас находился рядом с Лебедевым.

— То есть, мы должны будем жить… за городом? В вашем доме? — неверяще уточнила мать, когда Дэн договорил.

— Да. Моя служба безопасности, да и я сам считаем это наиболее правильным. Сейчас, когда неизвестно, что может случиться дальше…

— Вы считаете, что Анна Петровна мертва?

Юля метнула на мать, задавшую этот вопрос, испепеляющий взгляд, но та осталась спокойной. Кажется, её даже воодушевила перспектива переехать из их квартиры в коттедж Лебедевых.

— Я ничего не считаю. Этим вопросом занимаются квалифицированные люди. Но вы должны быть в безопасности, поэтому я настаиваю, чтобы вы переехали туда, где вам смогут обеспечить неприкосновенность.

— Я только за.

Мама встала с дивана и заходила по гостиной. Сейчас она напоминала Юле ту женщину, которой была, когда отец ещё не был безнадёжным пропойцей.

— А меня кто-нибудь спросит, чего хочу я? — тихо уточнила Юля, и Дэн повернулся к ней.

— А чего ты хочешь? — мягко переспросил Лебедев.

— Я просто хочу покоя.

Она ведь видела, как всё изменилось в их маленьком «болотце», когда здесь оказался Дэн. Как ожила мама, как папа «нарисовался» перед дочерьми в трезвом состоянии впервые за долгое время. Так зачем сейчас говорила всё это?

— Я понимаю, что ты устала, маленькая. Правда, понимаю. Но сейчас нужно, чтобы вы были в безопасности. Не когда у вас под окнами дежурит тачка с моими ребятами, а в настоящей безопасности. Чтобы я не дёргался по каждому поводу. А когда всё разрешится, всё будет иначе, я тебе обещаю.

Дэн смотрел на неё и говорил те вещи, которые внушали ей уверенность. И Юля действительно почувствовала себя так, будто все их проблемы были решены. Понимала, что он делает это для неё — и только. И была благодарна Дэну за это.

— Хорошо. Мы тогда соберём самое необходимое, — кивнула она и дала знак Жене, чтобы та отправлялась к себе.

В этот момент Юля действительно верила, что теперь всё будет иначе. Вот только не представляла, что действительность окажется совершенно иной. Той, к которой никто из них готов не будет.