Глава 15

Неля сидела в самолете, закрыв глаза. Оказалось, что девочка боится летать, но ради такого дела она готова себя пересилить. Это как же нужно натерпеться от собственной матери…?

А еще ночью я, беспокоясь, заглядывала к ней в комнату. Неля плакала. А у меня сердце разрывалось от того, что я ничего не могу с этим поделать. Глеб тоже выглядел подавленным. У меня было ощущение, что внутри себя он был просто взбешен всей сложившейся ситуацией, но самоконтроль позволял ему выглядеть спокойным и собранным.

Кожевин, действительно, встречал нас в зале прилета аэропорта.

– Где Степанида? – Спросила я первым делом.

– Стережет этих. – Поморщился он.

– А чего так? – Нахмурилась я.

– Их уже попытался кто-то вытащить. Ага, так она и дала. – Хмыкнул Славка. – Баранов нашел адвоката, чтобы он здесь представлял ваши интересы, так что сегодня подпишете некоторые документы, детский психолог и следователь поговорят с Нелей, так же ей придется встретиться с матерью. Но, думаю, что все пройдет хорошо.

На парковке аэропорта нас уже ждала машина. Представительная такая. Почти как у Зои Михайловны. Внутри оказался молчаливый шофер в форме.

– Это Баранов так расщедрился? – Ткнула я Славку пальцем в бок. Локтем пихать было неудобно, он уселся спереди, а мы сзади.

– Это следак так расщедрился. Мы ж ему на блюдечке с голубой каемочкой эту парочку подарили. Считай, элемент уважения. – Разговорился он, но покосился на нервничающую Нелю и замолчал.

Я тоже посмотрела на девочку, у которой цвет кожи грозил сравняться с цветом волос, и обняла ее за плечи. Она уткнулась носом мне в плечо и прерывисто вздохнула. Чёрт возьми, зря мы ее сюда притащили. Надо было оставить все, как есть… Нет, так тоже нельзя было. Эти сволочи же вон чего удумали.

Неля так и держалась за меня до того момента, как мы доехали до большого серого здания через полтора часа.

– Управление. – Объявил водитель и споро побежал открывать нам двери.

Мда, и почему все казенные заведения так удручающе выглядят? Как будто пытаются запугать заранее.

– Идем. – Объявила я, когда дверь рядом со мной открылась и в салон пахнуло влажным весенним воздухом.

Неля потянулась за мной, а Глеб вышел с другой стороны.

– Сюда. – Путеводителем и экскурсоводом решил побыть Кожевин, который завел нас внутрь здания, а потом повел по скучным серым коридорам. Хоть бы желтеньким покрасили, что ли… – Здесь следственное управление. На заднем дворе временный изолятор, чтобы недалеко было.

Ну, теперь серость перемежалась стеклом и дверями. Очень располагающее к себе заведение с особенностями на заднем дворе…

– Исаевы? – Спросил охранник, когда мы вошли в одну из серых дверей.

– Да. – Буднично ответил Кожевин.

– Кабинет двенадцать. – Паренек что-то отметил в серой папке. Тьфу! Других цветов тут что ли нет?

Мы послушно прошли к кабинету.

– Кто? – Спросил солдатик в форме, что стоял у дверей.

– Исаевы. – Ответил Славка.

Парень полез в документы и поднял на нас взгляд.

– Эмм, тут только девочка указана. Корнелия. – Уткнулся он вновь в документы.

– Нель, ты как? – Я развернула ребенка к себе лицом, чтобы убедиться, что она справится.

– Нормально. – Кивнула она со всей решимостью. – Я смогу.

– С ней может пройти родственник. – Напомнил солдатик.

– Я… сама. – Смело ответила Неля, передернула плечами и, резко отстранившись от меня, вошла в кабинет.

– Господи! – Прошептала я, когда Глеб прижал меня к себе. – Думаешь, все будет нормально? – Вскинула я лицо.

– Она справится. – Он глубоко вдохнул. – Наверное, мне лучше присутствовать…

– Нет! – Вцепилась я в его плечи ногтями. – Если она захочет, то скажет нам об этом.

В неведении мы промучились минут десять, затем из – за двери показалась женская голова с гладко зачесанными волосами.

– Виолова Ирина здесь? – Вопросила голова.

– Да. – Тут же подскочила я на месте.

– Ребенок требует вас. Пройдите в кабинет. – Распорядилась голова и, замолчав, скрылась из виду.

Я коротко сжала руку Глеба и юркнула в кабинет. Такой же серый, как и все в этом здании.

Неля сидела за столом, напротив была та самая голова, прикрепленная к вполне объемному туловищу. Психолог, наверное. За спиной девочки сидел мужчина и писал что-то на листе бумаги. За психологом так же сидел мужчина в форме. Я, быстро оценив обстановку, села на стул рядом с Нелей и вопросительно уставилась на психолога в погонах.

– Итак, теперь вы готовы к разговору? – Нечитаемым взглядом оценила Нелю женщина-психолог.

Девочка протянула руку, вцепилась в мое запястье и пробормотала.

– Сейчас готова.

Женщина кивнула.

– Кем вам приходится Рязанова Анфиса Денисовна? – Тут же последовал вопрос.

– Биологической матерью. – Не менее быстро последовал ответ.

Женщина нахмурилась.

– А кого вы считаете матерью фактической? – Решила уточнить дознавательница.

Неля крепче вцепилась в мою руку.

– Ирину. – Чуть тише ответила она и кивнула на меня.

Я не ожидала такого ответа. Да что там, у меня слезы на глаза навернулись. Даже если это просто подростковые манипуляции…, такие слова дорогого стоят.

– Ясно… Ирина Виолова – ваша мачеха? – Все же уточнила женщина.

– Фактически да. – Уточнил ребенок. – Но я ее считаю мамой.

Не разрыдаться в голос мне помогла только многолетняя практика работы с детдомовскими детьми. Там тоже всякое бывало.

– Кхм…, – смутилась женщина. – Хорошо. Корнелия, а что ты можешь рассказать о своей маме? Биологической. – Добавила она.

Неля еще крепче сжала мое запястье. Завтра синяки будут, наверное. Но руку отнимать я не стала, девочке сейчас нужна любая поддержка.

– Она меня не любит. Постоянно лупит… Ну…, раньше она меня била, но старалась не оставлять синяков. – Путанно начала рассказывать Неля, она отцепилась от моей руки и начала закатывать рукав. – Вот только один раз меня толкнула неудачно, я стеклянный стол разбила, шрам от стекла остался. – Она показала тонкую линию на плече, на которую я ранее не обратила внимания. – Пришлось скорую вызвать. После этого она меня не трогала. Кричала просто. Зато ее муж… – Девочку затрясло с новой силой, но она мужественно рассказывала все, что мы знали до этого. Еще и человека описала, который приходил к ее матери.

– Вы об этом знали? – Обратилась гладко зачесанная женщина уже ко мне.

– Узнала недавно. Отцу Неля раньше тоже об этом не рассказывала. – Сообщила я чистую правду.

– Мгм, – женщина сделала пометку в своем блокноте. – Корнелия, ты можешь идти. Позови сюда своего отца. И вы, гражданка Виолова, останьтесь.

Я погладила ребенка по плечу, показывая, что все в полном порядке. Неля кивнула и даже попыталась улыбнуться. Психолог внимательно следила за нами. Наверняка повадки изучает…

Глеб ворвался в кабинет, как торнадо, мрачно глянул на всех присутствующих и тяжело опустился на стул рядом со мной.

– Итак, Исаев Глеб Степанович. – Нашла в документах дознавательница. – Вы сожительствуете с Виоловой…

– Она моя невеста. У нас свадьба в этом месяце. – Бесцеремонно перебил ее мой «шикарный мужик».

– Хорошо. – Не стала спорить она. – Как вы оцениваете психологическое состояние вашей дочери на данный момент?

– Неля напугана. И очень сильно нервничает. Она очень привязалась к Ирине и боится, что ее отправят к матери. – Четко разложил по полочкам Глеб.

– А вы хотите, чтобы дочь осталась с вами? – Тут же последовал вопрос.

– Да. – Кивнул он. – С нами она будет в безопасности. – Огласил он самый главный аргумент.

Нам задавали вопросы еще минут десять, и все же отпустили.

– Фух! – Я села на скамейку, что стояла в коридоре.

Ну да, нам никто не говорил, что будет легко. Неля села рядом со мной и положила голову мне на плечо. Ужасно ласковый ребенок у Глеба получился.

В тишине мы просидели минут пятнадцать, после чего к нам вышел наш предполагаемый адвокат, который довольно улыбался.

– Анатолий! – Протянул он руку Глебу.

– Глеб. – Пожал ее тот.

– Ну что, я вас поздравляю. Дело о лишении матери прав будет рассматриваться в суде. Вы сумели убедить психолога в том, что ребенок рядом с этой женщиной пребывал в постоянной опасности. Заключение уже сделано. Сейчас нам нужно к следователю, а потом поговорим с задержанной. – Он указал рукой вглубь коридора.

Разговор с человеком, который вел расследование состоялся странный. Во-первых, потому что перед нами сразу выложили почти два десятка фотографий и попросили Нелю указать на тех людей, которых она видела рядом с матерью. Девочка сходу назвала некоторых людей. Про большинство она почти ничего не знала, но помнила, что где-то их видела. Во-вторых, нам сообщили, что задержанных попытались выкупить люди некого Харонникова, бывшего начальника в каких-то там аппаратах. Ну, теперь хоть знаем, кто такой Харон. Нужно Ваньку на него натравить, пусть узнает, кто это и с чем его едят. А потом послать Степаниду, чтоб узнал, почем фунт лиха.

Следователь тоже задавал вопросы, переспрашивал, сам отвечал на наши вопросы. Молоденькая девочка-секретарь тщательно записывала за нами.

Анфису привели в тот же кабинет через сорок минут. Маленькая коренастая женщина с крашенными волосами, невнятной фигурой, мелкими чертами лица и крысиными повадками… У Глеба вкус в молодости был ни к черту. Я бы даже сказала, что отвратительный вкус.

Следом вошла довольная собой Степанида. Она протянула руку и вложила мне в ладошку что-то красное.

– Что это? – Нахмурилась я.

– Лохмы этой лахудре выдрала. Знаю же, что ты хотела. Так что держи. – Хихикнула лесная ведьма.

– Фу-у! – Я стряхнула с ладони красные волосы. – Какая гадость. – Нашарила в сумочке антисептические салфетки и демонстративно вытерла руки.

Почувствовав на себе чужой взгляд, я подняла голову и встретилась глазами с перекошенным лицом бывшей Исаевской ведьмы, которую поместили в стеклянный «аквариум», что находился в углу кабинета.

Следователь снова принялся задавать вопросы Глебу. Потом Неле. Я же все это время чувствовала на себе ненавидящий взгляд страшненькой бабы. Теперь я ясно видела, что Неля – просто копия своего отца. На маменьку девочка совершенно не была похожа.

– Подследственная, вы согласны с тем, что ненадлежаще исполняли обязанности по созданию благоприятных и безопасных для ребенка условий? – Впервые обратился следователь к Анфиске.

– Да я все для нее делала! – Взвизгнула эта баба, перестав протирать взглядом во мне дыру. – А эта неблагодарная… Она вся в отца. Плохая наследственность постоянно сказывалась на ее антисоциальном поведении. – Вдруг вздернула она голову и перешла на более спокойный тон. – Она сбегала из дома…

– Заявления в полицию об этих побегах у вас есть? – Прищурился мужик в погонах.

– Нет, мы ловили ее и решали эти вопросы в семейном кругу. – Принялась она строить из себя аристократку. – Я пыталась быть для ребенка хорошей матерью, но она даже не давала мне шанса хоть как-то повлиять на ее отвратительный характер. Пила, курила, не училась. Волосы покрасила…

– У вас есть доказательства ваших слов о поведении ребенка? Вы обращались к психологу? Сохранились ли в школе какие-либо примеры негативного поведения вашей дочери? – Спокойно спросило официальное лицо, не поддающееся на провокации.

– Откуда? – Вновь взвизгнула крашенная мегера. – Для всех остальных она строила из себя невинную овечку и прилежную девочку. Ее никто бы не заподозрил…

– Тогда на каком основании вы рассказываете нам все это? Кто может подтвердить ваши слова? – Грозным голосом спросил «следак».

– Мой муж! – Тут же ухватилась за соломинку противная баба.

– К сожалению, его слова не могут учитываться, так как он заинтересованное лицо. – Мужчина с полуулыбкой покосился на меня. – Кто может подтвердить ваши слова помимо него? – Анфиска стояла злобно пыхтя, но более не назвала ни одного человека, который бы оболгал Нелю. – Вы в курсе о статье за дачу ложных показаний? – Последовал вопрос.

– Да. – Прошипела эта крыска и с ненавистью посмотрела на собственную дочь. – Как ты могла? Я твоя мать, ты должна меня…

– Ты не знаешь, что такое быть матерью! – Неожиданно перебила ее Неля. – Я сама об этом узнала, когда к папе переехала и встретилась с Ириной. – С чувством сказала она.

Я все-таки разревелась. В голос. И полезла обнимать ребенка. Неля тоже разревелась.

– Так, ясно. Психологическое состояние девочки не позволяет ей остаться до конца допроса. Гражданка Рязанова, вы создаете для дочери невыносимые условия. Это будет указанно в протоколе допроса. – Кивнул следователь и улыбнулся нам. – Так что, дамы, прошу на выход.

Мы, зареванные, вышли в коридор. Следом за нами вышла Степанида и громко фыркнула.

– Зачетный способ сбежать из кабинета. – Сообщила она, чему-то отчаянно радуясь. – А вообще нафиг был весь этот цирк с допросом?

– В каком смысле? – Я шумно высморкалась в салфетку и взглянула на Степу.

– Да в таком, что пока я этой страшной козе шевелюру прореживала, у ее муженька нашли пакетик с заветным порошком, за которое он прилично сядет. А потом нашли еще несколько в том домике, что они снимали. На некоторых отпечатки бывшей Глебкиной зазнобы. Да и по убийству их разрабатывать будут. А судя по тому спецу, которого Баранов пригнал, они вообще не выйдут на свободу. – Счастливо сообщила она.

– А, – махнула я рукой. – Мы здесь затем, чтобы лишить эту плохую женщину материнских прав. – Я прижала Нелю к себе покрепче, показывая, что поддерживаю ее.

– А, ясно. – Степанида скорчила рожицу. – То есть, весело здесь уже не будет. – Задумчиво решила она. – Придется ехать домой. А то у меня там енот на самовыгуле. Мало ли кого загрызет.

Неля вытерла слезы и заинтересованно посмотрела на уже знакомую тетю.

– Настоящий енот? – Не поверила она.

– Нет, игрушечный, блин! Конечно, настоящий. – Передернула плечами лесная ведьма. – В прошлом месяце все перебродившее варенье у меня слопал, зараза.

– Еноты едят варенье? – Не поверила девочка.

– Они все едят. А что не едят, то моют. Хочешь проверить? – Прищурилась Степа. – Отлично, договорились. Как в лесу сойдет снег и пойдут клещи, так жду тебя в гости. Будем вместе с тобой Барсика вареньем кормить.

– А как же школа? – Нахмурилась девочка.

– Ой, да! Школа перебьется. Или летом приезжай, у меня как раз Валера проснется. Да и ягода пойдет. – Не моргнув глазом, сообщила она.

– Х-хорошо. – Неля совсем успокоилась. – А енот – полосатый? – Уточнила она.

– Полосатый. – Довольно сообщила Степа. – Как барсук. Только енот.

– Какой барсук-енот? – К нам подошел Кожевин, держащий в руках четыре стакана. – Я вам кофе принес. И горячий шоколад. – Славка вытащил из подставки один стакан и протянул тот девочке.

Я расслабленно прислонилась к стене. Мы под защитой знакомого мужика и все будет хорошо. А то со Степанидой без присмотра как-то нервно.

Глеба мы прождали дольше часа. Только сначала из кабинета вывели Анфиску, которая выглядела несколько пришибленной. Глеб вышел вместе с нашим адвокатом.

– Здесь в управлении есть хорошая столовая. Идемте туда. – Провозгласил правозащитник.

А нам-то что? Я давно с голоду умираю. Неля тоже давно еды не видела. А Глебу с его комплекцией полезно качественно питаться.

В столовой людей было мало, так что мы выбрали столик у окна, и мужики набрали нам еды. Степанида противоположному полу не доверяла, а потому сама озаботилась своим обедом.

– Итак, чем там дело закончилось? – Полюбопытствовал Кожевин, орудуя вилкой.

– Анфиску и Рязанова посадят. – Коротко ответил Глеб. – Фиску лишат родительских прав. Через несколько дней выйдет фильм-расследование. Нас они больше не достанут.

Я с облегчением выдохнула. Глеб с адвокатом что-то еще обсуждали, но я смотрела на Нелю и понимала, что теперь у нас все будет хорошо.