Глава 9

Берджес оставил Лиссе короткую записку, объяснив в ней, что скоро вернется, на случай если она проснется в его отсутствие, а затем попросил швейцара с особой ответственностью проследить, чтобы в здание не входили посторонние, пока Берджеса не будет. После этого он примчался к гавани, словно гонщик «Формулы-1» на трассе в Монако, готовый в любую секунду выпрыгнуть из машины и ворваться в клуб, где проходила тусовка Таллулы. Однако его героической миссии пришел конец еще до ее начала. Заметив, как Таллула вышла на тротуар у дороги, он облегченно откинулся на сиденье. С ней все было в порядке. Она была жива, здорова и невредима, по крайней мере на первый взгляд. Быть может, она просто потеряла кошелек или что-то в этом роде? Вполне возможно, ведь, судя по всему…

Няня его дочери явно была навеселе, что было видно по ее шаткой походке, пока она аккуратными шажками шла к нему, цокая каблуками. Нет, она не была пьяна до потери сознания, но ее глазки уже блестели, да и макияж успел слегка смазаться. И даже при этом она все еще была невероятно красива.

Берджес проверил, нет ли других машин в зеркале заднего вида, прежде чем выйти, чтобы открыть ей дверь. Когда он схватился за ручку, опережая Таллулу, она изумленно приоткрыла ротик и, несколько раз моргнув, внимательно посмотрела на него. Сразу после этого…

Таллула смерила его голодным взглядом. Откровенно и явно. Прямо здесь, на обочине дороги.

Зажав маленькую сумочку под мышкой, Таллула скользнула взглядом своих карих глаз от его груди к бицепсам, а затем вниз, к бедрам и, как вы уже догадались, прямо к его паху. Кажется, она даже не осознавала, что сделала это. И знаете, Берджесу пьяная Таллула очень даже нравилась.

– Привет. Спасибо, что приехал. Да, привет… – произнесла она хрипло и с такой теплотой, что низ его живота тут же сжался от напряжения. Таллула сделала шаг вперед и вошла в его личное пространство, встав так близко, что ее колено коснулось его голени, и слегка запрокинув голову назад, чтобы они могли поддерживать зрительный контакт. Черт возьми… Он так и хотел схватить ее своими мускулистыми руками за бедра или плечи, чтобы помочь ей держать равновесие, но Берджес с болью осознавал, что перейдет тем самым границы их рабочих отношений, особенно учитывая пережитый Таллулой травмирующий опыт, которым она с ним поделилась. – Разве не забавно, что я так рада тебя видеть?

Прежде чем ответить, он провернул эту фразу в своей голове раз девять.

– И почему это должно быть забавно?

– Только несколько дней назад ты заставлял меня понервничать.

– А теперь не заставляю? – спросил он, затаив дыхание.

Она сморщила нос, разглядывая его мускулистую шею и острый подбородок.

– Только если в хорошем смысле.

– А разве можно заставлять кого-то нервничать в хорошем смысле?

Она фыркнула и резко замолчала, но уже через несколько мгновений будто встряхнулась.

– Я смогу забраться в машину и без твоей помощи, правда. Я не настолько пьяна.

Берджес постарался скрыть от нее свой скепсис.

– Хорошо, Таллула. Я просто постою рядом на всякий случай.

Она подняла большой и указательный пальцы, сжав их вместе.

– Тебе не кажется, что такая гиперопека может меня оскорбить?

Берджес сдержал улыбку.

– Некоторые люди посчитали бы такое поведение благородным.

«Благородство». Таллула попробовала это слово на вкус, будто слышала его впервые.

– А ты у нас старомодный мужчина, не правда ли? Открываешь мне двери, устанавливаешь замки, стоишь рядом на случай, если мои хрупкие женские ножки не справятся со своей задачей…

– Да, можно и так сказать.

– И правда, будто строгий папочка, – прошептала она.

Брови Берджеса тут же взлетели в космос.

– Чего-чего?

– Ох. – Она поморщилась. – Мне не стоило этого говорить.

– Теперь, когда ты это уже произнесла, мне нужны пояснения.

Таллула покачала головой из стороны в сторону.

Берджес кивнул.

Таллула опустила плечи.

– Ну. Мы с Хлоей тебя обсуждали, и… в общем, решили, что ты горяч в стиле строгого папочки.

– Строгий папочка.

– Не обижайся – это, наоборот, хорошо. Для тебя, конечно же, не для меня. Я тут ни при чем, понимаешь? – Она зажмурилась. – Утром я буду сожалеть о каждой секунде этого разговора.

– У меня для тебя новость: утро уже наступило.

– Ты ведь понимаешь, что я имею в виду утро, в наступлении которого участвует солнечный свет.

Берджес лишь хмыкнул ей в ответ, отчаянно пытаясь оставить в своей памяти мягкие черты ее лица, эти блестки на острых скулах, черное пятнышко в уголке ее правого глаза. Она собиралась сказать что-то еще, но, кажется, вспомнила о чем-то более важном, и фокус ее внимания мгновенно вернулся к входу в клуб.

– Как бы то ни было, лучше нам поскорее уехать отсюда.

Глаза Берджеса последовали за взглядом Таллулы, а все органы его чувств напряглись сильнее обычного.

– Хорошо, – медленно сказал он. – А где Хлоя? Ее надо подвезти?

– Нет, Сиг уже ее забрал.

– Здесь был Сиг? И он оставил тебя одну? – Берджесу захотелось закричать, и ему еле удалось сдержаться. – Какого черта он не отвез тебя домой?

– Я сказала ему, что вызову себе такси, – слушай, сложно объяснить. Так же сложно, как разобраться в отношениях Хлои и Сига. Что вообще между ними происходит? – Таллула начала размахивать руками. – Ладно, давай лучше поедем, объясню по дороге.

Берджес стиснул зубы, на всякий случай подойдя к Таллуле поближе, когда та встала на подножку внедорожника и попыталась подняться в салон. Когда перед глазами Берджеса из-под коротенькой юбки Таллулы показались ее голые бедра, он застыл на месте, словно завороженный. К счастью, он все еще был готов поймать ее, если она потеряет равновесие, – что, конечно же, и произошло. Каблук ее туфли не совсем уместился на подножке, и она поскользнулась. Она почти смогла удержаться сама, схватившись за держатель ремня безопасности, но к тому времени было уже слишком поздно.

Она уже была в состоянии свободного падения.

Не прошло и мгновения, как Берджес подскочил к Таллуле и, используя свое тело, остановил ее падение. Обхватив Таллулу за бедра и притянув к своей груди, он успел поймать ее, прежде чем ее ноги коснулись земли. Единственное, что ему не удалось, – так это сдержать хриплый стон, вырвавшийся у него из горла, когда по его чувствам ударил сладкий запах Таллулы, а ее упругая попка скользнула вниз по его ширинке и ее изгибы оказались идеально прижаты к его паху.

Господь всемогущий.

Был ли, кроме нее, на свете кто-то еще настолько же нежный и сильный одновременно?

Он чувствовал в ней невероятную внутреннюю силу, однако сейчас к этой силе словно примешалась податливость. Шок от падения заставил Таллулу перехватить дыхание, и она опустила свою голову на плечо Берджеса. Ох, как же много времени прошло с тех пор, как он в последний раз прикасался к женщине, и еще больше – с тех пор, как он держал ее вот так. И он совсем не помнил, чтобы это хоть когда-то ощущалось так, как сейчас. Так, будто все его нервные окончания были раскалены докрасна, а пульс превышал тысячу ударов в минуту.

Берджес уже еле сдерживал себя от того, чтобы не поцеловать ее манящую шею, как вдруг от входа в клуб до них донеслись чьи-то голоса. Таллула тут же повернула голову в их сторону, и Берджес буквально ощутил, как по всему ее позвоночнику начало распространяться явное напряжение. Она заерзала в его объятиях, явно с просьбой отпустить ее, и он неохотно подчинился. В расстроенных чувствах он тут же постарался поправить джинсы, чтобы скрыть от Таллулы поднимающийся у него стояк, прежде чем она успеет повернуться к нему лицом.

– Берджес?

– Слушаю.

– Знаю, что уже и так попросила тебе оказать мне огромную услугу сегодня вечером, но мне придется попросить тебя еще кое о чем. Только без лишних вопросов, хорошо? Я все объясню позже.

Берджесу было трудно следить за ее шепотом, потому что он все еще переваривал ощущения от того, как держал ее в своих объятиях, как сладко они прижимались друг к другу бедрами, как сексуально изгибалась при этом ее спина. Так… погодите-ка, о чем это она его просила? Оказать ей еще одну услугу?

Интересно, она осознавала, что прямо сейчас он согласился бы ради нее на что угодно?

Хоть на борьбу с аллигаторами. Хоть на прыжки с тарзанки. Он бы и волосы согласился покрасить в кислотно-розовый цвет. Только попроси.

Теперь, когда его мышление начало возвращаться в норму – по крайней мере, ему так казалось, – он не мог не заметить, как Таллула то и дело переводит взгляд в сторону небольшой группы мужчин и женщин, только что вышедших из клуба. Уже через мгновение от них отделился какой-то паренек в очках, направившись в ту же сторону, где припарковался Берджес. И чем ближе этот паренек подходил к ним, тем сильнее нервничала Таллула.

По венам Берджеса немедленно разлился жар, а все его мышцы тут же напряглись.

– Этот парень что, к тебе приставал?

– Дело в том, что я и сама не могу понять. Она спешно убрала прядь волос за ухо. – Не понимаю, он себя так вел из вежливости или хотел со мной пофлиртовать. Или просто был излишне для меня настойчив. Только вот я уже неспособна не предполагать худшее. Я всегда предполагаю худшее, когда дело касается мужчин. В чем я точно уверена, так это в том, что я в нем совсем не заинтересована. – Паренек был от них уже метрах в десяти. – Мне каждый день придется пересекаться с ним в университете, и я не хотела, чтобы между нами навсегда повисла неловкость, поэтому на эмоциях сказала ему, что за мной заедет мой парень. Он подумает, что это ты. Может, ты… сможешь помочь мне убедить его в этом?

Все тело Берджеса начало трепетать.

– Как именно убедить?

– Можешь меня поцеловать? Только один раз. Я больше никогда не попрошу тебя…

Берджес впился в ее губы с рвением медведя, которому предложили горшок меда после зимней спячки. Напряжение, пот, похоть – в один момент все это нанесло сокрушительный удар по его чувствам. Его тело, его руки, его губы двигались сами по себе. Они наконец нашли то, что искали, и взяли это. Он притянул Таллулу к себе одной рукой, подняв ее на цыпочки, и зарычал, впервые ощутив вкус ее губ. Этот поцелуй был рожден голодом, который он испытывал с момента их встречи и, черт возьми, так все и было, но ее просьба добавила к коктейлю его страсти два дополнительных особо мощных ингредиента – желание защитить ее и пламенную ревность. Другими словами, их поцелуй тут же превратил его в гребаную бочку с порохом.

Успокойся.

Ты ее напугаешь.

Легче сказать, чем сделать.

Легкого поцелуя в губы было бы вполне достаточно для того, чтобы удовлетворить ее просьбу. Берджес даже мог бы услышать того самого паренька, когда тот шел мимо них по тротуару. В какой-то момент он было слегка замешкался, но все же продолжил движение, и его шаги утонули в тишине ночи. В реальности Берджес же не слышал ничего, кроме громкого стука своего сердца и прерывистых вдохов Таллулы, которые та делала между искусными вторжениями Берджеса в ее ротик. Быть может, ему не стоило заходить так далеко, но Таллула все продолжала раскрывать свои губки перед его горячим языком, хватаясь за рубашку Берджеса все сильнее и прижимая его к себе все крепче и крепче. Одним быстрым движением он подхватил Таллулу с земли, шагнул вперед и усадил ее сексуальную попку на пассажирское сиденье. Таллула возбуждающе выгнула спину под весом его груди, и Берджес, склонившись над ней, продолжил жадно впиваться в ее сладкий ротик своими губами, останавливаясь лишь для того, чтобы перевести дыхание над ее шеей, когда она позволяла ему это. Его пах нежно касался внутренней поверхности ее бедер, которыми она прижимала его к себе все сильнее. Матерь божья, его член будто окаменел.

– Берджес… – Задыхаясь, она похлопала его по плечу дрожащей рукой. – Хватит… на сегодня хватит…

– Чего хватит, детка? – хрипло пробормотал он.

Таллула застонала, когда он провел языком по ее шее.

– Мы… мы заходим слишком далеко.

– Я готов зайти с тобой так далеко, как ты захочешь.

– Я… это звучит… о боже… – Они вновь набросились друг на друга и закружились в бешеном вихре поцелуев. Долгих… громких… от которых его руки дрожали, цепляясь за край ее юбки. – Давненько я так не напивалась, и… сейчас я явно принимаю необдуманные решения…

Она пила.

Таллула была пьяна.

Что, черт возьми, он творил?

Она позвонила ему, доверившись, что он доставит ее домой в целости и сохранности. Но вместо этого он принялся истязать ее прямо на улице у всех на виду, все это время пытаясь вспомнить, остался ли у него в кошельке хотя бы один из купленных им на такой случай презервативов.

Ты серьезно, мужик?

Возьми себя в руки, или это будет последний раз, когда она позвонит тебе за помощью.

– Прости. – Он высвободил руки из-под ее юбки, уперся кулаками в потолок своего внедорожника и так и остался нависать над ней, восстанавливая дыхание. Ему стоило огромных усилий сдерживать себя. Это и правда казалось ему самой настоящей пыткой, особенно пока бедра Таллулы все еще были широко раздвинуты специально для него, а ее сочная грудь вздымалась и опускалась в такт ее прерывистому дыханию. – Черт. Прости. Я…

Я думаю о тебе без перерыва уже несколько месяцев.

Ты сводишь меня с ума, рядом с тобой я буквально закипаю от желания.

– Не переживай, все в порядке, это ведь я попросила тебя поцеловать меня.

– Я зашел немного дальше обычного поцелуя. К тому же ты все еще пьяна. Мне нет оправдания.

Берджес собрал всю силу своего духа в кулак, чтобы оторваться от своей гувернантки, девушки на одиннадцать лет младше его, которая просто попросила его о помощи. Потрясающе. Какая же он свинья. Он старался удерживать взгляд в одной точке за плечом Таллулы, пока сводил ее ноги вместе. Она резко развернулась на сиденье, уставившись в лобовое стекло, и Берджес воспринял это как знак того, что ему надо было дать ей немного времени, чтобы прийти в себя.

Закрыв пассажирскую дверь, он обошел машину и сел за руль. Он уже собирался повернуть ключ зажигания, но тут же выругался себе под нос, осознав, что, во-первых, у него дрожали руки, а во-вторых, тот факт, что он забыл заглушить двигатель. Таллула все еще смотрела вдаль. Это поцелуй повлиял на нее так же сильно, как и на него, или она все же решила, что совершила ужасную ошибку, попросив его о помощи? Надеяться на первое, вероятно, было бы крайне глупо.

Берджес переключил передачу и тронулся с места, понимая, что у него есть лишь около двенадцати минут по пути до дома, и этого времени определенно не хватит, чтобы она снова почувствовала себя с ним в безопасности.

– Прости, Таллула.

– Можешь уже перестать извиняться. Я ведь сама тебя спровоцировала.

Устное подтверждение того факта, что готовность Таллулы отвечать ему взаимностью в этот вечер не была плодом его воображения, стала для его члена билетом в ад. От ее слов в штанах Берджеса снова стало тесно: она сознательно сжимала его рубашку все крепче. Она хотела попробовать его язык на вкус. В ее стонах не было ни капли притворства. И все же.

– Я ведь знал, что ты пьяна. Я просто…

Берджес остановился на красный свет, провел рукой по своим волосам и решил открыться Таллуле со слегка измененной версией правды о его чувствах. Истина же заключалась в том, что он мечтал взять Таллулу с самой первой их встречи. Но она и так нервничала из-за произошедшего. Он просто хотел представить ей хоть какое-то объяснение, лишь бы с ее лица сошло выражение испуганного олененка.

– Просто я давно не был с женщиной, Таллула, а ты чертовски красива. Это все еще не оправдание. И это больше не повторится.

Она широко раскрытыми глазами посмотрела на Берджеса.

Не сказала ни слова.

– Что такое? – разрушил тишину Берджес.

– Ты такой… напористый. Ты когда в последний раз вел светскую беседу?

– О чем, например?

– В этом и суть светских бесед. Они не должны быть о чем-то определенном. Они просто светские.

– И какой, черт возьми, в них тогда смысл?

Она будто взмолилась потолку внедорожника подарить ей еще чуточку терпения.

– Это своего рода ознакомительный разговор. Тебе ведь как-то надо понять, готов ли человек перед тобой перейти к обсуждению чего-то более глубокого. Они как поцелуй…

Молния на его джинсах обратилась удушающим препятствием для его члена.

– Пожалуйста, не упоминай о поцелуях. – Особенно когда ты скрестила свои сексуальные ножки в чулках под кожаной юбкой в метре от меня. Матерь божья.

– Тут ты прав, это плохой пример. Ты и к поцелуям относишься с напором, да еще каким. Ой-вэй.

Берджес излишне резко вошел в правый поворот.

– Это жалоба?

– Совсем нет. Так… наблюдение.

– Раз уж мы заговорили об этом. – Оставь эту тему. Если ты сейчас же ее не оставишь, будешь выглядеть жалко и неуверенно. – Тебе бы хотелось, чтобы все прошло иначе?

– Я такого не говорила. – Таллула скрестила руки на груди. – Просто любопытно, может ли твоя неспособность вести светские беседы быть связана с…

– С чем?

– С тем, что ты давно не был с женщиной. – Она слегка поморщилась, словно смущаясь собственной прямоты, но продолжила: – Светские беседы – важный элемент любого свидания.

– Свидания? – Берджес невольно скривился. – Когда это речь заходила о свидании?

Лицо Таллулы вдруг озарилось пониманием.

– А, все ясно. Ты предпочитаешь переходить сразу к основному блюду. Без всяких там прелюдий, так сказать.

– Если ты намекаешь на то, что я разучился возбуждать женщин, я с радостью развею твою теорию, детка. Чтобы управлять машиной, мне и одной руки хватит.

За долю секунды до того, как она отвела взгляд, в нем отразилось что-то сладостное, а мышцы ее обнаженных бедер заметно напряглись в лунном свете. Пока он ругал себя за то, что снова завел разговор с Таллулой куда-то не туда, она явно собиралась с мыслями. И если ей приходилось собираться с мыслями рядом с ним, значит, она испытывала дискомфорт, так ведь? Он не мог этого допустить.

Быстро смени тему.

– Что этот заучка сделал, чтобы тебя расстроить?

– Не называй его заучкой. Это грубо. – Она вздохнула. – Хотя он и правда немного ботан.

Берджес сохранял каменное лицо.

– Так что он сделал-то?

Она постучала пальцами по колену, и Берджес понял, что она взвешивает, что именно и как много ей стоит ему рассказать. Ну же. Расскажи все как есть.

– Он хотел взять один убер на двоих, – наконец сказала она. – Я на это согласилась, хотя и не хотела этого делать. В итоге в панике сказала ему, что за мной заедет мой парень.

– Хорошо, что сказала. А почему ты согласилась разделить с ним поездку, если на самом деле не хотела этого делать?

– Сложно объяснить. Отчасти потому, что мы еще не раз пересечемся в университете и мне не хотелось чувствовать себя из-за этого неловко. Только на самом деле…

– Что на самом деле?

– На самом деле я просто хочу перестать чувствовать себя такой… – прошептала она. – Боязливой. Уязвимой. Я ведь совсем не такая. Ненавижу это чувство и то, что оно заставляет меня на все так болезненно реагировать. Быть может, я просто не слишком терпелива к себе. Пытаюсь вести себя так, будто со мной ничего и не случалось. Только чтобы в очередной раз осознать, что я уже совсем другой человек. – Последние слова она произнесла почти неслышно, будто только самой себе. – Я больше не та дерзкая и бесстрашная девушка.

– Ты правда так считаешь? А я вот думаю, что теперь ты вдвое отважней. Большинство людей все еще могут укрываться от окружающего мира под пологом неведения. У них все еще есть привилегия расхаживать по улице и думать: «Со мной такого никогда не случится». Ты же не прячешься от реальности и все еще двигаешься вперед. Все еще живешь своей жизнью. – Таллула резко повернулась в сторону Берджеса, молча уставившись на него, и он задумался, не сказал ли он что-то совершенно неуместное. – Я даже не могу представить, чтобы кто-то, переживший подобное… не был затронут этим до глубины души. Но я все еще не верю в то, что ты перестала быть дерзкой и бесстрашной. Теперь, зная, через что ты прошла, когда я думаю о том, как ты вошла в мою квартиру, услышав ругань, потому что не могла оставить Лиссу без поддержки… – Он прочистил горло. – Ты чертовски отважная, тебе все ясно?

Таллула выдохнула с облегчением. Замерла.

– Спасибо за эти слова, Берджес.

Его шея вспыхнула жаром, и в ответ он сумел лишь тихонько хрипнуть.

– Здесь, в Бостоне, собственная нерешительность стала мне гораздо очевиднее, чем посреди антарктических пустошей. Как бы мне ни нравилось проводить время с Хлоей, я не могу полагаться на ее поддержку каждый раз, когда мне хочется выйти в свет. Не хочу скатиться до того, что буду проводить все свое время дома, избегая любых рисков. В этом нет ничего плохого, но я ведь совсем не такой человек. По крайней мере, я не была такой раньше.

Ее слова сдавили ему горло.

– Что бы ты хотела сделать, если бы тебя не удерживал страх?

Она сделала глубокий вдох.

– Я хотела бы сходить на концерт в рок-клуб «Парадиз». Забраться под билборд «Ситгоу» на территории кампуса и посмотреть матч «Рэд Сокс». И безумно хотела бы искупаться голышом в Ямайка-Понд.

– Господи. И при этом ты не готова сказать «да» самому обычному хоккейному матчу?

– Я все еще обдумываю твое приглашение!

– О чем там вообще думать-то?

– Сложно объяснить. Поначалу я сомневалась в том, действительно ли мне стоит наблюдать за яростью Господина Дикаря воочию. Но теперь… даже и не знаю, – пробормотала Таллула. – Быть может, познакомиться с тем, как ты смотришься в своей родной стихии, – не самая лучшая идея.

В груди Берджеса вспыхнуло чувство, подозрительно похожее на надежду.

– Почему это?

– Ну… Я уже познакомилась с тем, как хорошо ты целуешься. Если ты и еще в чем-то настолько же хорош, это может начать меня сильно… отвлекать. Слишком уж явный переизбыток твоих талантов будет путать мои мысли. – Таллула слегка поморщилась, явно жалея о сказанном. Только вот, черт возьми, ее откровение заставило Берджеса инстинктивно выпрямить спину. Да еще как выпрямить. – И вообще, у меня нет времени быть фанаткой спорта. На это нужно слишком много сил. – Она поморщилась еще раз. – Жозефина уже пыталась заставить меня полюбить гольф, и я чуть не выгнала ее из квартиры.

– Ты бы так с ней не поступила.

– Знаю. – Она закрыла лицо руками и простонала. – Обожаю ее до боли. Не могу поверить, что она выходит за Уэллса Уитакера. В один особенно дикий уик-энд в Новом Орлеане я еле отговорила ее от того, чтобы набить татуировку с его именем в зоне бикини. И это еще до того, как они познакомились. А теперь у них будут маленькие детки-гольфисты. Мое сердце этого не выдержит. – Она резко выпрямилась. – Как думаешь, нас попросят быть их крестными родителями?

Мысль о том, чтобы стать связанным с Таллулой словом «родители», вызывала у Берджеса странное чувство восторга. А настолько чувствительным человеком он никогда бы раньше себя не назвал. Вполне вероятно, он ощущал себя так в первый раз в жизни. И возможно, в последний.

– Они еще даже не назначили дату свадьбы, а ты уже мысленно укладываешь их в роддом.

– Да-да… – Таллула сняла свою тонкую ножку с ноги и поудобнее откинулась на кожаное сиденье. – Я и сама знаю.

Не смотри на ее бедра. Отвлекись на что-нибудь другое. Что угодно, кроме нее.

Берджес громко прокашлялся.

– Говоришь… Хотела бы искупаться голышом?

М-да, мужик. Отвлекся так отвлекся.

Теперь он не мог перестать представлять Таллулу голой.

– А ты когда-нибудь думал о том, чтобы искупаться голышом? – спросила Таллула. – Или ты и к такому относишься так же, как и к светским беседам? Не видишь в этом смысла?

– Ну, в этом и впрямь не так много смысла.

– Сказал человек, который никогда таким и не занимался. Ты даже не представляешь, насколько это захватывающе. Чего только стоит трепет от опасности быть пойманным. – Таллула на мгновение остановилась. – По крайней мере, раньше стоил того. Теперь и не знаю, хватит ли мне смелости на такое… Хватит ли меня на риск и авантюры. На то, чтобы с головой окунуться в новое, не зная, что из этого выйдет. Я уже совсем забыла, каково это.

Застрявший в его горле ком с каждой секундой становился все больше. Вся эта ситуация заставляла его кровь кипеть. Берджесу была ненавистна сама мысль о том, что Таллула боится воплощать свои мечты в жизни из-за терзающего ее страха. Быть может, ему на время и стало бы чуть легче, если бы он задушил того, кто сделал это с ней, только вот в действительности Берджес хотел лишь одного – чтобы Таллула могла быть счастлива. Могла перестать прятаться от мира. Человек, который причинил ей боль, давно канул в небытие, и достать до него уже было невозможно. Но Берджес все еще мог помочь Таллуле победить страх, который этот монстр поселил в ней.

– А что, если бы рядом с тобой был кто-то, кто мог бы тебя защитить? – Черт. Горящий в его груди всего пару минут назад восторг резко сменился чувством собственной уязвимости. Столько разных ощущений, и все за один вечер. Что на него нашло? Таллуле ведь ничего не стоило ему отказать. – Пока ты… воплощаешь в жизнь все эти пусть и безумные, но захватывающие тебя идеи?

Не отрывая глаз от дороги, он почувствовал, как она повернула голову в его сторону, и отчетливо ощутил ее удивление и любопытство.

– Что ты имеешь в виду?

– Имею в виду себя. То, что я готов быть в такие моменты с тобой и позаботиться о том, чтобы с тобой не случилось ничего плохого. – Берджеса бы вполне устроил и намек на возможность воплотить эти слова в реальность. По правде говоря, это было то, в чем он по-настоящему нуждался. – Я все-таки защитник… это своего рода моя специальность.

– Ты… ты бы и правда пошел на такое?

Берджес лишь вновь хрипнул в ответ.

Таллула резко наклонилась вперед и ахнула.

– У меня есть идея получше.