Глава 21

Таллула будто попала в собственный сон.

И хотя она уже не раз бывала в океанариуме Новой Англии, он все еще неизменно поражал ее своими высоченными сводами и непередаваемой атмосферой пребывания в подводном мире. Конечно, бо́льшую часть времени каждый аквариум здесь перегораживали огромные толпы людей, а вожатые школьных экскурсий кричали на подопечных детишек, чтобы те не бегали. Но в девять часов вечера здесь не было ни души.

Кроме ночного охранника, который впустил их внутрь, в океанариуме не было никого. Только Таллула и Берджес. Они могли бродить где угодно, даже без билета.

– Как тебе это удалось? – прошептала она, шагая под высокими сводами, медленно поворачиваясь, чтобы охватить взглядом все вокруг. Здесь было так тихо, что они даже могли услышать звук собственных шагов, журчание фильтров в огромных аквариумах с яркими рыбами, легкий плеск воды.

– Я редко пользуюсь своим именем, чтобы выпрашивать какие-либо одолжения в Бостоне, но… – Он шел за ней, засунув руки в карманы брюк. – В этот раз нашелся достойный повод.

Таллула прижала ладони к щекам и сжала их так сильно, что ей даже стало слегка больно.

– Не могу поверить, что ты на такое пошел. Вот не могу. Даже не знаю, с чего начать.

Таллула кружилась, словно ребенок в кондитерской, но, как только ее взгляд упал на Берджеса, она остановилась, вдруг осознав, с чего именно стоило начать. Не раздумывая ни секундой дольше, она сделала три широких шага и бросилась в его объятия. Его уже знакомый хриплый вздох вызвал у нее мечтательную улыбку – особенно когда он своими огромными руками оторвал ее от земли и зарылся носом в ее распущенные волосы.

– Спасибо, Берджес. Мы только пришли, а я уже знаю, что никогда этого не забуду.

Он поцеловал ее в висок.

– Не торопись, Таллула. Наслаждайся моментом.

О боже. Откуда взялось это давящее ощущение в глазах? Оттого, что этот мужчина подумал о том, что для нее важно, и подарил ей это? Или от невыносимого притяжения сердец, ставшего для нее нормой, когда она была рядом с Берджесом? Могла ли она еще хоть как-то притворяться, что не хочет быть с ним? Слишком много лишних мыслей для момента, когда она была на седьмом небе от счастья.

– Ты будешь наслаждаться этим моментом вместе со мной, потому что я планирую показать и рассказать тебе все и сразу! – Она выскользнула из его объятий, коснулась ногами пола, схватила его за руку и потащила за собой. – Представь, что я твой гид.

Он издал низкий горловой звук, и она почувствовала, как его взгляд скользит по ее бедрам под открытым фиолетовым мини-платьем, которое она надела сегодня.

– Веди меня куда угодно, красавица. Я не отстану ни на шаг.

От кончиков ее пальцев и до самой груди и плеч пробежала дрожь. Ей даже не нужно было оборачиваться, чтобы вспомнить, как он сегодня выглядел – образ Берджеса в черной рубашке на пуговицах, серых брюках на ремне, вошедшего в гостиную, навсегда врезался ей в память. Его большая ладонь крепко сжимала ее, а их пальцы переплетались настолько естественно, что в это сложно было поверить. Так же естественно, насколько защищенно она чувствовала себя рядом с ним. Насколько безупречно. Насколько легко. Так же легко, как легко ей было дышать.

– Сразу идти к пингвинам точно не стоит, потому что я не смогу от них оторваться, – сказала она, даже не удивившись, что ее голос звучит немного взволнованно. – Давай начнем с зеленой морской черепахи. В прошлый раз, когда я была здесь, Миртл плохо себя чувствовала. Надеюсь, ей уже стало лучше… – Таллула ахнула, когда они завернули за угол, и упомянутое величественное создание появилось в поле ее зрения, грациозно плавающее в своем просторном вольере. – Вот же она!

– Миртл? – В голосе Берджеса слышалась улыбка.

– Да, Миртл. Она здесь очень важная особа. – Таллула подвела Берджеса прямо к стеклу, не сопротивляясь, когда он встал сзади, обнял ее за плечи и прижал к своей груди. – Эм… – О господи, она уже начинала возбуждаться. Все эти прикосновения, их постоянное тяготение друг к другу, все более интимная близость… Ее трусики снова начали казаться ей…

Помехой.

Они промокли просто оттого, что она держала его руку, ведь ее киска все еще помнила о том, как его ладони сжимали грудь Таллулы, как поощряюще он гладил ее волосы, когда она стояла перед ним на коленях. И теперь, вместо того чтобы видеть в стекле прекрасную Миртл, она замечала только своего босса, возвышающегося над ней, с его атлетическим телосложением, на фоне которого она ощущала себя такой маленькой.

– Ты что-то говорила, Таллула?

Перестань думать о сексе.

– Да. Точно. Миртл живет в этом океанариуме уже пятьдесят лет, разве это не потрясающе? Обычно зеленые черепахи весят около ста сорока килограммов, но Миртл весит целых двести пятьдесят. – Она рассмеялась. – Она своего рода Господин Дикарь океанариума Новой Англии.

Грудь Берджеса завибрировала за ее спиной, после чего он коснулся шеи Таллулы своей щетиной и начал нежно тереться об нее.

– Я бы не хотел с ней связываться.

– Какой умный мужчина, – выдавила она, еще сильнее запрокинув шею и вставая на цыпочки, сладко выдохнув, когда Берджес прильнул губами к ее коже. – Какой хороший… Очень, очень хороший… мужчина.

– Несмотря на твой экскурсоводский энтузиазм, Таллула, тебя удивительно легко отвлечь.

– Может, нам сразу перейти к пингвинам? – выпалила она, вырвавшись из объятий и обмахнув свое лицо, к явному удовольствию Берджеса.

Сжав губы, она взяла его за запястье и вновь потащила за собой, прекрасно помня дорогу к пингвинам. Они повернулись в ту сторону, откуда пришли, прошли мимо гигантского океанского аквариума и поднялись по извилистой бетонной рампе на площадку, с которой можно было заглянуть в особый каменистый вольер сверху. Как только Таллула перегнулась через перила, ее сердце сжалось от ностальгии по прошлому.

– Ох, – прошептала она. – А вот и они.

Берджес, словно почувствовав, что для Таллулы этот момент очень важен, не стал к ней прикасаться, а просто прислонился к перилам рядом.

– Все в порядке?

– Ага. – Она прижала три пальца к ямочке под ключицей, где, судя по всему, скопилась нахлынувшая на нее душевная тяжесть. – Иногда во время исследовательских проектов ты нет-нет да привязываешься к отдельным животным. Конечно, мы не можем трогать их или взаимодействовать с ними напрямую – это сразу нарушит баланс колонии, – но я всегда особенно внимательно наблюдала за пингвином по имени Кирк. – Она указала вниз. – Он был вот как тот малыш.

– Я не называю вещи милыми, но если бы называл… – Он пожал плечами. – Я бы сказал, он очень даже милый.

Таллула рассмеялась.

– Кирк любил подшучивать над другими пингвинами. Сначала я думала, что мне это только казалось, но совпадений было слишком уж много. То он подъезжал на льдине к одному из своих друзей сзади и сбрасывал его в воду. То, когда один из пингвинов ходил вразвалочку сильнее остальных, Кирк пародировал его походку за его спиной. Я никогда не видела, чтобы ученые так смеялись. – Таллула грустно вздохнула. – Тяжело не знать, что с ним будет дальше.

– Уверен, у него впереди еще много лет таких же проказ.

– Надеюсь. – Она внимательно изучала профиль Берджеса. – А у тебя в детстве были питомцы?

– Конечно. – Выражение его лица стало мягче. – У меня был хаски по имени Мак.

– Правда? – Таллула отчаянно пыталась представить серьезного гиганта-подростка с верным псом, и от этой картины у нее сбился пульс. – А почему Мак?

– В первый день, когда мы забрали его из приюта, мы дали ему лакомство, а он сразу макнул его в воду. Он был уже взрослым. Наверное, в какой-то момент понял, что так ему легче жевать.

– Умный мальчик, – прошептала Таллула.

– Да. Но на мои игры его нельзя было брать. Он лаял без остановки – думал, все хотят на меня напасть.

– Ему бы стоило волноваться за остальных.

– Я ему так и говорил. Но он не слушался.

Таллула расплылась в улыбке, и ей снова захотелось ощутить его уверенные прикосновения на своей нежной коже, почувствовать на себе тепло его дыхания. Повинуясь этому инстинкту, она резко втиснулась между ним и бетонной стеной, наслаждаясь тем, как ее грудь прижалась к его животу, бедра скользнули по его мощным мышцам, а руки обвили его шею.

– Ты даже не представляешь, как я счастлива, что ты привел меня сюда.

Она запустила пальцы в его волосы и слегка его оцарапала, как вчера. Глаза Берджеса тут же залились туманом.

– Таллула, – сказал он, в его голосе смешались строгость и одышка. – Я ведь могу сделать тебя еще счастливее.

Берджес пытался говорить с Таллулой серьезно, будто планировал сделать ей какое-то деловое предложение, но как только она погладила его уши своими тонкими пальчиками, он резко вздрогнул и потерял ход мыслей. Перед ней стоял большой медвежонок, который просто хотел, чтобы его гладили.

– Я буду приводить тебя сюда каждую ночь, если захочешь.

Таллула кокетливо наклонила голову, хотя ее сердце все еще бешено колотилось.

– Думаешь, если будешь обещать мне походы в океанариум, я соглашусь быть твоей девушкой?

– Попытка – не пытка. – Он взял ее лицо в ладонь, изучая каждую черту: губы, нос, подбородок, глаза. – Если это не сработает, попробую что-то еще. И еще…

От его слов у Таллулы перехватило дыхание. Она и не думала, что такое возможно, но вот она застыла на месте, а в окружающем воздухе будто не осталось ни капли кислорода.

Таллула приехала в Бостон совсем не в поисках любви. Она даже и не думала об этом. Ей лишь хотелось заново научиться жить в реальном мире, забыв о недоверии и паранойе. Кроме того, раньше она никогда в здравом уме не представила бы себя в отношениях с разведенным отцом-одиночкой, на одиннадцать лет старше ее, который не терпел спонтанности и неизвестности. Берджес был человеком привычки – совсем не таким, как она. И точно не таким, какой она хотела бы стать.

Но даже в свои двадцать шесть она знала наверняка: то, что она испытывала сейчас, могло больше не повториться.

И она вряд ли бы когда-то еще повстречала такого человека, как Берджес, – настолько заботливого, благородного, надежного.

Этот мужчина был самым настоящим сокровищем, и отказаться от него означало сожалеть об этом долгие годы. Может, даже и всю жизнь. Поэтому она и не планировала от него отказываться. Она бы физически не смогла это сделать. Берджес уже слишком плотно переплелся с тканью ее мироздания.

– А если я соглашусь быть твоей девушкой и без всяких походов в океанариум? – тихо сказала она, наблюдая, как его грудь перестала двигаться. Таллула провела руками по его мощным грудным мышцам к твердому животу и снова подняла их вверх, сцепив на его шее, буквально мурлыкая оттого, что ей позволено трогать этого идеального зверя. Боже, она никак не могла перестать его трогать. – Что ты на это скажешь?

В горле Берджеса застрял ком.

– Таллула… ты это серьезно?

– Да, – ответила она, встав на цыпочки и поцеловав его прямо в щетину под подбородком. – Я хочу быть твоей девушкой. А ты все еще хочешь быть моим парнем?

– Хочу ли я… – Он затрепетал и хрипло зарычал. – Конечно, хочу!

– Тогда, кажется, все решено. – Она потеребила его губы своими, игриво лизнув щелку между ними. – Нам полагаются футболки «официальная пара» или что-то вроде того?

– Таллула, – хрипло сказал Берджес и внезапно поднял ее в воздух, заставив вскрикнуть. Даже не так, он буквально подбросил ее, поймав ее упругую попку так, чтобы она могла легко обвить его талию ногами. Это был редкий случай, когда она могла смотреть на своего гиганта сверху вниз, а не снизу вверх. Ее сердце переполнилось счастьем – ведь она знала, что сделала правильный выбор. Знала каждой клеточкой своего тела. Пока она осыпала поцелуями лицо Берджеса, он неуклюжими шагами носил ее то вправо, то влево.

– Где мы, черт возьми? Я совсем потерял ориентацию в пространстве.

– Тогда давай останемся прямо здесь? – прошептала она, прижавшись лбом к его лбу, задержавшись так, чтобы лучше запомнить ощущение того, как его дыхание смешивается с ее.

– Хорошо. Да. Останемся здесь. Я, ****, не могу в это поверить. – Его голос охрип. – Ты моя девушка.

– А ты мой парень. – Она легкими движениями губ разжала его рот, их языки соприкоснулись, и его мощное тело пронзил стон. – Нам, наверное, стоит обсудить, что это для нас значит?

– Ты и правда хочешь обсудить конкретику? – Его глаза горели надеждой. – Больше никаких «это просто массаж»?

– Больше никаких «это просто массаж». – Она поцеловала его, видя, как на его лице отражаются облегчение и благодарность, и жалея, что не сделала этого раньше. – Если я твоя девушка, значит, ты больше не мой телохранитель. Когда мы куда-то идем вместе – это просто свидание.

– Я все равно буду тебя охранять, – проворчал он.

– Знаю.

Вибрации его голоса заставляли ее трепетать.

– Что еще входит в пакет «мы принадлежим лишь друг другу»?

– То, что ты и сказал. Теперь мы принадлежим лишь друг другу.

– Ты – вся моя, – прохрипел он, отклонив голову Таллулы в сторону, и жадно присосался к ее шее, словно варвар, помечающий добычу. И это, черт возьми, все еще работало как часы.

– Твоя. – Она сползла по его телу на несколько сантиметров вниз, пока его стояк не оказался между ее бедер, и начала об него тереться. – А ты – весь мой.

– Ох, красавица. Я твой с самой нашей встречи в Калифорнии.

Ее сердце сжалось так сильно, что слегка закружилась голова.

– Я буду ходить на твои игры.

– В моем свитшоте?

– Быть может, даже прикуплю себе джерси.

Он резко выдохнул и отступил на шаг, будто эта мысль была для него слишком.

– Я не смогу сосредоточиться.

– Может, будет легче, если перед этим мы проведем несколько ночей за снятием лишнего напряжения.

Она продолжала тереться о его член, все сильнее прижимаясь к нему всем своим весом, пока Берджес крепко не схватил ее за задницу и не начал направлять ее вверх-вниз самостоятельно.

– Так приятнее, да? – прошептала она ему на ухо, и ее соски и бедра сладко напряглись, когда он лишь застонал в ответ. – Сегодня я изучу все твои слабые места. Так ты и станешь моим парнем. – Она медленно провела языком по его уху. – Ты отведешь меня домой, разденешь и трахнешь. В какой пожелаешь позе. И настолько грубо, насколько захочешь.

– Господи, – прошипел он сквозь зубы, запустив обе руки под ее юбку, за резинку трусиков, отчаянно сжимая ее сочные ягодицы. – Ты меня убиваешь. Серьезно. Я так не выдержу и кончу, не успев добраться до машины.

– Еще как выдержишь. Ты же Господин Дикарь. Твоя выносливость легендарна. – Она страстно поцеловала его, прерываясь лишь, чтобы глотнуть воздуха. Ее бедра двигались все быстрее, пока она заглатывала каждый рык, вырывающийся из его горла. – Жду не дождусь того, чтобы ее испытать.

Ругань Берджеса эхом разнеслась по океанариуму, когда он зашагал к выходу, неся ее на руках.

– Что тут сказать? Кажется, я внезапно вспомнил нужное нам направление.

Она уткнулась лицом в его шею и рассмеялась, чувствуя себя словно пьяной. Ее переполняли чистая радость, желание и чувство глубокой связи с человеком, нежнейшие касания которого могли резко смениться грубыми только ради нее. И теперь он был ее парнем.

И она, черт возьми, была в него влюблена. По уши.

Берджес с трудом вспоминал дорогу домой.

Точнее, не совсем так. Он помнил ее в ярких, мучительных подробностях, просто не мог припомнить ни одного ориентира по пути и того, соблюдал ли он хоть одно правило дорожного движения. Ведь Таллула сразу положила руку на его возбужденный член и начала ласкать его через джинсы. Берджесу пришлось собрать всю свою волю в кулак, лишь бы не кончить. Или не начать умолять Таллулу сделать ему минет.

Не вздумай.

Не вздумай допустить ни того ни другого.

Сегодняшний вечер обещал ему даже слишком много. Наконец проводить свою девушку домой и так было для него счастьем, но уже через считаные минуты у него мог появиться один шанс на миллион войти в самую сексуальную, умную, страстную, веселую, заботливую, интересную…

– Можно я расстегну ширинку? – прошептала она ему на ухо, и в ее голосе послышалось… Господи, хныканье? Будто она заплачет, если он откажет. – Я просто хочу поцеловать его.

Матерь божья…

О чем он только что думал?

Его мозг тут же превратился в кочан цветной капусты. Абсолютно бесполезный.

– Погоди, ради всего святого, я хочу сделать это с тобой в собственной постели, – прохрипел он, отчаянно пытаясь прикинуть, сколько времени займет путь до дома. Где мы? Стоп, вон же гастроном. Он знал этот гастроном. До дома оставалось не больше минуты. – Таллула, – рыкнул он, хватая ее за запястье и убирая руку от своего паха. – Обещаю, уже через три минуты я задеру твою юбку до самых сисек. Если к тому моменту мы не окажемся в моей комнате, я оттрахаю тебя прямо на полу.

Таллула откинулась на сиденье, закрыв глаза, судорожно дыша. На ее лице бушевала буря эмоций. Он не только убедил эту потрясающую женщину стать его девушкой – она еще и была от него без ума. Как, черт возьми, ему это удалось? И, черт подери, его собственное сердце отвечало ей взаимностью. Он хотел смотреть ей в глаза, пока соединяются их тела, хотел, чтобы она чувствовала себя в безопасности, красивой, удовлетворенной. Хотел отдать ей все что мог, выложиться для нее полностью, обнажить ей душу, стать ее лучшим другом. Ее зависимостью.

Он так многого хотел. С ней и только с ней.

Эти направленные самому себе откровения были настолько грандиозными, что он чуть не пропустил «Маяк». Но все же успел оправиться и втиснуться на зарезервированное за ним парковочное место, завизжав шинами. Предвкушение разрывало его изнутри, он буквально жаждал медленно раздеть ее и прикоснуться к каждому сантиметру ее гладкой кожи. Поцеловать ее. Укусить. Лизнуть.

Берджес заглушил двигатель, выскочил из машины и чуть не сорвал пассажирскую дверь с петель, помогая ей выйти. Таллула тут же упала в его объятия, и они, спотыкаясь, закружились на тротуаре: она – на цыпочках, он – склонившись, чтобы поцеловать ее, будто в последний раз. И тут…

Раздался гудок авто. Потом второй.

Поначалу Берджес не обратил на это внимания – в Бостоне ему постоянно кто-то гудел. И пусть! Пускай его сфотографируют целующим свою девушку. И пускай это попадет на первую полосу «Глоуб».

Только вот гудок прогремел вновь. Громко. Близко. Это была не просто проезжающая мимо машина.

– Берджес. – За его спиной раздался голос, и все его тело напряглось. Он сразу узнал этот голос.

Это была Эшли. Его бывшая жена.

После этого все пошло под откос. Так быстро, что он ничего не успел предпринять.

Берджес обернулся и увидел то, что меньше всего хотел: бывшую жену, стоящую у бампера ее машины с преувеличенно-болезненной гримасой на лице. И Лиссу, сидящую за пассажирским стеклом, со слезами на щеках.

В его затылке будто выстрелил предупредительный сигнал.

Что-то прорвало его оборону. Он точно где-то облажался, но в этот момент был слишком дезориентирован, чтобы понять, где именно. Но не волнуйтесь – уже через пару минут он вспомнит, что упустил. Ясно и отчетливо.

– Прости, что вот так заявилась. Я звонила, но никто не брал трубку. У Тодда семейный форс-мажор, нам срочно сегодня нужно ехать в Вермонт. Мне очень нужно, чтобы Лисса осталась с тобой. – Эшли наклонилась, помахав окаменевшей Таллуле. – Забавный способ познакомиться с той самой новой нянечкой, не правда ли?

– Не называй ее так! – рявкнул Берджес на автомате, его волосы тут же встали дыбом. – Ее зовут Таллула.

Эшли скрестила руки на груди.

– Она даже моложе, чем я ожидала. Тебе не кажется, что кувыркаться с кем-то под одной крышей с собственной дочерью – это перебор?

– Мы не «кувыркаемся». Все не так, как кажется. И я не обязан тебе ничего объяснять.

– Не обязан? У нас общий ребенок. Совместное воспитание включает…

– Эшли, – прервал ее Берджес, видя, как их спор расстраивает Лиссу. – Давай обсудим это в другой раз.

Бывшая жена проследила за его взглядом, ее плечи опустились, сдавленно и явно озабоченно.

– Ладно. Так и быть. – Она потянулась к ручке двери. – Эй, Лисс…

Дочь выскочила на тротуар, даже не дав матери до конца открыть дверь. И когда вся ее двенадцатилетняя ярость обрушилась исключительно на Таллулу, а не на него или Эшли, Берджес с ужасающей ясностью вспомнил, что именно упустил, и его сердце ушло в пятки.

– Ты обещала, что не будешь красть моего папу! – закричала Лисса, ее голос дрожал от слез. – Лгунья!

– Лисса! – рявкнул Берджес в шоке. Красть? Лгунья? – Мы сейчас успокоимся и обо всем поговорим. Нет никаких причин разговаривать с Таллулой таким тоном. Быстро извинись.

– Нет.

Берджес повернулся, чтобы извиниться перед Таллулой самостоятельно, и сразу заметил, что ее обычно сияющая кожа побледнела, а взгляд прикован к Лиссе. Его сердце заколотилось так бешено, что он почувствовал стук в висках. Все было очень плохо. Ситуация зашла слишком далеко, чтобы он хоть как-то мог уберечь Таллулу или свою дочь от испытываемой ими боли. И как ему удалось облажаться настолько сильно?

– Прости, – прошептала Таллула Лиссе. – Когда я говорила, что между мной и твоим отцом ничего нет… все как-то… само так получилось…

– Мне уже все равно! Теперь они никогда не сойдутся! Ненавижу тебя!

Таллула побелела.

– Лисса, хватит, – сказала Эшли, тоже явно ошарашенная происходящим. – Скорее всего, это я слишком часто расспрашивала о личной жизни твоего отца и тем самым создала у тебя неверное впечатление. Поначалу, может, я его немного и ревновала, но сейчас из всех чувств к нему у меня осталось лишь чистое любопытство. Вот и все. Лисса, мы с папой в разводе. А я уже помолвлена с Тоддом.

– Но вы еще не поженились! – Она бросила на Таллулу такой злобный взгляд, что даже Берджес одернулся. – И если бы не заявилась она, у вас еще был бы шанс!

Берджес не знал, что делать; он мог лишь следовать своим инстинктам, умоляющим его защитить Таллулу от удара эмоционально заряженных обвинений Лиссы. Он не придумал ничего лучше, чем развернуться и заключить Таллулу в свои объятия, шепча слова извинений в ее волосы – что, вероятно, было абсолютно неверным решением. Лисса тут же разрыдалась еще сильнее, а Таллула… Боже, все ее тело будто превратилось в холодный камень, а к глазам уже подступали слезы.

– Берджес, прости, но мне правда нужно ехать, – тихо сказала Эшли. – Мать Тодда в больнице, осложнение после операции, а наша машина у меня. Я не могу взять Лиссу с собой.

– Я лучше пойду, – сказала Таллула, пытаясь вырваться из его объятий. – Переночую у Хлои или где-нибудь еще.

– Ни за что, – сквозь зубы прорычал Берджес, прижимая ее лицо к своим ладоням, стирая слезы большими пальцами. – Ты живешь здесь. Оставайся. Ты не сделала ничего плохого.

– Нет, мне правда лучше уйти. Это сразу разрядит обстановку. Так будет лучше.

– Таллула, прошу тебя…

Но она уже заказывала такси. Ее пальцы дрожали, пока она нажимала кнопки, а лицо все это время было искажено таким выражением, от которого Берджесу просто хотелось лечь на асфальт и умереть. Потому что он не мог помешать ей уйти и где-то в глубине души понимал, что это было единственным верным выходом из ситуации.

И все же, как только она села в подкативший черный седан и уехала прочь, его горло сдавила невыносимая горечь. Он долго смотрел вслед ее машине, задаваясь лишь одним вопросом: не слишком ли свежи и хрупки их отношения, чтобы пережить нанесенный им только что удар?