Глава 28

– Кто хочет пойти первым?

Впервые с тех пор, как они покинули курорт, Берджес и Таллула посмотрели друг на друга. Поездка в микроавтобусе была короткой, но тихой, несмотря на нескончаемый поток рассказов их гида – Аполло – о местной флоре и фауне, пока они тряслись по дороге через тропический лес к зиплайн-центру. Берджес казался ошеломленным, а она сидела рядом, глотая извинения, снова и снова напоминая себе, что ей не за что извиняться.

И это была чистая правда.

Позволить себе сблизиться с Берджесом было страшно, но она научилась ему доверять – хотя до сих пор чувствовала ту дыру, которую он пробил в ее груди своими словами. Теперь каждое его прикосновение вводило ее тело в состояние «бей или беги». К сожалению, даже ее страсть к Берджесу не могла пересилить инстинкт выживания – отчаянное желание избежать новой боли.

Они стояли на платформе, возвышающейся над бескрайним зеленым пологом леса, который, казалось, тянулся до самого горизонта. Толстые черные тросы уходили вниз, исчезая в просеке… Таллула сразу это ощутила. Всем сердцем…

Берджес решил уважать ее желания и наконец отпустить ее.

От этого осознания ее ноги подкосились так, что даже самый легкий ветерок мог бы сдуть ее с этой платформы. А она спланировала бы вниз, словно плохо сложенный бумажный самолетик. И дело было в том, что она ведь искренне имела в виду то, что сказала.

Но как только правда сорвалась с ее губ, ей впервые показалось, что их исцеление все еще было возможным, даже после всего, что на них обрушилось. Паника, которую она испытала от его прикосновения утром, была ничем по сравнению с паникой, охватившей ее, когда он бросил на нее вопросительный взгляд – и тут же отвел глаза, будто заставляя себя оторваться от Таллулы.

– Я хочу, чтобы Таллула шла первой, чтобы я мог убедиться, что она надежно закреплена и этот чертов трос безопасен, – хрипло сказал он, не глядя на нее.

Сердце Таллулы сжалось.

Берджес все еще защищал ее. Он не мог иначе.

Но скоро его уже не будет рядом, чтобы беспокоиться о ее безопасности, так ведь?

Она раздавила все его надежды.

– Если подумать, первым все же стоит идти Берджесу, – весело сказал Аполло, несмотря на повисшее в воздухе над платформой напряжение. – Мне придется немного ослабить обвязку, чтобы она подошла под его размер, и потом будет проще подогнать ее под Таллулу.

Это пояснение резко остановило ее разбегающиеся мысли.

– Стойте. Подождите-ка.

Она бросила взгляд на широкие плечи Берджеса.

– Какое ограничение по весу у вашей обвязки?

– 125 килограммов.

– Вау. – Берджес махнул ладонью в свою сторону. – Еле-еле вписываюсь.

Кто вдруг разжег пожар в ее пищеводе?

– Погодите. А это вообще безопасно? Для него, имею в виду?

– Я всегда трижды проверяю оборудование перед любым спуском.

– Да, но когда вы в последний раз спускали отсюда кого-нибудь сопоставимых размеров?

Аполло рассмеялся.

– Должен сказать – еще никогда.

– Берджес… – выдохнула Таллула, едва удержавшись, чтобы не схватиться за сердце.

Уголок рта ее бывшего босса дернулся вверх.

– Что, теперь ты мой телохранитель?

Он буквально прятал свою нежность к ней, заталкивая ее глубоко внутрь.

– Если со мной что-то случится, завещаю тебе всю свою коллекцию свитшотов, Таллула.

Жар ударил ей в глаза.

– Это совсем не смешно.

Берджес кивнул на обвязку в руках Аполло.

– Я хочу, чтобы она шла первой. Хочу убедиться, что она будет в безопасности.

– Ну а я хочу подождать обвязку побольше. – Таллула скрестила руки на груди. – Для него.

Аполло покачал головой.

– Бо́льших размеров и не бывает.

Берджес подмигнул ей.

– Где-то я это уже слышал.

– Очень смешно.

Ее чувства странным образом метались между слезами и смехом.

– Я хочу, чтобы он пошел первым. Я не смогу нормально насладиться спуском, пока не буду знать, что он добрался до другой стороны целым и невредимым.

Голова Аполло вертелась туда-сюда.

– Может, просто подбросим монетку?

Таллула прикинула шансы победить упрямство Берджеса против шансов выиграть у монетки. Пятьдесят на пятьдесят ее вполне устраивало.

– Хорошо, бросай. – Таллула переминалась с ноги на ногу.

– Орел – я первая. Решка – он первый.

Она ткнула пальцем в Берджеса.

– Но ты должен согласиться с результатом. Договорились?

В его горле задрожал рык ворчания.

– Единственная причина, по которой я соглашаюсь на монетку, – мое равное беспокойство по поводу троса. Никак не могу решить, что важнее проверить первым – обвязку или трос, – чтобы убедиться, что ты будешь в безопасности.

Аполло поднял руки.

– Да говорю же, у нас все абсолютно безопасно!

– Когда дело касается ее, мне нужно быть уверенным на все сто процентов, – Берджес оторвал от нее взгляд с видимым усилием и напряг челюсть.

– Бросай.

Инструктор достал из кармана монетку, подбросил и шлепнул ее на запястье.

– Решка.

Ноги Таллулы едва не подкосились.

Воздух вокруг стал очень разреженным. Правильно ли она поступала, отправляя его вперед первым? Или все-таки нужно было сделать все наоборот? Внезапно она перестала быть в чем-либо уверена.

Аполло уже расправлял обвязку, чтобы Берджес смог в нее пролезть. Уже совсем скоро бежевые ремни впились в его мускулистую спину. Все это происходило на самом деле. Еще через пару мгновений ей придется наблюдать, как Берджес пронесется над деревьями внизу. А он ведь вообще оказался здесь только из-за нее. Он хотел доказать, что очень даже может быть таким же авантюрным, как она. Доказать, что у них вместе еще есть шанс.

– Берджес, тебе не обязательно это делать.

– Да?

Он на секунду задумался.

– Думаю, я сам этого хочу.

Он посмотрел на горизонт и резко сократил расстояние между ними, остановившись до того, как успел ее коснуться, но достаточно близко, чтобы она могла разглядеть новообретенную решимость на его лице.

– Даже не так, я и правда этого хочу. Наверное, если бы я жил полной жизнью, пробовал больше нового, как ты, потеря хоккея не смогла бы напугать меня так сильно. Быть может, тогда я бы не оттолкнул тебя от себя и не разрушил бы…

Он резко замолчал, стиснув челюсть.

– Ты боишься, что со мной может что-то случиться и ты будешь в этом виновата, потому что я здесь именно из-за тебя. Не переживай. Это мой собственный выбор. И мне уже жаль, что я не сделал правильный выбор раньше. Мне стоило пойти с тобой купаться голышом. Мне стоило танцевать на кухне, каким бы дураком я при этом ни выглядел.

Он тяжело сглотнул, оглянувшись, чтобы посмотреть, как Аполло затягивает последние ремни на его плечах.

– Может, теперь тебя и не будет в моей жизни. Может, я и упустил свой шанс. Но я не упущу урок, который ты пыталась мне преподать. Если это единственное, что мне позволено оставить от тебя, я сохраню это навсегда.

– Ладно, мужик. – Аполло похлопал его по плечу. – Все триста раз перепроверено. Обвязка твой вес точно выдержит. А теперь тебе нужно откинуться назад, как будто садишься в кресло. Держись за трос, как я показывал, и, самое главное, наслаждайся происходящим. – Он указал вдаль. – На той стороне тебя встретит мой коллега Оззи и поможет спуститься…

– Убедись, что Таллула надежно закреплена, прежде чем отпускать ее, или пожалеешь, что родился на свет, Аполло. – Берджес пронзил инструктора убийственным взглядом.

И не успела Таллула моргнуть, спрыгнул вниз. Он даже не дал Аполло ему ответить – просто шагнул вперед. Его прекрасное атлетичное тело рассекало влажный воздух со скоростью тысячи километров в час, проносясь над пышным тропическим лесом. Вместе с этим из груди Таллулы будто высосали весь кислород, а легкие наполнили цементом. Потому что это был самый неудачный момент для того, чтобы осознать, что она все еще безумно влюблена в этого мужчину. Она ни разу не оставила его позади, как думала раньше. Она просто продолжала существовать, на автомате совершая повседневные действия, делая вид, что не ищет его лицо в каждом прохожем. И так все и было, разве нет?

Но его речь, а затем и этот решительный прыжок с платформы дали понять, что… Это не она, а он решил оставить все позади. Из уважения к ее желаниям. К ее боли.

Именно этого Таллула и хотела.

Правда ведь?

Таллула спрыгнула с платформы вдалеке, и Берджес тут же впился ногтями в ладони, сжав их до крови. Сердце бешено колотилось в его груди, а влажный воздух вдруг стал еще гуще, мешая ему дышать свободно. Она должна была приземлиться уже через десять секунд. Восемь. Если трос выдержал его вес, то для нее эта поездка будет раз плюнуть. Если только он не ослабил его, проехав по нему первым.

О господи.

Он уперся руками в колени, по всему его телу выступил холодный пот, а пальцы рук и ног в момент онемели. Возьми себя в руки. Таллула должна была скоро приземлиться, и она не должна была видеть его в таком состоянии – задыхающимся от одной мысли, что с ней могло что-то случиться. Его грандиозные, трагические и непоколебимые чувства к Таллуле больше нельзя было выпускать наружу. Не тогда, когда его прикосновения вселяли в нее панику.

Любить ее вблизи перестало быть возможным. Теперь ему приходилось делать это издалека.

Позже, когда он останется один, он позволит тоске и сожалению сжечь себя заживо. Но он не заставит Таллулу чувствовать себя виноватой в этом поверх всего, что уже причинил ей. Только не сегодня. Быть может, это был последний день в его жизни, который они проводили наедине.

Свист троса резко оборвался, и недалеко от Берджеса раздался самый прекрасный смех на свете. Он выпрямился, натянув на лицо спокойное выражение и быстро смахнув пот со лба. Вот она – живая, невредимая, Оззи уже снимал с нее шлем. Тот самый парень с длинной косой, который только что помог и ему. Руки Берджеса зачесались от желания сделать это самому. Он ненавидел, когда кто-то подходил так близко к женщине, которую он все еще считал своей, даже если это было чисто формальное прикосновение. Но это был ад, на который он сам подписался, не сумев разглядеть сокровище, которое когда-то держал в руках.

– Ну, разве это не потрясающе? – прошептала Таллула, глядя на него.

– Ага. – Его голос звучал, как ржавая дверная петля. – Потрясающе.

Наконец ее освободили от обвязки, и она подпрыгнула к нему, очевидно, на пике адреналина, готовая броситься ему в объятия. И его сердце запрыгало в груди, а предвкушение сдавило его так сильно, что ноги Берджеса будто сковало бетоном. Но когда Таллуле уже осталось до него всего пару шагов, восторг на ее лице быстро потух, она замедлилась и подняла ладонь, чтобы он отбил ей пятюню. Берджес впитал этот внезапный физический контакт, словно голодный нищий – еду на паперти.

– Я даже заметила обезьяну, пока спускалась, – сказала Таллула. – Она выглядывала из-за верхушек деревьев. А ты видел что-нибудь интересное?

– Птиц, – солгал он.

Он не видел ничего, кроме точки приземления.

В самом ли деле он успел чему-либо научиться у Таллулы, как заявлял ей на стартовой платформе?

В этот момент это не было похоже на правду. Ему явно нужно было стараться сильнее.

Как он и говорил, если последнее, что она оставила ему, – это желание жить полной жизнью, познавая мир за пределами хоккея, то ему нужно было сосредоточиться именно на этом. Нужно было начать дорожить тем, чему она пыталась его научить.

– А еще я чувствовал ветер, – сказал он, мысленно вернувшись на зиплайн. – Я, конечно, привык к ветру, но не к такому теплому.

Таллула расслабила плечи.

– Да, мы без нашего любимого холода никуда, правда?

– Ага. Не думаю, что Жозефина и Уэллс учитывали наши предпочтения, планируя эту свадьбу.

– И я в этом не уверена. – В ее глазах заиграла улыбка. – Сейчас ведь декабрь. Мы все должны быть в пальто и варежках.

– Ты носишь варежки?

Очевиднее выдать в себе тоскующего по ней дурачка он бы и не смог.

Но он просто не мог сдержаться. Его застал врасплох мысленный образ Таллулы, гуляющей снежным утром по Бикон-Хиллу, в его свитшоте под курткой, согревая руки в шерстяных варежках.

– Да, ношу, – ответила она. – Они ведь гораздо лучше перчаток.

– Каким образом? В них ведь даже пальцами не подвигаешь. По сути, они просто делают из тебя лобстера.

Интересно, она хотя бы представляла, что ее улыбка вызвала извержение вулкана в его груди?

– Потому что ими можно махать вот так. – Она продемонстрировала теплое приветствие четырьмя пальчиками, и это показалось Берджесу чертовски милым.

– И это все? – прохрипел он. – Ими можно мило махать?

– Так и пальчикам комфортнее, потому что в них они лучше сохраняют тепло. Как маленькие человечки, жмущиеся друг к другу, чтобы пережить бурю.

– Как-то мне не хочется представлять свои пальцы людьми.

Ее звонкий смех пробил дыру в его горле.

– Ты многое теряешь, – твердо сказала она. – Тебе точно нужно попробовать варежки, Берджес.

От его ворчания ее улыбка становилась только шире.

– Не могу поверить, что мы обсуждаем верхнюю одежду посреди джунглей Центральной Америки.

– Мы не созданы для этого климата. Сегодня утром я весь взмок от пота, не успев даже дойти до твоего номера.

Взгляд Таллулы скользнул по его голому торсу, а в глубине ее глаз успело вспыхнуть недвусмысленное желание, прежде чем она опустила их.

– О, так вот почему ты раздевался, когда я открыла дверь? А я-то думала, что ты хотел меня соблазнить.

Под шортами Берджеса кое-что напряглось, а во рту у него пересохло. Значит, она все еще хотела переспать с ним, пускай это и усложнило их расставание? Мысль об этом его возбуждала. Наполняла удовлетворением и благодарностью. Но он уже пообещал себе, что больше не прикоснется к Таллуле. Он не хотел быть причиной, по которой она превратится в собственного злейшего врага. И все же он не мог удержаться от того, чтобы не усугубить ситуацию, потому что желал оказаться внутри нее сильнее, чем хотел дожить до завтрашнего рассвета. И так было бы до самой его смерти.

– Вполне уверен, что соблазнить здесь кого-либо пытаешься ты – этими своими желтыми веревочками на шортах, красотка.

Мышцы ее горла изящно сократились, когда она возбужденно сглотнула, закрыв глаза, будто наслаждаясь таким интимным поворотом их беседы.

– По дороге сюда я подумала, что этот купальник не слишком уж подходит для прыжков со скал. Но в свою защиту приведу тот факт, что я не знала, какие у нас будут активности, когда собирала вещи в дорогу. И это единственный купальник, который я взяла.

– Я прыгну первым. А если он с тебя слетит, я сразу тебя прикрою, и мы отыщем его вместе. Это должно быть легко – он же ведь не зря ярко-желтый, правда?

Внутри него бушевали тяжелые и абсолютно собственнические чувства, и он уже не мог их удержать.

– И плевать, что мы уже не вместе, – прохрипел он. – Сегодня, кроме меня, тебя голой не увидит никто.

Берджес не успел узнать, как бы она хотела ответить ему на это, потому что уже через секунду на поляну выехал Аполло на квадроцикле. Рев его двигателя буквально разорвал утреннюю тишину.

– Ну и ну! Вы оба все-таки выжили.

Таллуле, похоже, потребовалось неимоверное усилие, чтобы оторвать свое внимание от Берджеса, но он не стал заострять на этом внимание. Как и не стал заострять внимание на том, что́ она говорила про свой купальник и их соблазны. Он слишком сильно ранил ее, чтобы она могла оправиться. Она донесла это до него четко и ясно, и ее слова до сих пор звучали у него в ушах. Его собственничество заставило его оступиться, но этого больше не повторится. Разве что если кто-то другой и впрямь попытается увидеть ее голой. В таком случае он сорвал бы солнце с неба, чтобы воцарилась вселенская тьма и никто не смог ее рассмотреть.

– Да, выжили. – Таллула улыбнулась Аполло. – Думаю, мы добавим очередную пару пятизвездочных отзывов к вашей коллекции.

– Конечно, у них наверняка все отзывы пятизвездочные, – сказал Берджес. – Те, кто не сумел выжить, одну звезду влепить им уже никогда не смогут.

Аполло закинул голову назад и рассмеялся.

– Мертвецы не рассказывают сказок.

Таллула прокашлялась.

– Теперь я не так уверена, что хочу прыгать со скалы.

– Да ладно, все будет настолько же безопасно, как и спуск на зиплайне, – Оззи подъехал к ним на втором квадроцикле. – Давайте поедем к месту прыжка пораньше. К обеду там будет слишком людно. Садитесь по одному на…

– Не-а, – резко отрезал Берджес.

Как он ни старался, ему никак не удавалось сдержать свою собственническую натуру.

– Она едет со мной. Я, конечно, уже пережил ее спуск на зиплайне, но мне все равно нужно восстановить душевные силы перед тем, как она еще и спрыгнет с чертовой скалы. – Он покачал головой. – Этого не случится, если она поедет на другом квадроцикле.

Оззи и Аполло обменялись понимающими ухмылками.

– Точно управишься с ним, босс? – спросил Аполло.

– Со снегоходом управлялся и с этим управлюсь. Принцип тот же.

– Как скажешь, – вздохнул Оззи, слезая с квадроцикла и усаживаясь за Аполло. – Ну что, едем, Таллула?

Берджес взглянул на Таллулу и наконец заметил, как странно она на него смотрела.

И как еще ей было на него смотреть. Они расстались, а он все еще ведет себя так, будто имеет на нее какие-либо права.

– Защищать тебя – уже привычка, – сказал он, его затылок горел огнем. – Похоже, мне будет не так просто от нее избавиться.

Не желая слышать ее упреков, Берджес зашагал к свободному квадроциклу и сел на него, но фокус его внимания все еще метался между панелью управления и Таллулой. Собиралась ли она как-либо возразить его чрезмерной опеке?

Когда она наконец подошла ближе, перекинула ногу через сиденье и обняла его за талию, он наклонил голову и выпустил сдерживаемый им все это время вздох. По всему его телу до самых кончиков пальцев рук и ног разлилось облегчение, пускай и от прикосновений ее голых бедер шорты Берджеса сразу стали ему не слишком удобными.

– Я готова, – прошептала она ему в спину.

Ну хоть кто-то из них был готов.

Ведь для того, чтобы пережить это утро, Берджесу бы понадобилось самое настоящее чудо.