Глава 29

Утес оказался намного выше, чем Таллула предполагала.

Но она не испытывала страха.

Ничего уже не казалось ей страшным… разве что одна мысль: а вдруг она оттолкнула Берджеса раньше, чем поняла, верное ли это решение? Буквально минуту назад он помог ей слезть с квадроцикла с той же осторожностью, с какой уважающий себя пекарь нес бы свадебный торт к своему фургону, а что сейчас? Сейчас он стоял, глядя на лагуну, явно оценивая ее опасность, скрестив на груди свои мощные залитые солнцем руки. Его темные волосы с небольшой проседью развевались на ветру, а литая челюсть была напряжена.

Берджес был самым красивым мужчиной на свете. Точка.

Он всегда был для нее эталоном мужественности – и снова здравствуй, строгий папочка, – но в этот конкретный момент ее влечение к нему достигло точки, которая стала почти… невыносимой. Всю дорогу, пока они ехали к утесу, ей изо всех сил приходилось сдерживаться, чтобы не лизнуть его разогретую солнцем спину. Или не опустить руку ему на бедра, чтобы почувствовать под ладонью очертания его члена. Погладить его, пока он не станет твердым. И этот прилив желания был не только физическим. Она будто была… эмоционально возбуждена. Разве так вообще бывает?

Может, и бывает.

Нет, так все и было. Потому что, как только он отдалился от нее, отчаянная потребность снова почувствовать их связь накрыла ее, словно землетрясение магнитудой в десять баллов. Она впитывала его заботу, как жадная губка, потому что ей казалось… что больше такой возможности у нее не будет. Особенно после того, как она, возможно, слишком поторопилась оборвать их отношения.

Так что же мешало ей прямо сейчас повернуться к Берджесу и спросить: «Может, отмотаем все назад?» Вернемся к сегодняшнему утру, когда она выговорилась ему, испуганная и неуверенная. В панике от мысли, что она снова об него обожжется. Может, если бы она знала, что он так быстро решит оставить все позади, то промолчала бы… но держать эти чувства в себе тоже было неправильно. Правда ведь?

– Слушайте, народ, – сказал Аполло, – когда спуститесь, не забудьте осмотреться. Там много разных бережков и маленьких пляжей. А за водопадом даже есть пещера…

– Я снова спускаюсь первым, Таллула. – Берджес прикусил щеку изнутри. – Мне нужно самому оценить глубину лагуны, прежде чем ты спрыгнешь.

Оззи и Аполло синхронно развели руками.

– Мистер Эйбрахам, – сказал Аполло, – вы самый недоверчивый человек, которого я встречал в своей жизни.

– Пусть так. Но я не…

– Ты не рискуешь, когда дело касается ее. Мы уже поняли. – Оззи вздохнул и начал сбрасывать шлепанцы, бормоча что-то про сотни туристов, которые прыгают с этого места каждый день. – Я прыгну первым, чтобы ты увидел, насколько это безопасно.

Не дав Берджесу и Таллуле возразить, Оззи сделал несколько шагов назад, крикнул и прыгнул «солдатиком», оставаясь в воздухе одну, две, три секунды, прежде чем рухнуть в бирюзовую воду внизу. Таллула задержала дыхание, пока он не вынырнул, размахивая рукой – и, возможно, средним пальцем.

– И ты уверен, что мы не можем прыгнуть вместе? – обратился Берджес к Аполло.

– Нет. Вот это уже точно небезопасно.

Берджес кивнул, а на его щеке дернулась мышца.

– Ладно.

Он закрыл глаза. Замер на месте.

Прошло целых двадцать секунд.

– Берджес? – позвала Таллула. – Ты в порядке?

– Да. Просто пытаюсь вспомнить, что ты говорила в ту ночь, когда я повел тебя купаться голышом.

– Вода в том пруду была ледяная. Кажется, я просто раз за разом кричала там «о боже».

Уголки его губ дрогнули.

– То, что ты говорила до этого.

Таллула мысленно вернулась назад, позволив роскошным бархатным воспоминаниям о той ночи всплыть в своей памяти, словно развевающимся лентам. Перед ней, словно стоп-кадр, застыл нужный момент, и она услышала свой собственный голос из прошлого:

– «Вечность состоит из мгновений». Эмили Дикинсон. Я тогда рассказывала, что литература заинтересовала меня лишь однажды.

– Вот оно. Точно.

– Почему ты вспомнил об этом именно сейчас?

– Наверное, потому что собираюсь спрыгнуть со скалы.

Таллула рассмеялась.

– Даже не знаю. Кажется, я хочу по-настоящему насладиться этим моментом, а не просто пережить его. Твои слова… наконец обрели для меня смысл. Разве можно получить истинное удовольствие от жизни, если пытаешься через нее всего-навсего «проскочить»?

Его слова пронзили ее грудь насквозь.

– Именно так.

– Ладно. – Он сделал несколько шагов назад и посмотрел на нее. – Ты прыгаешь точно в то же место, куда и я. Хорошо? И только если я всплыву.

Почему в этот момент ее сердце скакало, как попкорн в кинотеатре, – трещало, лопалось и переполнялось?

– Хорошо. Обещаю тебе. Увидимся внизу.

Именно это обещание – и только оно – заставило Таллулу не отрывать от него глаз. Как она уже поняла после спуска на зиплайне, наблюдать за тем, как этот мужчина делает что-то даже слегка опасное вне ее досягаемости, было невыносимо, и чувство беспомощности снова накрыло ее. Но она была так рада, что все-таки не отвела от него своего взгляда, ведь Берджес издал крик самого чистого восторга, который она когда-либо слышала, а его огромное, рельефное тело оставило после себя самый большой всплеск, который она когда-либо видела. Как только его лицо показалось на поверхности с неохотной улыбкой и он откинул свои мокрые волосы назад, земля ушла у нее из-под ног и она рухнула в еще более глубокую пропасть любви.

Ага, теперь-то ты у нас вся такая стойкая. А не ты ли пару дней назад убежала от разозлившейся на тебя двенадцатилетней девочки?

Как этот человек мог быть тем же самым монстром, что сказал ей тогда такие жестокие слова?

Страх того, что он снова причинит ей боль, все еще витал в воздухе, разрушая радость этого момента, – и она ненавидела его всей душой. Ненавидела так сильно, что это затмило страх перед прыжком, и вот ее ноги уже оторвались от твердого камня и она уже висела в воздухе, а гравитация тянула ее тело вниз так быстро, что она едва успела вдохнуть. Но у нее все еще хватило времени разглядеть лицо Берджеса, пока она была в воздухе. Увидеть, как его лицо исказил ужас, пока он наблюдал за ее падением.

Он тоже любил ее.

Огромной, безграничной любовью.

Это была правда, которая осенила ее, когда она погрузилась в теплую воду, а вокруг ее тела начали танцевать пузырьки, вынося ее обратно к поверхности, где она наконец глубоко вздохнула и рассмеялась – громко и трепетно одновременно… Но ее быстро смех обратился стоном, когда она осознала, что вода слишком явно ощущалась на ее сосках. И не только на них. Она не чувствовала на себе ни сантиметра ткани своего купальника.

– Берджес, – задыхаясь, прошептала она. – Кажется, случилось страшное.

– Мать его. – Он поплыл к Таллуле, оглядываясь в поисках Оззи, и был рад увидеть, что тот уже карабкается по тропе обратно к вершине утеса, повернувшись к ним спиной. – Иди ко мне.

Кивнув, она поплыла к нему. Под водой он взял ее за бедра и развернул лицом к себе, прижав ее голое тело к своей груди – теплой, жесткой и все еще крайне волосатой.

– Он ведь говорил нам, что за водопадом есть пещера?

– Говорил, да.

– Тогда плывем туда. – Они оба огляделись, но поблизости уже не было ни намека на тот самый ярко-желтый цвет. – Ты там спрячешься, пока я ищу твой купальник.

– Это было незабываемо, – выдохнула она, запрокинув голову, чтобы увидеть утес, с которого они спрыгнули, и улыбнулась, заметив, как Аполло машет им рукой. – Я уже хочу повторить.

– На самом деле я бы тоже не отказался, – неожиданно для нее медленно произнес Берджес. – Но в следующий раз, наверное, стоит надеть на тебя гидрокостюм.

Она фыркнула, уткнувшись в его мокрое плечо.

– А о чем ты думал, пока летел вниз?

На мгновение он показался ей несвойственно для него застенчивым.

– Я думал о том, как хотел бы, чтобы Лисса увидела, как я прыгаю. Она бы не поверила своим глазам.

Таллула улыбнулась в попытке скрыть жар, подступивший к глазам.

– Думаю, еще как поверила бы. Скорее всего, она даже ожидала бы, что ты взлетишь. Ты ведь ее супергерой.

Его кадык дрогнул, пока они плыли к водопаду.

– А о чем думала ты?

Видимо, прыжки со скал четко проясняли все в жизни, как ничто другое, – или просто сносили у людей все возможные фильтры, потому что правда вырвалась из груди Таллулы в виде одного большого и крайне мокрого признания. По крайней мере, та правда, какой она сама ее понимала. Правда о том, как она относилась к Берджесу на самом деле… О том, что хотя почва под ее ногами и была зыбкой, она точно знала, что все еще не была готова попрощаться с ним навсегда.

– Я думала о том, что не уверена, хочу ли оставлять наши отношения в прошлом, – выпалила она, а все ее тело превратилось в дрожащее желе. – Думала… что сегодня утром мне просто нужно было выговориться, выплеснуть эмоции. Мне не нужно было решать наши проблемы на месте, понимаешь? Я просто хотела, чтобы ты знал, через что я прошла и все еще прохожу. Тебе не нужно было пытаться «починить» все за две секунды, Берджес.

Как только они достигли водопада, ей пришлось перейти на крик, чтобы перекрыть шум воды. Тем временем Берджес смотрел на нее с нечитаемым выражением на лице, явно затаив дыхание.

– Ты хочешь сказать, что хочешь быть со мной, Таллула?

– Я хочу сказать, что…

Да! – кричали ее разум и нутро. Но сердце, которое пострадало больше всего, сопротивлялось этому.

– Хочу сказать, что еще не уверена в этом, – выдохнула она, словно только что пробежала марафон. Потому что так все и было. И она была смертельно истощена. – Но я точно знаю, что мне еще слишком рано тебя отпускать. Я так не могу.

Грудь Берджеса тяжело вздымалась. Он нырнул под водопад в скрытую за ним полость, и Таллула последовала за ним – их мир мгновенно потемнел и приглушился.

– Но почему? – хрипло спросил он, сжимая ее руки.

Его напряженность только увеличивала черную дыру в ее животе. Сильнее. И сильнее.

Ее раненое сердце вновь вмешалось в дело, набросив лассо на такие желанные слова «Я люблю тебя» и втянув их обратно в грудь. Разочарование оттого, что она так и не произнесла их, стало для Берджеса ощутимым ударом. Он закрыл глаза, и Таллула последовала его примеру, даже когда ее руки обвили его шею, а бедра сомкнулись вокруг его таза, пока вокруг них плескалась такая теплая вода.

– Позволь мне показать свои чувства, вместо того чтобы говорить о них?

– Ты ведь все еще не можешь вложить в этот момент все свое сердце, Таллула. – Их лбы соприкоснулись, Берджес скользнул руками вниз по ее мокрой спине, крепко сжал ими ее ягодицы и притянул Таллулу ближе, прильнув к ней своими бедрами так, что из ее горла вырвался стон. – Прошу, красавица, не надо. Мой дух этого не выдержит.

– Но я так в тебе нуждаюсь.

Эти слова были нечестными – ведь она точно знала, что он не сможет перед ними устоять. Знала, что точно добьется того, что так отчаянно хотела. Воссоединения с ним. Прошло всего несколько часов с тех пор, как он начал отдаляться от нее, и все ее естество уже истекало кровью. Разве он этого не замечал? Разве пока им не было достаточно одной лишь интимной близости?

– Ты во мне нуждаешься? И это все? – Берджес вышел из воды, унося ее в глубь пещеры на руках, а его зубы обнажились в оскале. – От тебя зависит мое выживание.

– Я дарю себя только тебе, – прошептала она, скользя голой кожей об поднявшийся в его шортах каменный перевал, горя желанием впитать в себя всю его силу, весь его жар, голод и нетерпение.

– Но не без остатка. Или ты думаешь, что я до сих пор не научился видеть тебя насквозь. – Несмотря на все раздражение в его голосе, он уже начал развязывать шорты. – Но, черт возьми, какая уже разница? Давай просто назовем это самым обычным массажем.

– Нет.

Медленно она провела языком по его губам, нежно прильнула к ним, прежде чем погрузиться в долгий мокрый поцелуй. Их языки встречались и отступали, проникали все глубже и глубже, пока он не застонал, лаская себя, шлепая по ее промежности своим твердым членом, пока его кулак быстрыми и грубыми движениями бился о внутреннюю поверхность ее бедер.

– Мы всегда занимались с тобой любовью, и оба это знали, – прошептала она ему в губы. – Мы занимались любовью каждый раз, когда касались друг друга.

Берджес возбужденно рыкнул, а его большое тело содрогнулось. Его голос звучал грубо, словно ржавчина.

– А сейчас?

– Сейчас я боюсь доверять тому, что чувствую.

– И как мне это исправить? – потребовал он, наконец войдя внутрь. Затем он резко подал бедра вперед и одним яростным движением устроил ее на себе поудобнее, крепко прижав к своей груди и утопив их обоих в поцелуе. – Скажи, как заставить тебя снова полюбить меня, – прохрипел он, сжимая ее ягодицы, скользя ими вверх-вниз по каменной тверди его члена. Его дыхание обжигало ей губы. – Я никогда больше не причиню тебе боли, Таллула. Я скорее спрыгну с куда более высокой скалы.

Он не дал ей ответить, ведь его губы тут же нашли ее и стерли этот момент навсегда, обрушив на нее такие страстные поцелуи, что на глазах Таллулы выступили слезы, а ее бедра требовали от него все больше, еще и еще, содрогаясь в одном темпе с движениями его рук, направляя всю громадину его достоинства к самым скрытым уголкам ее тела. Их мокрые тела горячо скользили друг по другу, их стоны становились все громче, настолько, что даже водопад уже не мог их заглушить. Ему пришлось намертво впиться своим ртом в ее, пока он брал ее – грубо, безжалостно, – а пальчики ее ног уже трепетали где-то рядом с его согнутыми коленями.

– Боже, Таллула, детка, мне так сильно нужно кончить.

– Хочу… Отдай мне все до последней капли. – Она осыпала поцелуями его идеальное лицо, продолжая скользить бедрами вверх-вниз; по всему ее телу разливалась дрожь – как от безудержной дикости их страсти, так и от бури эмоций, вырвавшихся на свободу из ее груди, словно беглые преступники. – Прошу, не сдерживай себя снова.

– Я бы и не смог. У меня не хватит на это сил. – Его глаза встретились с ее, в них уже давно отражался горячий туман. Он тут же лизнул ее шею отвратительно-сладостным образом, прежде чем нашел и атаковал новую цель – ее губы, с рыком скользнув языком внутрь как можно глубже. – Меня мучает голод, и только твое тело способно его утолить.

– Тогда поглоти меня всю. – Она как можно сильнее сжала влагалище вокруг его члена, с удовольствием наблюдая, как его лицо искажается в муках наслаждения, и ее собственное тело последовало за ним – пульсируя, сокращаясь, дрожа. – И я тоже поглощу тебя полностью. Чувствуешь?

– Чувствую? – Его движения стали беспорядочными, дыхание – прерывистым, а пальцы впились в ее плоть. – Улыбнись мне, Таллула, и я застряну в этом моменте навечно. Ты даже не представляешь, что я ощущаю, когда… Трахаю тебя. Занимаюсь с тобой любовью. Вижу, как мой член опустошает твой разум. Даже. Не. Представляешь. – Последнее слово он уже прорычал:

– Моя.

Она прикусила его губу.

– Мой.

Моя.

Осознав, что кульминация момента, объединяющего в себе их начало и конец, их жизнь и смерть, их рай и ад, уже близилась, они слились в последнем страстном поцелуе. Содрогаясь, Таллула вновь изо всех сил сжалась вокруг его пылающего ствола, пропустив через него почти невыносимую, затяжную пульсацию, и Берджес буквально взорвался внутри и снаружи, заполнив ее своим горячим семенем, с рыком впившись в ее шею. Он инстинктивно прижал ее к себе руками так сильно, как ей было нужно и правильно и в то же время мучительно, продлив ее оргазм до такой степени, что она начала бить его по плечам, беспомощно извиваясь на его члене, только сильнее возбуждая и его, и себя. Это продолжалось до тех пор, пока липкая горячая жидкость наконец не переполнила ее и не потекла по внутренней стороне ее бедер, а водопад не сделал их единственными оставшимися людьми на всей земле. В этот момент она хотела именно этого.

Не иметь никакого выбора.

Не разбираться в своих чувствах.

Она хотела просто… быть. Остаться здесь и забыться в том, что заставлял ее чувствовать только этот мужчина.

Но как только они перестали падать в бездну и пришли в себя, жадно глотая воздух и успокаивая друг друга прикосновениями, Берджес прочитал ее мысли раньше, чем она успела их озвучить. Он осторожно опустил ее и притянул к себе, касаясь своими губами ее висков, щек, век.

– Верно. Мы действительно принадлежим друг другу. Иначе и быть не может. Теперь тебе просто нужно решить, как мы будем друг другу принадлежать – вместе или врозь, Таллула.

Он долго смотрел на нее, а в его взгляде и каждой черте его лица читалось обожание к ней. Уже спустя мгновение он утопил ее в поцелуе – долгом, уверенном. Откинул ее мокрые волосы и в последний раз прижал свой лоб к ее, заставив ее колени дрожать от одного своего взгляда.

– Пойду поищу твой купальник.