Глава 24.1

Find me.

Тихо. Глухо. На выдохе.

Найди меня.

Тонкое стекло. Хрупкое. Прозрачное. Враз нагревается. Становится матовым. Покрывается крупными каплями. И впечатление такое, будто морозный иней стекает на гладкий глянцевый кафель.

Найди меня.

Шепот в ушах. Шум крови. Багровый отпечаток моей собственной ладони. Пальцы скользят по прохладной поверхности, движутся неспешно, оставляют рваные следы. Внутри оживают жгучие раны.

Мой пульс сбивается с пути.

Я сбиваюсь с пути.

Я теряюсь.

В лабиринте темноты.

Я зову тебя.

Вызываю. Призываю. Не называю по имени. Не размыкаю губ. Обращаюсь в бездну. В пустоту. Во мрак. Во тьму.

Я молчу.

Так громко.

Что мир вокруг глохнет.

И только твоя ладонь поверх моей.

Дает понять.

Надежда есть.

Даже здесь.

Ад подождет.

А я?

Я все отдам.

За тебя.

Хочешь крови? Пей. Хочешь сердце? Держи. Давай, разбей. Хочешь душу? Прости, не выйдет ничего. Поздно уже. Не теперь.

Девочка.

Глупая.

Моя.

Душа.

Давно.

Твоя.

Сотня лет пройдет. Тысяча. Миллион. Мир померкнет. Ветер украдет следы наших ног, сотрет начисто, заметет прибрежным песком.

Но я тебя найду.

Везде.

Всегда.

Мое ты.

Проклятие.

***

— Эх, Лорка, — хрипло выдает Леонид, шлепает меня по заднице так неожиданно и сильно, что я подпрыгивают на месте. — Давай, лети.

Врезаю ему кулаком в живот. Не жалея сил. На автомате.

— Охренела?! — восклицает он, откашлявшись.

— Рефлекс, — отвечаю мрачно, разминаю костяшки пальцев. — Не люблю, когда меня лапают без разрешения.

— Ну ты мочишь, — кривится. — Я же по-дружески.

— Так и я, — парирую невозмутимо, пожимаю плечами. — Надо всегда держать оборону. Чего открылся, дружбан?

— А ты изменилась, — протягивает, прищурив глаза. — Не в лучшую сторону.

— Это просто отлично, — улыбаюсь. — Не будешь скучать.

Леонид открывает рот, будто хочет что-то сказать. Только из его горла не вырывается ни единого звука. Мой бывший парень мотает головой и сплевывает на землю.

Пожалуй, с прощанием покончено.

— Спасибо, — говорю я. — За все.

Разворачиваюсь к нему спиной, захожу в автобус, занимаю нужное сиденье, располагаюсь поудобнее. Рядом пока никого нет, поэтому смело укладываю сумку на соседнее место. Возможно, попутчик возникнет позже. Дальше будет куча остановок. Путь предстоит неблизкий, на другой конец страны. Учитывая состояние наших трасс, надо морально подготовиться к грядущей экзекуции. Яма на яме, асфальт разрушен до основания.

Прямо как я.

Разбитая.

В хлам.

Раздолбанная.

Дорога.

Усмехаюсь. Исключительно уголками губ. Отмахиваюсь от окружающей реальности, от самой себя. Достаю наушники, вставляю в разъем на мобильном телефоне. Изучаю список скачанных аудиофайлов.

Леонид искал фальшивые документы.

А я искала улетный плейлист.

Это же главное.

Саундтрек.

Автобус трогается. Неспешно движется вперед, покидая вокзал. Постепенно набирает скорость.

— Буду! — раздается дикий крик. — Буду скучать!

Отодвигаю шторку, смотрю в окно.

Бывший размахивает руками.

Орет во всю глотку:

— Буду! Буду, да чтоб тебя… буду! Сука ты!

Звучит как самое сладкое напутствие.

Практически благословение.

Я прикладываю ладонь к стеклу. Плотно. Внешней стороной. Сгибаю пальцы. Оставляю прямым только средний.

Романтика.

Бл*ть.

Я оживаю. Вроде бы. Но почему так чертовски больно? Внутри. Везде. Почему тянет взвыть? Заорать. Завопить. Растерзать небеса дикими криками.

А вены будто выжжены.

Кожа горит.

И стынет.

Я включаю музыку на полную громкость. Довожу звук до упора. Откидываюсь назад. Закрываю глаза. Пусть содрогаются барабанные перепонки.

Мне не жаль.

Ничего.

Не жаль.

Я повторяю.

Молитву.

Клятву.

Раз за разом.

Опять.

Говорят, если повторять достаточно часто, можно поверить. По-настоящему. Можно проникнуться идеей, пропитаться насквозь. Можно обмануть даже детектор лжи. Одурманить собственное сознание.

Three Days Grace.

Подходит прекрасно.

Для секса. Для рыданий.

Для прощания.

Для всего.

Вообще.

Gone Forever.

Ушла навсегда.

Так называется песня.

И она мне неожиданно близка.

А потом включается другая.

Даже четче.

В точку.

I Hate Everything About You.

Хочется петь.

И я пою.

Беззвучно.

Едва разлепляю губы.

Едва дышу.

Я ненавижу. Все. Абсолютно. В тебе. Тогда почему я так тебя люблю? Безумно. Бездумно. Теряя рассудок. Очертя голову, всякий раз бросаюсь в омут. Достигаю дна. Отказываюсь от почвы под ногами. Захлебываюсь немыми воплями.

Пальцы дрожат. Переключаю. Дальше.

Новый трек.

Новая жизнь.

Новая.

Я.

Animal I Have Become.

Зверь, которым я стал.

Твоя темная сторона.

Изменила меня.

Навсегда.

Я не могу забыться. Не могу вернуться назад. Прошлое сожжено. Настоящее выжжено. Будущее не рождено. Я осталась там. Под заснеженной землей. Под гранитной плитой. Фамильный склеп Валленбергов — моя единственная обитель.

Я выдергиваю наушники из ушей, выключаю музыку, прячу телефон.

Я ощущаю себя мертвой. Выгоревшей. Выцветшей.

Хотя сердце качает кровь.

Я существую.

Я дышу.

Прислоняюсь взмокшим виском к прохладному стеклу. Вибрация сотрясает тело. Затылок наливается раскаленным железом. Мысли путаются. Зубы болезненно сжимаются.

Я запрещаю себе плакать.

Не сейчас. Не сегодня.

Плачет небо.

Крупные капли дождя ударяются об автобус. Снова и снова. Расплываются жирными кляксами, растекаются, сползают вниз.

Я думаю о том, что мои самые страшные беды просто мелочь. Разменная монета. Для Вселенной. Плевок в космос. Не более.

Рев мотора. Удары грома.

Бушует непогода.

Но это пройдет.

Все пройдет.

***

— Какие планы на вечер? — спрашивает Настя. — Предлагаю зависнуть в ближайшем баре или сходить на клуб. Пятница не должна пропадать зря.

— Я занята, — улыбаюсь и складываю форму в шкафчик.

— Пицца и очередной сериал? — хмыкает с явным неодобрением.

— Говоришь так, будто это что-то плохое, — поворачиваю ключ в замке. — А как по мне, отличный план на вечер.

— Мы работаем по двенадцать часов в день, почти без выходных, не видим ничего, кроме этого дурацкого склада, — вздыхает. — Неужели ты совсем не хочешь посмотреть мир? Вся жизнь проходит мимо.

— Интересно, как тут поможет ближайший бар? — застегиваю куртку.

— Познакомимся с кем-нибудь, пообщаемся, — в ее глазах вспыхивает воодушевление. — Это же ни к чему не обязывает. Просто развлечемся.

— Давай в другой раз, — перебрасываю рюкзак через плечо.

— Ой, опять старая песня, — хмурится. — Ты только обещаешь.

— Я не пью.

— Я тоже.

— И не танцую.

— Разве это проблема?

— Я не слишком общительный человек, — выдвигаю очередной аргумент. — Распугаю всех твоих кавалеров мрачной физиономией.

— Ты красавица, — с обезоруживающей искренностью выдает Настя.

Тянет покрутить пальцем у виска.

Красавица. Ну конечно. Просто фотомодель. Хоть на обложку снимай. Загляденье.

Правда, лицо обсыпало прыщами, как в лучшие школьные годы, а джинсы расползаются по швам на огромной заднице. Но кого волнуют подобные мелочи?

Я забила на внешность. Перестала покупать косметику, расчесывалась под настроение, предпочитала стянуть спутанные волосы в пучок и даже не смотрелась в зеркало. Мне совершенно не хотелось прихорашиваться.

Самая обычная одежда. Желательно безразмерная. Неяркая, неприметная. Практичная обувь. Никаких каблуков.

Я пряталась. У всех на виду. Я старательно превращалась в тень. И знаете, это оказалось весьма комфортно: наплевать на мнение окружающих, не заботиться о произведенном впечатлении, жить в удовольствие. Я расслабилась. Полностью. Выдохнула.

Прежняя Лора исчезла.

А я…

Я еще не знала, кто я.

Реальность обманчива.

— Пойдем, — настойчиво продолжает Настя. — Погуляем, посидим. Что ты теряешь?

— Ладно, — киваю. — Где встретимся?

— В центре, — торжествующе улыбается. — На ярмарке. В семь вечера.

— Договорились.

— Уже жду.

А я уже жалею.

Зачем только согласилась на авантюру?

Сидела бы спокойно в уютной съемной квартире, обернулась бы пледом, читала бы книгу. Накупила бы вкусняшек в ближайшем магазине, врубила бы телевизор, зажгла бы свечи. Но похоже, моя тяга к приключениям неистребима.

Всегда найду куда вляпаться.

Черт.

Это попросту небезопасно. Тащиться в бар, в ночной клуб. Заводить новые знакомства, привлекать внимание.

Хотя кто заметит меня, когда рядом Настя?

Вот настоящая красавица. Высокая, стройная. Еще и натуральная блондинка. Зеленые глаза. Правильные черты лица. Мягкие, ангельские. Точеный профиль завораживает. А фигура и вовсе отвал башки. За ее ноги можно убить.

Идеальная маскировка. Не о чем переживать.

Я расслаблюсь. Затеряюсь в толпе. Натяну капюшон на лоб, скрою лицо. Оденусь так, чтобы приняли за парня. Буду старательно мимикрировать, сливаться с окружающим пространством.

Вообще, мне надо чаще общаться с людьми. Выходить из зоны комфорта. Тренироваться, учиться заново, заводить новые контакты. Нельзя держаться в стороне. Нельзя бежать от социума.

Это тоже подозрительно. Быть одиночкой. Отшельником. Изгоем. Такое поведение вызывает еще больше вопросов.

Лучше сохранять баланс.

Баланс…

Белого.

Безнадежно.

Завален.

Я застываю. На выходе. На пороге. Замерзаю. Примерзаю к бетонному полу. Не могу сдвинуться с места. Не могу даже шевельнуться. Обращаюсь в лед.

Разгар декабря.

Этого следовало ожидать.

Он нашел меня.

Он пришел за мной.

Чертов снег.

Стройная череда дождливых дней, а теперь вдруг метель. Самая настоящая. Совсем как тогда.

И мое сердце содрогается от дикого утробного ужаса. А кожу покрывает иней. Моментально. Изнутри. Сковывает незримыми кандалами.

Я прислоняюсь к стене. Я пытаюсь обрести равновесие. Получить хотя бы хрупкую иллюзию контроля.

Порыв холодного ветра бьет наотмашь. Прямо в лицо. Снег запекается на губах льдистой коркой. Покрывает ресницы, перекрывает обзор. Все вокруг становится ослепительно белым.

Я моргаю. Еще и еще. Вкладываю в это простое действие огромное усилие воли. Чудом держусь в сознании. Преодолеваю приступ панической атаки.

Он здесь.

Рядом.

На расстоянии выстрела.

На расстоянии удара.

Я чувствую его так явно.

Будто он уже внутри.

Вонзается.

Вгрызается.

Входит в плоть.

Как кинжал.

По самую рукоять.

Что-то касается моего плеча, вынуждая отшатнуться в противоположную сторону, рвануть вперед, прямо на улицу, нырнуть в морозный снегопад.

— Марго, ты чего? — удивленно спрашивает Настя. — Все в порядке?

Все.

Оху*ть.

В каком непорядке.

— Супер, — сглатываю ком в горле. — Все просто прекрасно.

— Ты уверена?

— Да, — лихорадочно заверяю. — Скучала по снегу.

Выразительно развожу руками.

— Ну, смотри, — хмурится Настя.

— Увидимся, — роняю в ответ.

Бреду прямо в метель. Иду как в бреду. Не оглядываюсь, не смотрю по сторонам, не обращаю никакого внимания на происходящее вокруг.

Нет. Он не мог найти меня. Не мог. Никто. Никогда. Это только снег. Обычная погода для зимнего периода. Не о чем переживать. Нет повода для беспокойства.

Я спокойна. Абсолютно спокойна.

Мне же не от кого убегать.

Не от кого скрываться.

Незачем. Нет причин.

Маргарита Орлова. Тридцать лет. Хотя так и не скажешь. Выгляжу моложе. Чуть. По образованию экономист. По складу ума гуманитарий. Покинула родную страну ровно месяц назад, переехала в Польшу, устроилась на работу. Официально. С разрешением, строго по закону.

Теперь учу здешний язык. Обживаюсь. Снимаю скромную квартиру. Храню под подушкой совсем нескромную сумму денег. Примерно столько же храню на банковском счету.

Моя карьера впереди. Пока что тружусь на складе. Разбираю мелкие посылки. Смена длится двенадцать часов. Один выходной в неделю.

Меня все устраивает. Не спешу, не гонюсь за мечтами.

Я создаю себя из ничего. По мере развития сюжета.

Медленно продвигаюсь по заснеженным улицам, отчаянно сражаюсь с липким ужасом, сбрасываю остатки оцепенения. Не позволяю телу сдаться, капитулировать с позором. Упрямо закаляю волю.

Я должна справиться. Обязана. Нет другого пути. Нет выбора. Только так. Сцепив зубы, сжав кулаки. До адской боли внутри, до нервных судорог. Вперед.

Рождественская мишура повсюду. Очень стараюсь игнорировать. Но как? От этих игрушек и гирлянд не убежать. Сверкающие, искристые, обсыпанные блестками. Классические. В современном стиле. На любой вкус. Абсолютное разнообразие цвета и формы.

Европа могла стать моей персональной сказкой, райским уголком, местом, где сбываются самые смелые желания и мечты. А превратилась в каторгу, в пыточную камеру.

Все эти веселые мелодии, сияющие фигурки оленей и эльфов, ряженые Санта-Клаусы доводят до безумия, напоминают о самом жутком, погружают в кипящую лаву памяти.

Гребаная иллюминация ослепляет.

Замираю, закрываю лицо руками.

Ощущаю дыхание зверя. Когти царапают кожу. Сдирают одежду, раздирают ткань на лоскуты. Изучают голое тело. Ощупывают собственность.

Рычание заставляет содрогнуться.

Ты моя.

Твоя. Твоя. Твоя…

Это просто мотор проезжающего мимо грузовика. Просто мотор. Игра воображения. Буйная фантазия. Все нереально.

Я здесь.

Я в безопасности.

Затравленно оглядываюсь, бросаюсь к лотку, где продают кофе на вынос, заказываю стандартный «американо». Расплачиваюсь, пью жадными глотками. Обжигаю язык, однако совсем не чувствую боли.

— Все хорошо, — шепчу одними губами. — Все хорошо, Лора.

Нет.

Забудь это имя.

Теперь ты Марго.

Милая молодая женщина. Улыбчивая. Ответственная. Доброжелательная. Пользуется уважением как среди коллектива, так и у начальства. Если бы не одно незначительное нарушение, могла бы стать лучшим сотрудником месяца. Ее фото имело все шансы попасть на доску почета. Если бы не досадная оплошность. Ничего, отбор проводят отнюдь не в последний раз.

Маргарита Орлова.

Повторяю снова и снова. Пускаю в плоть и в кровь. Вживаюсь в насквозь лживый образ. Вхожу в новую роль. Проникаюсь целиком и полностью.

Вот я. Прошу любить и жаловать.

Блестящая партия.

Да?

Добираюсь до дома, принимаю душ, смываю усталость. Натягиваю новые джинсы с огромным трудом. Наверное, стоит лучше контролировать питание.

Точно. Так и поступлю. В новом году.

Хотя лишние килограммы будут отличной маскировкой. Особенно если их тридцать. Или двадцать. Даже десять нехило повлияют на внешность. И от внимания со стороны мужчин оградят.

Голоса в моей голове согласны. Значит, пора пускаться во все тяжкие.

Открываю холодильник, достаю арахисовую пасту, копченые колбаски, фисташковое мороженое, сыр дорблю и помидоры черри. На повестке дня — полный отрыв.

Врубаю ютуб, свежий обзор на «Сердца за любовь» от Юлика и Хованского.

Я ем всякую дрянь и смотрю всякую чушь.

Где же вы? Остановите меня.

***

Рождественская ярмарка — это именно то место, куда вам не стоит ходить, когда вы на дух не переносите все «рождественское».

Огромная елка, на которой мерцают и переливаются тысячи неоновых огней. Множество деревянных домиков, где можно полакомиться праздничными блюдами, традиционными сладостями, экзотическими десертами или же приобрести крутые сувениры, игрушки, ремесленные поделки, керамику, косметику, мыло ручной работы, расшитые скатерти, декорации для дома. Волшебство пропитывает каждый уголок. Отовсюду льются чарующие мелодии. Горящие свечи завораживают.

Я смотрю на часы. Ровно семь. Ярмарка закрывается около восьми, поэтому страдать мне осталось недолго, а если мы с Настей прямо сейчас пересечемся и отправимся в какой-то бар, то экзекуция и вовсе прервется.

А вообще надо привыкать.

Клин клином вышибают.

Это не первое и не последнее Рождество в моей жизни. Справлюсь. Нужно брать эмоции под контроль.

Метель закончилась. Снег продолжает идти. Просто слабо. Воздух наполнен очень соблазнительными ароматами. Жареные сосиски. Глинтвейн.

У меня во рту вмиг вырабатывается слюна. Покупаю еду и напиток в одном из деревянных домиков и пристраиваюсь за пустой столик. Пытаюсь игнорировать задорно мигающие гирлянды, оплетающие здесь абсолютно все.

Никакого алкоголя. Вот основное правило. И пусть безумно тянет нарушить его, ни за что не рискну.

Я должна соображать трезво. Оставаться в сознании. Никаких послаблений режима. И без того накрывает. Необходимо сдерживать порывы.

Маргарита Орлова не пьет. Не употребляет ничего крепче черного чая. Ей безразлично красное вино. Ее совершенно не заводит текила. Скучно, зато безопасно.

Я совсем не хочу однажды напиться и очнуться в подвале. Причем необязательно в подвале фон Вейганда.

Проклятье.

Делаю крупный глоток безалкогольного пунша. Приступаю к дегустации блюда. Очень стараюсь отвлечься.

Интересно, я когда-нибудь перестану вздрагивать от одного звука этого имени? Даже про себя. В мыслях.

Маргарита Орлова понятия не имеет об этом человеке. Она никогда в жизни не встречала его. Нигде не видела.

Надо повторять почаще. Как мантру. Чтоб точно запомнилось.

Я тебя не знаю.

Я тебя не помню.

— Привет! — радостно восклицает Настя и обнимает меня.

Тактильный контакт — неотъемлемая часть человеческого общения. Часть, которой очень хотелось бы избежать. Только не выйдет.

— Привет, — улыбаюсь и осторожно освобождаюсь из теплого кольца ее рук. — Хочешь чего-нибудь?

— Нет, уже в баре закажу, — отказывается от предложения.

— Ну, тогда пойдем, — пожимаю плечами.

Поспешно завершаю трапезу. Есть хочется просто дико. Нет, не «есть». Жрать. Самое нутро требует чего-то жутко вредного и жирного.

Вдруг передо мной появляется яблоко. Ярко-красное. Крупное. Сверкающее. Безумно аппетитное, покрытое прозрачной карамелью.

Пальцы невольно тянутся вперед.

Рефлекс.

Я заставляю себя отдернуть руку, перевожу взгляд в сторону и замечаю неизвестного мужчину. Он кладет еще одно яблоко перед Настей. А смотрит на меня.

— Услышал родную речь, поэтому не мог не подойти, — широко улыбается. — Хотя на праздники много наших сюда приезжает.

— Наших? — хмуро переспрашиваю.

— Ну, вы же из Украины? — уточняет он. — Я Павел.

— Очень приятно, — тут же заявляет моя подруга. — Настя.

— А вы? — по-прежнему не отводит взгляд.

— Не важно, — невольно дергаю плечами. — Нам уже пора.

— Я не хотел вам мешать, — как будто смущается. — Простите.

— Ничего страшного.

В моем голосе столько напряжения, что может и током ударить. А то, как я резко хватаю Настю за локоть и грубо тащу следом за собой, вообще кажется всплеском паранойи.

Я и правда на грани.

Интуиция молчит. Зато разум бьет тревогу. Паника охватывает все мое существо, ощущение, словно меня обливают кипятком.

Вроде нет повода для беспокойства, а тело трясет.

Живо вспоминаю Стаса, всяких там испанцев. Скольких мужиков ко мне присылал Валленберг. Вообразить страшно.

Они нашли меня.

Ловушка захлопнулась.

Все пропало.

Я пропала.

— Рита, ты пугаешь, — удивленно бормочет Настя. — Что случилось?

Я?

Я пугаю?!

А что ты скажешь, когда нас накачают наркотой и запрут в подземелье? Подвесят на цепях, отхлещут кнутом, чуть ли кожу не спустят. Будут насиловать часами, долго, со вкусом.

Нас.

Меня и Лору.

— Долгая история, — выдаю глухо. — Я должна вернуться домой.

— Что происходит? — искренне недоумевает. — В чем дело?

— Не хочу грузить, — отмахиваюсь. — Не важно.

— Ты знаешь этого парня? — продолжает расспрашивать. — Он тебя напугал?

— Господи, нет, — лихорадочно мотаю головой. — Впервые вижу.

— Тогда почему мы убегаем от него, как от маньяка?

— Потому… — запинаюсь, пытаюсь придумать разумную причину, однако мои старания оказываются не слишком успешны и приходится отрывисто заявить: — Потому что.

— Я не маньяк, — раздается уже знакомый мужской голос.

Оборачиваюсь.

Вот дерьмо.

— Это просто яблоко, — парень вкладывает в мои дрожащие ладони сочный сверкающий плод. — Поверьте, оно не отравлено.

Нервно улыбаюсь.

Ну, конечно.

— А вот мой паспорт, — извлекает из внутреннего кармана документ, открывает, показывает страницу за страницей. — Год назад я получил местное гражданство. Судимостей нет.

Дьявол.

Что это меняет?

Достать подобную бумажку — плевое дело. А даже будь она настоящей. Без разницы. Он может быть человеком Валленберга. Или фон Вейганда. Или обоих сразу. А то и вовсе работать на лорда Мортона.

Тошнота подкатывает к горлу. Колени слабеют.

Я срываюсь с места. Как чокнутая. Как сумасшедшая. Ни секунды не забочусь о мнении окружающих людей. На дикой скорости мчусь в сторону ближайшей остановки, ловко запрыгиваю в первый попавшийся автобус. Прижимаюсь спиной к железному поручню. Чуть не стекаю на пол. Отчаянно пробую побороть предательский трепет. Дикий ужас скручивает внутренности в тугой узел.

Святые небеса.

Я точно ненормальная.

Не хотела вызывать подозрений. Не хотела привлекать внимание. Мечтала держаться в тени. Пыталась замаскироваться. По максимуму.

Справилась на отлично.

Молодец.

Да я просто Штирлиц.

Разведка рыдает.

По мне.

И плачет.

Горькими слезами.

Психбольница.

Добро пожаловать.

В ад.

Нет.

В реальность.

Что хуже во сто крат.

Разряд. Под кожу. Разряд. Тысяча вольт. Вдоль позвоночника. Еще и еще. Ломая кости, раздирая плоть изнутри.

Я катаюсь по кругу. Снова и снова покупаю билет. Туда, куда возврата нет. И не будет. А чертово яблоко липнет к пальцам. Искушает. Так и манит.

Покидаю автобус. Выбрасываю соблазнительный плод в ближайший мусорный бак. Иду домой пешком.

Свежий снег хрустит под моими ногами. Мои ребра тоже хрустят. Под грузом гребаных воспоминаний.

Я смотрю вперед.

Там пусто.

Ничего.

Никакого будущего.

Плотно смыкаю веки. Делаю глубокий вдох. Морозный воздух наполняет легкие кислородом. Будоражит кровь. Дает надежду. (3303c)

Мои шансы на нуле.

Ясно предельно.

Но Маргарита Орлова — другое дело.