Глава 24.3

Я увольняюсь сразу после рождественских выходных.

— Почему? — спрашивает Настя. — Куда ты уезжаешь?

— В Норвегию, — отвечаю ровно. — На учебу.

— Так резко, — грустно роняет девушка.

— Понимаешь, я не хотела говорить, пока не узнаю точно, — поясняю ситуацию. — А теперь получила подтверждение от университета. Нет смысла молчать.

— Классно, — улыбается. — Но я буду скучать. Пиши хоть иногда. Совсем-то не пропадай, приезжай в гости. И вообще…

Киваю. Не хочется лгать вслух. Ей — не хочется.

Подозреваю Настю в шпионстве. Но в последнюю очередь. Все-таки она кажется мне хорошим и бесхитростным человеком.

Но я не разбираюсь в людях.

Я могу ошибаться.

Страшно.

Избавляюсь от мобильного телефона, покупаю билеты на разные автобусы, сама до последнего не знаю, в какой именно город отправлюсь. Вещи оставляю в квартире, которая оплачена на несколько месяцев вперед. Если что, всегда останется путь к отступлению, место, куда смогу вернуться. Вряд ли станут разыскивать там, откуда прежде сбежала. Скорее начнут проверять новые направления.

Путаю следы.

Как умею.

Действительно развиваю тему с учебой в Норвегии. Выбираю университет, отправляю необходимые документы, получаю ответ. Были бы деньги. Остальное приложится. Без особых трудов.

Но я не собираюсь туда ехать. Просто создаю очередную легенду. Бронирую жилье, перелет.

Чем больше нитей вокруг, тем труднее ухватить суть.

Покидаю город.

Новый путь.

Новая дорога.

Январь встречаю в уютном неприметном отеле на окраине Чехии. Не использую свою карту, обхожусь без паспортных данных. Прибываю сюда после множества пересадок.

Наконец — выдыхаю.

Я заслужила отдых. Ведь едва смыкала веки в течение последних недель. Отключалась, проваливаясь во тьму, и подскакивала на постели от малейшего шороха.

Плюю на душ, падаю на кровать, не раздеваясь. Даже обувь не сбрасываю. Сразу отрубаюсь. Засыпаю крепко. Мертвецки.

***

— Переезжать было совсем необязательно, — произносит фон Вейганд и заправляет выбившуюся прядь моих волос за висок. — Я всегда тебя найду.

— Это безумие, — бормочу сдавленно. — Хватит.

— Правда не понимаешь? — вкрадчиво спрашивает он.

— Ты в моей голове, — напрасно пытаюсь очнуться, сбросить путы дурмана, крепче сжимаю простыню, впиваюсь в тонкую ткань скрюченными пальцами. — Просто в голове.

— Я часть тебя, — улыбается неожиданно нежно, а потом грубо обнажает мое тело, сдирает материал легко, одним небрежным движением, будто разрывает паутину. — Я везде.

— Нет, — ощущаю медный привкус во рту.

— Да.

Тяжелая ладонь опускается на горло, движется по груди, замирает на животе. Содрогаюсь изнутри. Пальцы соскальзывают ниже. Сквозь изувеченные ребра прорывается гортанный вскрик. Каждая моя клетка бунтует. И сдается. Вмиг.

— Я не могу, — шепчу надтреснуто. — Не могу. Даже если прощу тебя. Никогда не прощу саму себя.

— Тогда прикажи мне уйти, — произносит, обдавая холодом.

— Уходи, — заявляю с нажимом. — Я приказываю.

— Я уйду, — склоняется надо мной, окутывает темнотой, шепчет прямо на ухо нарочито сладко: — Когда закончу.

Его палец проникает между ягодицами, заставляет взвиться, начать вырываться с новой силой. Разминает и растягивает, медленно и методично подготавливает к неизбежной капитуляции.

— Нет! — восклицаю яростно.

Пробую вырваться, выползти из ловушки.

— Так и просишься на член, — с насмешкой заключает фон Вейганд.

— Ни за что! — дергаюсь как одержимая. — Даже не мечтай.

— Валяй, — выдает отрывисто. — Не буду тратить время.

Отпускает. На долю мгновения. Обхватывает за талию. Толчком переворачивает на живот. Наваливается сверху. Коленом раздвигает бедра.

— Это сон, — повторяю, словно пытаюсь убедиться лично. — Гребаный сон. Делай что угодно. Что захочешь. Мне не будет больно.

— Твой выбор, — шепчет в затылок.

Пауза.

Горячие губы на моем голом плече. Зубы зверя смыкаются на заледеневшей коже. Игра окончена. Плоть слаба. Кровь всесильна.

Пульс сходит с ума. Окончательно. Бесповоротно.

Я схожу с ума.

Срываюсь.

В бездну.

В пропасть.

— Я… я не…

Захлебываюсь в диком вопле.

Черт.

Во сне тоже бывает больно.

***

Мои глаза распахнуты до предела. Морозный воздух обжигает сетчатку. Я дергаюсь так, будто тело прошивает электрический разряд. Подскакиваю на кровати. Дышу прерывисто. Дышу едва ли. Оглядываюсь по сторонам, как раненое животное, как затравленный зверь в горящем капкане. Озираюсь. И зияющая пустота взирает на меня в ответ. Вокруг нет ничего необычного.

Рядовой номер весьма скромного отеля. Не более.

Свет горит, ведь я сама его включила. Окно отрыто, холодный ветер треплет тонкую занавеску. Но это опять же дело моих собственных рук.

Причудливая игра теней. Ощущение, точно на стенах комнаты отражаются прутья тюремной решетки. Стальная паутина оживает и приходит в движение.

Запрокидываю голову назад, внимательно изучаю единственный источник света. Лампа окружена белым пластиковым каркасом. Конструкция очень смахивает на клетку для канарейки. Только форма другая. Идеально круглая. А прутья украшены крупными бумажными снежинками. Оригинальный дизайн.

Я отталкиваюсь ладонями от постели, поднимаюсь ради единственной цели. Добираюсь до выключателя, нажимаю. Добровольно погружаюсь во мрак. Выжидаю пару секунд и приближаюсь к окну. Долго смотрю на улицу. На то, как кружит настоящий снег, как он оседает на сосновые кроны, как опускается на землю, скрывая дорогу. На то, как сверкает и тает луна в серебристом мареве ночного неба.

Завораживающее зрелище.

Я набрасываю куртку и покидаю свою временную обитель, прохожу по пустому коридору, спускаюсь вниз по скрипучей лестнице, миную приемную стойку, на которой прикорнул совсем юный паренек-администратор.

Отворяю дверь, выхожу во двор. Делаю пару шагов. Замираю, оседаю прямо на крыльцо, на припорошенные снегом ступени.

Плотнее стягиваю полы куртки, только теперь замечаю: моя одежда насквозь пропитана потом. Поежившись, подаюсь вперед, практически сгибаюсь пополам.

Господи, дай мне знак. Неужели я и правда сошла с ума?

Нет. Глупости. Все гораздо хуже.

Я выпрямляюсь. Куртка в момент падает с моих плеч. Вдоль позвоночника скользят ледяные змеи. Кожу сковывает иней. Меня трясет.

Я протягиваю руки вперед. Открываю ладони перед небом. Дрожащими пальцами ловлю падающий снег.

Ненавижу. До жгучего гнева. До кипучей ярости. Ненавижу. Неизбежно. Как болезнь. Ненавижу и…

Боже мой.

Люблю.

Закрываю глаза, роняю голову на руки, глотаю крик, раздирающий грудь. Сжимаю челюсти изо всех сил. Аж зубы скрипят.

Я не хочу.

Не могу.

Тебя.

Отпускать.

Но разве есть выбор?

Я подхватываю куртку, возвращаюсь обратно в отель. Бросаю взгляд на парня, который до сих пор сладко дремлет. Невольно улыбаюсь и вдруг замираю.

Картина за его спиной.

Подхожу ближе. Вплотную. Двигаюсь тихо, очень стараюсь не нарушить чужой покой. Еще пара осторожных шагов. Застываю.

Дорога. Бесконечная. Мрачная. Темная. Черно-белый эскиз. Впечатление, будто все изображено простым карандашом. Но так живо и объемно, что возникает эффект абсолютного погружения.

Я дотрагиваюсь до рисунка пальцами. Только теперь осознаю: он надежно запечатан под стеклом. Отступаю.

Зачем задавать вопрос, если знаешь ответ?

***

В осеннем лесу, на развилке дорог,

Стоял я, задумавшись, у поворота;

Пути было два, и мир был широк,

Однако я раздвоиться не мог,

И надо было решаться на что-то.

Я выбрал дорогу, что вправо вела,

И, повернув, пропадала в чащобе.

Нехоженей, что ли, она была

И больше, казалось мне, заросла;

А впрочем, заросшими были обе.

И обе манили, радуя глаз

Сухой желтизною листвы сыпучей.

Другую оставил я про запас,

Хотя и догадывался в тот час,

Что вряд ли вернуться выпадет случай.

Еще я вспомню когда-нибудь

Далекое это утро лесное:

Ведь был и другой предо мною путь,

Но я решил направо свернуть –

И это решило все остальное.

***

Популярный ютубер зачитывает стихотворение Роберта Фроста «Другая дорога». И меня до дрожи пробирает от его глубокого и мрачного, безумно сексуального голоса. По щекам струятся жгучие слезы.

Выключаю видео, шмыгаю носом. Пора выходить, урок начнется через полчаса. Еще надо добраться до пункта назначения.

Набрасываю верхнюю одежду, обуваюсь, быстро покидаю квартиру. Январь приближается к завершению, а я возвращаюсь обратно в Польшу. Нет смысла терять заранее оплаченное жилье. Деньги позволяют отправиться в другую страну, поселиться в другом городе. Но я не вижу в этом никакого резона. Загвоздка до банального проста и примитивна. Куда бы ты ни пытался убежать, где бы ни скрывался, ты везде берешь с собой самого себя.

— Рита! — чужая ладонь вдруг опускается на мое плечо.

Оборачиваюсь и сталкиваюсь взглядом с Настей.

— Я тебя зову-зову, а ты никак не реагируешь, — смеется подруга.

Никак не привыкну к этому имени.

— Прости, — улыбаюсь. — Витаю в облаках.

— Я думала, ты уже в Норвегии.

— Учеба начнется в октябре, — пожимаю плечами. — А пока я ищу жилье и подработку.

Чистая правда.

Частично.

Не планирую ехать в далекую Норвегию, но семестр в том университете действительно начнется в октябре.

— Помнишь Пашу? — спрашивает Настя и указывает на молодого человека рядом.

— Помню яблоко.

Такое хрен забудешь.

— Привет, — усмехается парень. — Ты и сейчас сбежишь?

— Скорее всего, — смотрю на часы. — Я опаздываю на курсы вождения.

— Круто! — восхищенно выдает подруга. — Покупаешь машину?

— Просто учусь, — отвечаю совершенно искренне. — Без личного транспорта в Норвегии никак нельзя.

Если честно, понятия не имею, как там с автомобилями, однако действительно желаю получить водительские права. Лишний навык никогда не помешает. Верно?

— Тогда приходи хотя бы на нашу свадьбу, — заявляет Павел.

— Вау, — мои брови невольно взмывают вверх. — Серьезно?

— Более чем, — широко улыбается он.

— Я пыталась с тобой связаться, — произносит Настя. — Телефон отключен.

— У меня другой номер, — достаю мобильный. — Говори свой, скину дозвон.

Обмениваемся контактами. Прощаемся.

Продолжаю путь.

Настя догоняет меня опять через несколько минут.

— Рит, ты же не обижаешься?

— На что? — выдыхаю пораженно.

— Ну, я с Пашкой замутила, а он же с тобой познакомиться хотел. Мы случайно в магазине встретились. Пара свиданий и завертелось. Все очень быстро. До сих пор не верится.

— Да ты чего, — смеюсь. — Наоборот, я рада.

— Хорошо, — роняет с облегчением.

— Спасибо за приглашение.

— Приходи обязательно.

Киваю.

Конечно.

Нет.

Я счастлива за подругу. А еще больше я счастлива, потому что Павел не шпионил за мной и не пробовал подобраться вплотную. Скорее всего.

Паранойя оживает в мгновение ока.

Что, если это коварный план? Сладкая парочка сговорилась заманить меня в очередную ловушку. Изображают отношения, играют на публику ради единственной цели: сорвать крупный куш.

Отмахиваюсь от тягостных мыслей.

Удивительно. До жути яркие эротические сны уже не терзают мое сознание. Однако поток бреда в голове не остановить. Зря переживала по поводу сумасшествия. Нельзя довести до безумия того, кто давным-давно утратил ощущение реальности.

Я и нормальность — два взаимоисключающих понятия.

Некоторые вещи вообще не должны существовать в этом мире. Ядерное оружие. Рак. СПИД. Сифилис. Восьмой сезон «Игры престолов». Моя адекватность.

Я не доверяю людям. В принципе. Совсем. Ни за что. Никогда.

Я потеряна для приличного общества. Навсегда.

Лекция по вождению проходит мимо ушей. Почти не слушаю теоретическую часть. Слова обращаются в белый шум.

Смотрю прямо перед собой. Не вижу ничего. Ни превосходно обставленный кабинет, ни остальных учеников.

Думаю о дороге.

Выбирай. Поворачивай. Плутай. Путай следы. Тропа за тропой. Дальше и дальше, в дремучую чащу. Двигайся. Играй. Сражайся.

Каждый путь.

Каждый шаг.

Вдох.

Выдох.

Кто-то спустит курок.

И всё.

Всё абсолютно.

Сойдется в единственной точке.

***

Возвращаюсь домой под вечер. Уставшая, вымокшая под проливным ливнем, погрязшая в противоречивых чувствах. Снега больше нет, на горизонте маячит череда дождей.

Вставляю ключ в замок, поворачиваю и понимаю: дверь не заперта. Осознание сдавливает горло как железный ошейник.

Лучшая идея — бежать. Без оглядки. Не важно зачем. Не важно куда. Бежать как можно скорее. Подальше отсюда. Немедленно.

Я прохожу в коридор. Ставлю пакеты с продуктами на пол. Стягиваю насквозь мокрую куртку. Поборов дрожь, двигаюсь вперед. Замираю у порога гостиной.

Свет горит. Телевизор работает. На экране диктор с лучезарной улыбкой сообщает свежие новости.

Никого постороннего. Ни души.

Закусываю губу, нервно усмехаюсь. Сама забыла все выключить, еще и дверь не закрыла. Похоже, память играет злую шутку.

— Я очень по тебе скучал, — хриплый мужской голос враз проникает под кожу.

Куртка выпадает из моих лихорадочно подрагивающих пальцев.

— Ложь, — шепчу чуть слышно.

— Правда, — хмыкает.

Отшатываюсь в противоположную сторону, вжимаюсь в стену. Встречаю пристальный взгляд холодных голубых глаз. Ощущение точно рентгеновский луч прошивает тело. От этого человека ничего нельзя скрыть. Он каждого видит насквозь.

Наверное, таким и должен быть настоящий палач.

— Ты набрала вес, — ровным тоном замечает Вальтер Валленберг.

Рефлекторно складываю руки на груди, как будто пытаюсь защититься, закрыться, возвести между нами четкую границу.

— Да, и что с того? — хмурюсь. — Вам какое дело?

— Лишние килограммы очень вредят здоровью, — произносит невозмутимо. — Я проявляю заботу.

— Спасибо, — не в силах удержаться от гневной гримасы. — Без вас обойдусь.

— Тебе нужно переодеться, — вкрадчиво выдает он.

— Вы о чем?

— Выбери удобную одежду, — продолжает абсолютно спокойно. — Путь предстоит долгий, не поедешь же ты в мокром.

— Я вообще не поеду, — заявляю твердо. — Никуда.

— Вот как, — тонкие губы растягиваются в широкой улыбке, обнажая идеально ровные зубы хищника. — Так ты готова к встрече с Алексом?

Ха. Нашли чем напугать. Регулярно встречаемся. В сновидениях. Развратных. Горячих. Вернее, встречались. Теперь уже нет. А жаль.

Пора исправить расклад. Вернемся обратно. В реальность.

— Я нашел тебя, — говорит барон. — Значит, и он найдет.

— Где я совершила ошибку? — сглатываю. — Когда просчиталась?

Валленберг кладет папку на стол.

— Здесь новые документы. Паспорт, страховка. Даже диплом. Только не советую опять подаваться на учебу в Норвегии. Такси ждет внизу.

— Вы приехали, чтобы лично это вручить? — усмехаюсь.

— А ты бы поверила незнакомцу? — парирует он.

— Вам я точно не верю, — качаю головой.

— Справедливо, — кивает.

— Но не похоже, будто у меня есть выбор, — заключаю с горечью.

— Маргарита Орлова — красивое имя, — пожимает плечами. — Можешь остаться здесь. А можешь принять разумное и выгодное предложение.

— Убегать вечно? — смотрю на него в упор.

— Дать время, — роняет обманчиво мягко.

— Кому? — глаза обжигает боль, однако я не смежаю веки, не разрываю зрительный контакт, глотаю слезы, глотаю ком в горле. — Зачем?

Барон приближается вплотную. Его ладонь опускается на мое плечо. Чуть сжимает, словно желает приободрить.

— Пусть раны затянутся, — произносит тихо.

— Неужели не понимаете? — спрашиваю сдавленно. — Серьезно — не понимаете?! Эти раны не затянутся никогда.

— Тогда чего ты ждешь? — обдает арктическим льдом. — Беги, девочка, беги.

Отпускает. Отстраняется. Отходит в сторону. Окунается в полумрак, царящий в коридоре. Оставляет в объятьях одурманивающего ужаса.

— Кстати, доктор Шпайдель не успел поведать обо всех деталях, — бросает мрачно.

— Что? — запинаюсь. — Откуда…

— Мой внук слишком добр, — звучит нарочито елейно. — Его бывшая супруга отделалась легким испугом.

— Сломанная челюсть, — из горла вырывается истерический смешок. — Ожоги. Не очень-то вписывается в вашу версию той истории.

— Ей повезло, — выдает холодно. — Алекс разобрался с ней уже после выкидыша.

— Вы… вы, — осекаюсь. — Вы как будто сожалеете?

— От меня она бы живой не вышла.

Замерзаю изнутри.

А я?

Я бы вышла?

Дверь захлопывается.

Стягиваю мокрую одежду, бросаюсь к шкафу, действую лихорадочно. Дикая дрожь сотрясает тело. Нужно убираться подальше. Удирать. Немедленно. Сию минуту.

***

Две жизни.

Чужие.

Две чаши весов.

Это вечность.

Я держу папку с новой судьбой в заледеневших руках. Все старые документы собраны в потрепанный пакет, покоятся рядом со мной на заднем сиденье такси. Верное решение на поверхности. Не о чем переживать. Не в чем сомневаться.

Рассеянно слежу за дорогой. Ночные огни ослепляют. Крупные капли дождя хлещут по стеклам.

Я хочу исчезнуть. Раствориться. Сгинуть во тьме.

Моя мечта сбылась.

Нечего желать.

Жалеть.

Моя сказка. Красивая. Дикая. Злая. Тонет в крови, бьется в предсмертных судорогах, вопит в агонии.

Нить оборвалась.

Я хочу сгореть.

Вмиг.

Дотла.

Не сегодня.

Я перебираю документы, складываю в сумку, проверяю, на месте ли находится все самое важное и необходимое.

Вальтер Валленберг не дал никакого совета относительно направления. Предоставил право самой решать, куда двинусь дальше. Настоящее искушение.

Автомобиль тормозит у нужного терминала. Расплачиваюсь с водителем, перебрасываю сумку через плечо, поспешно покидаю уютный салон такси.

Зонт остался в квартире. Как и множество вещей. Путешествую налегке. Ручная кладь, причем весьма скромного размера. Так гораздо проще.

Выбрасываю пакет с ненужными документами в первый попавшийся мусорный бак. Не оборачиваюсь назад. Выдыхаю.

Отлично. Поехали дальше.

Шаг. Еще шаг. Вхожу в здание аэропорта, изучаю доступные направления, определяю наугад. Закрываю глаза, загадываю номер. Пальцем в небо.

Супер. Австрия. Вена. Там я еще не была. А посмотреть надо многое. И попробовать. Особенный кофе. Меланж. Волшебные десерты. Шницель. Штрудель. Тортики.

Что мы говорим здоровому образу жизни? Ничего. Шлём к черту.

Заслуженная компенсация морального ущерба.

Я должна отдохнуть. Похудеть всегда успею.

Покупаю билет на самый ближайший рейс. Улыбаюсь, чувствую воодушевление. Все будет хорошо. Теперь уже точно. Иначе никак.

Отправляюсь проходить регистрацию. Отсутствие багажа заметно облегчает процесс. Прикладываю электронный билет к устройству для считывания кода. Красный крест сменяется знаком зеленого цвета. Продвигаюсь вперед.

Говорят, дело не в дороге, которую мы выбираем. Говорят, то, что внутри нас, заставляет выбирать дорогу. Говорят. Разное. Где правда?

Я кладу свою сумку в пластиковый контейнер, мягко подталкиваю вперед, помогая проехать по стальным роликам. Пока мои вещи сканируют, проверяя соответствие требованиям безопасности, сама прохожу через специальную раму.

Странно. Валленберг вдруг рассказал об истории с выкидышем. Разве важно, когда именно его внук избивал и пытал бывшую супругу? До. После. Разве это вообще нормально? Ничего не меняется.

— Маргарита.

Кто-то касается моего плеча.

Вздрагиваю.

— Вы понимаете по-русски? — спрашивает женщина в форме сотрудника таможенного контроля.

Тупо киваю.

Никак не могу привыкнуть к этому имени.

— Вам придется пройти со мной, — продолжает она.

— Что? — не понимаю. — Что-то не так?

— Пойдемте, — мягко и в то же время жестко берет меня под руку. — Мы обсудим все в кабинете.

— В смысле? — напрягаюсь. — В чем проблема?

Поворачиваюсь и вижу, что мою сумку достают из пластикового контейнера, открывают, изучают с особым пристрастием.

Может, из-за денег? Не помню норму для провоза наличных. Сколько разрешается брать без заполнения декларации?

— Все в порядке, — стандартная улыбка, точно пластмассовая, приклеенная.

— Ну, если честно, — посмеиваюсь. — Не похоже.

— Пойдемте, — повторяет и увлекает меня за собой.

Подчиняюсь. Пожалуй, не стоит сопротивляться в подобной ситуации. Необходимо сохранять спокойствие, держать эмоции под контролем.

Мне подбросили оружие? Наркотики?

В памяти живо всплывает жуткий сериал с Николь Кидман. Гребаный «Бангкок Хилтон». Причина моих детских кошмаров.

Однако кто и когда сумел бы подкинуть хоть что-нибудь? Таксист. Барон Валленберг. Случайный прохожий. Первый встречный человек.

Бред. Ерунда полнейшая. Сумка у меня крохотная, и я ничего особого не брала. Даже новые документы швырнула в мусорный бак. Подстава исключена.

Тогда — какого хрена?

Мозг генерирует тысячу вариантов.

Бурное воображение трудится без устали.

— Проходите, Маргарита, — женщина отворяет дверь, подталкивает внутрь комнаты.

— Что происходит? — во рту убийственно сухо.

— Вам необходимо пройти дополнительный осмотр.

— Зачем? — нервно усмехаюсь. — Я же не…

— Стандартная процедура.

Яркий свет.

Слепит.

Жмурюсь.

— Поверьте, все хорошо, — говорит женщина.

И я совсем ей не верю.

— Система безопасности делает выбор случайным образом, — продолжает она ровным и абсолютно невозмутимым тоном.

— Значит, мне повезло?

— Да, не волнуйтесь.

Моргаю.

— Я спокойна, — бросаю сквозь судорожный выдох. — В чем заключается проверка?

— Раздевайтесь, — следует короткий ответ.

— Нет, — выдаю резко. — На каком основании?

— Если вы не желаете, чтобы вас осматривала именно я, процедуру проведет другой сотрудник, — произносит невозмутимо. — Я приглашу коллегу.

— Стоп, не в том дело, — поднимаю руки, будто сдаюсь. — Я вообще не желаю никакого осмотра.

— Простите, система выбрала вас, — чеканит четко по инструкции. — Нам необходимо осуществить проверку в любом случае.

Прелесть какая. Проще с роботом договориться. Эта дама прямо кремень.

Оглядываюсь. Голые белые стены. Пол. Потолок. Все белое. Пугающая стерильность. Разве только сверкающий черный пластиковый стол выбивается из общей картины.

— Ладно, — вздыхаю и расстегиваю куртку. — Давайте поскорее.

— Раздевайтесь полностью, — уточняет женщина. — Вещи складывайте на стол. Я выйду, вернусь через несколько минут.

— Полностью… даже белье? — мой голос срывается.

— Верно, — говорит сухо. — Обувь тоже.

— А потом?

Она покидает кабинет.

Щелкает замок.

Ну, круто.

Мой первый порыв — мигом броситься наутек. Биться о надежно закрытую дверь. Орать и звать на помощь.

Боюсь, при таком поведении меня сразу заберут в психушку.

Придется имитировать адекватность.

Я выравниваю дыхание. Медленно избавляюсь от одежды. Аккуратно складываю все предметы гардероба на стол.

Меня трясет.

Изнутри.

Жутко.

Черт.

Это аэропорт. Международный. Тут ничего плохого не произойдет. Слишком много народу. Разные важные службы.

Это рядовая проверка. Нет смысла дергаться. Накручивать себя на пустом месте.

Надеюсь, не нужно ожидать дополнительного осмотра слишком долго. В комнате довольно прохладно. Кожа моментально покрывается мурашками.

Расстегиваю бюстгальтер. Укладываю под уже лежащую на столе футболку. Стягиваю трусы, сворачиваю в комок и прячу туда же.

Я подхожу к стене. Опираюсь ладонями о белоснежную поверхность. Пробую сохранить остатки хрупкого равновесия.

Пол неприятно холодит босые ступни.

Лихорадочно дергаю головой.

Прочь дурные мысли.

Это аэропорт.

Повторяю снова и снова.

Наркотики мне никто подбросить не мог. Значит, волноваться не о чем. Пройду дурацкую процедуру и продолжу путь. Через пару часов приземлюсь в Австрии. Доберусь до центра и засяду в кафе на рандеву с безумно вредным десертом.

Утыкаюсь разгоряченным лбом в безупречно гладкую поверхность стены. Дрожащими пальцами рисую рваные узоры.

Пульс резко учащается.

Ледяной пот прошибает плоть.

Я знаю.

Понимаю.

Я чувствую.

Ты не выбираешь дорогу.

Дорога выбирает тебя.

Звук открываемой двери оглушает. Заставляет вздрогнуть. Вжаться в стену. Судорожно затрепетать. Затаиться в ожидании грядущей дикости.

Запах дождя. Гроза. Ураган.

Разряд. Разряд. Разряд.

Ток пробегает по венам.

Я вижу кровь.

На снегу.

Я вижу себя.

Голую.

Я…

— Поздравляю, — говорит фон Вейганд.