Глава 16. Разгон за секунды

Я моментально заливаюсь краской.

Это что, так заметно? У меня грудь небольшая, я думала, что можно и так до дома добраться… Хотя рубашка светлая, она ведь наверняка просвечивает.

Я тут же скрещиваю руки, пытаясь прикрыться, но усмешка Бессонова говорит о том, что у меня это не особо хорошо получается.

– Пойду возьму другую рубашку, – с трудом выдавливаю я из себя. – Более темную, чтобы не просвечивала.

– Не надо, Блошка. – Бессонов ловит меня за талию и притягивает к себе. – Оставь так: хочу на тебя посмотреть. Считай это моим желанием.

– А с чего ты решил, что я должна выполнять твои желания? – фыркаю я, пытаясь сохранять спокойствие, но это очень сложно, когда со спины к тебе прижимается горячая твердая грудь и когда мужской дразнящий запах наполняет ноздри и дурманит, словно наркотик.

– Ну я ведь тебя спас, – низко тянет он, и его теплое дыхание скользит по моей шее, отзываясь мурашками по всему телу. – Что бы ты делала, Блошка, если бы меня не было?

– Если бы тебя не было, я бы вообще не оказалась в такой ситуации, и моя жизнь была бы гораздо спокойнее, – бормочу я, пока мое непослушное сердце ускоряет свой ритм. – Макс, отпусти меня, пожалуйста! Я возьму другую рубашку. Потемнее.

– А мне эта нравится, – нагло заявляет он. – Берем ее.

– И эту юбку, – со вздохом говорю я, сдаваясь.

– Окей. Только она слишком длинная. Скрывает твои красивые ножки. Не хочешь что-то покороче взять?

– Кажется, совсем недавно ты говорил, что у меня ужасная фигура, – напоминаю я, едва справившись с растерянностью от такого внезапного комплимента. – Говорил, что я худая и плоская.

– Это не отменяет того, что у тебя охренительные ножки, – шепчет мне на ухо Бессонов. – И задница классная.

Его бессовестные ладони сползают на мои ягодицы, и я, вспыхнув, отталкиваю его.

– Совсем обнаглел?

– Ещё нет, – весело скалится Бессонов. – Поверь, Блошка, когда я совсем обнаглею, ты это точно заметишь.

Я не знаю, смеяться мне или плакать от его самоуверенности. Как у Бессонова получается быть таким невозможным?! У него разгон от чуткости и внимательности до непробиваемой наглости происходит буквально за секунды!

С ним вообще нельзя расслабиться!

«А ведь тебе это нравится, – шепчет мой внутренний голос. – Правда, Саша?»

Но я делаю вид, что его не слышу.

Все ещё ухмыляющийся Бессонов оплачивает мои покупки – юбку и белую рубашку, а потом мы вместе идём в машину. В руках я неловко комкаю его футболку, в которой я была до этого.

– Я постираю и отдам ее тебе, ладно? – спрашиваю я.

– Оставь себе, – небрежно бросает Бессонов и открывает передо мной дверь переднего сиденья. – Ты в этой футболке смотришься лучше, чем я.

– Не говори ерунды! Где я её буду носить?

– Дома? – предполагает он, а потом в тёмных глазах вдруг вспыхивает что-то жадное и порочное. – Или можешь еще спать в ней. Голой.

– Бессонов! – вскрикиваю я и толкаю его руками в грудь. – Перестань!

– Не собираюсь.

– Макс…

Он вдруг замирает. Взгляд тёмных глаз прожигает меня насквозь.

– Когда ты так меня зовёшь… – хрипло начинает он и замолкает.

– То что? – спрашиваю я, когда пауза затягивается.

– Ничего, – мотает он головой и ослепительно улыбается. – Садись в машину, Блошка.

Я сажусь, и новая юбка сразу же ползёт выше, оголяя колени. Я тут же вспоминаю, что вообще-то на мне с утра ещё были колготки, но я их не купила. Забыла.

Бессонов садится на место водителя, и его взгляд мгновенно прилипает к моим ногам.

Я вспыхиваю и тут же тяну юбку вниз, а он вздыхает и цокает языком.

– Вот ты жадная, Блошка. Жалко тебе, что ли? Ну ладно, я тогда на другое посмотрю.

И переводит нахальный взгляд в район моей груди, где белая блузка так предательски просвечивает.

– На дорогу смотри! – не выдерживаю я. – А то в аварию попадём.

– А ты любишь покомандовать, да? – хмыкает Бессонов, но заводит машину и действительно смотрит на дорогу. Только иногда его ладонь сползает с руля вниз и как бы случайно задевает мою коленку.

Я от этого каждый раз вздрагиваю, точно от удара током, и пытаюсь стукнуть Бессонова по наглой руке, но он всегда со смехом ее убирает.

До моего двора мы добираемся быстро. Даже слишком быстро, и от этого я чувствую какое-то смутное сожаление. Несмотря на весь ужас пережитого, вот это катание с Бессоновым на машине и наш неожиданно откровенный разговор – это было что-то особенное. Что-то, принадлежащее только нам двоим. И мне как будто немного грустно от того, что это сейчас закончится и уже больше никогда не повторится.

– Спасибо, – говорю я. – Футболку могу принести в школу. Ты пойдёшь туда завтра?

– Когда твоя мать уходит на ночную смену? – не отвечая на мой вопрос, спрашивает Бессонов.

– В семь, – удивлённо отвечаю я, не понимая, зачем ему нужна эта информация.

– Окей, тогда заеду за тобой в восемь.

– Зачем?

– Покатаемся.

– Зачем?! – немного истерично повторяю я.

Бессонов вздыхает, а потом наклоняется ко мне и неожиданно ласково касается подушечками пальцев моих губ.

– Ну мы с тобой вроде как мутим, Блошка. Ты разве еще не заметила?

Что?!

Он шутит, да?

Я шокированно смотрю на него и с ужасом понимаю: нет, кажется, не шутит. Его рука с моих губ соскальзывает на плечо, поглаживает меня, а сам Бессонов довольно скалится, видимо, ожидая, что я сейчас буду с ума сходить от счастья.

Но он ошибается.

Очень сильно ошибается.

Я сбрасываю его руку и говорю всего одно слово.

– Нет.

– Нет, не заметила, что мы мутим? – ухмыляется Бессонов. – Я так и понял. Слишком мало опыта, Блошка, да? Ничего, это поправимо. Научу. Ты вроде способная. Целуешься уже гораздо лучше, чем в первый раз.

Он снова тянется ко мне, но я так резко отодвигаюсь, что едва не бьюсь затылком о стекло машины.

– Нет! – выпаливаю я. – Мы не мутим и не встречаемся. Между нами ничего нет, Бессонов. Ты, кажется, что-то перепутал.

Усмешка сползает с его губ, темные брови хмурятся, черты лица становятся резкими и напряженными, и…черт, он так выглядит еще красивее.

Это несправедливо, что Бессонов так хорош! Было бы проще, если бы он был страшным или хотя бы обычным.

– Между нами ничего нет, говоришь, – медленно повторяет он, глядя на меня непроницаемыми чёрными глазами. Колечко в ухе зловеще поблескивает, как у пирата.

– Ничего нет.

– Ладно. Значит, будет.

– Не будет.

– Причина? – резко спрашивает он.

– Ты мне не нравишься.

Я вру всего в одном слове – в этой крохотной частичке «не».

Потому что Макс Бессонов – этот наглый, упертый хам, этот зазвездившийся футболист – мне нравится. К сожалению. Я ничего не могу с собой поделать.

Бессонов вызывающе красив, и трудно не заметить, как часто колотится мое сердце, когда он меня касается. А еще мне нравятся его прямота, его трудолюбие, его взрослость и даже его отбитое чувство юмора, потому что, оказывается, он умеет меня рассмешить.

А еще он спас меня. Вытащил из той жуткой раздевалки и теперь возится со мной. Если даже раньше я его ненавидела, то сейчас не смогла бы. Не после того, как Бессонов избил всех моих обидчиков, а потом нес меня на руках в машину, укутав в свою куртку.

Кто бы устоял?

Но именно поэтому у нас с Бессоновым ничего не будет. Никогда. Я и так оказалась к этой звезде ближе, чем стоило.

Почему он хочет со мной… продолжения? Я его заинтересовала? Понравилась ему?

Хотелось бы, но я себя оцениваю объективно, поэтому вряд ли. Скорее всего просто под руку попалась и показалась интересным трофеем. Вдруг у него еще не было отличниц? Или вдруг в него мокрыми тряпками раньше никто не швырялся? Наверное, когда тебя все хотят, это надоедает. Хочется разнообразия.

Вот только Бессонов поиграет со мной и уедет обратно в свою звездную жизнь. У него ведь все несерьёзно, а девочки для него просто как развлечение. Надоели Насти, Марины, Оли – теперь хочет со мной поразвлекаться.

А я так не хочу.

Я не игрушка.

– Не нравлюсь, значит? – прищуривается Бессонов. – Ври больше, Блошка. Ты меня постоянно глазами облизываешь. И что-то ты не особо сопротивлялась, когда я тебя целовал. Понравилось же?

Пожимаю плечами, стараясь казаться равнодушной.

– Мне не с чем сравнивать, у меня это первый раз было. Может, когда сравню, смогу сказать: понравилось или нет. А пока…

– Это типа ты мне намекаешь, что хочешь с кем-то другим пососаться? – резко перебивает он. – Охренеть. И с кем же, Блошка? С теми, кто у тебя шмотки в мусорку выкинул и ржал над тем, что ты там голая стоишь?

Горло перехватывает от мерзких воспоминаний, и я мотаю головой.

– Нет, – выдавливаю я с трудом. – Ты все не так понял.

– Ну так объясни мне, тупому, – бросает Бессонов, не скрывая своего раздражения.

– А что тут объяснять? Я не хочу с тобой ничего…личного. Вот и все.

– Хочешь, – уверенно ухмыляется он. – Не могу понять, Блошка, кому ты врешь: мне или себе. Думаешь, я не вижу, как ты на меня смотришь? Я же не слепой.

– Не слепой, зато глухой, – огрызаюсь я, потому что у меня уже кончаются силы выдерживать этот разговор. – Я же тебе сказала: нет. А ты как будто не слышишь. Все. Хватит. Спасибо тебе огромное за помощь, но мне пора.

Я дергаю ручку машины, но она не открывается.

Замечательно.

– Выпусти меня, – требую я.

– Мы не договорили, – лениво возражает он.

– Мне домой надо!

– Надо, значит, пойдешь, – соглашается Бессонов. – Обязательно пойдешь. Когда мы закончим разговор.

– Макс, пожалуйста, открой машину, – прошу я, но он не поддается, только задумчиво разглядывает меня своими черными глазами.

– Почему ты такая упрямая, Блошка?

– А ты?

– Вот видишь, как мы похожи, – ухмыляется он. – Только ты рвешься на части, чтобы пятерки получить, а я – чтобы гол забить. В этом я лучший. И если я хочу победить, Блошка, меня ничего не остановит.

– А я тут при…

Я не успеваю договорить, потому что Бессонов резко притягивает меня к себе и затыкает поцелуем. Прижимает свои губы к моим и так нагло проникает языком в мой рот, что я от неожиданности подчиняюсь. И вот этой секундной заминки хватает для того, чтобы меня накрыло его запахом, его животным магнетизмом, и мое тело послушно прильнуло к нему.

Почему я так на него реагирую?

Это просто нечестно. Нечестно, нечестно, нечестно…

Собираюсь с силами и отталкиваю Бессонова от себя. Он поддается. Вижу его довольную ухмылку и практически ненавижу его в этот момент.

– Убедилась? – почти нежно спрашивает он.

– В чем? – хрипло отвечаю я. – В том, что ты меня в который раз насильно целуешь? Да, убедилась. В том, что мне такое не надо? Тоже убедилась. Я тебя хоть раз поцеловала сама? Тогда почему ты решил, что я этого хочу?

Бессонов хмурится, вся насмешливость с него слетает, как шелуха. Кажется, я смогла наконец задеть его.

– Разблокируй двери, – тихо говорю я.

Он с каменным выражением лица нажимает какую-то кнопку. Я дергаю за ручку – дверь поддается. Открываю ее, чувствуя неприятную горечь внутри.

Бессонов мне правда сегодня очень помог, мы могли бы с ним расстаться как друзья. Вот зачем он устроил это сейчас?! Взял и все испортил.

– Еще раз спасибо, – тихо говорю я, обернувшись к нему. – Если больше не увидимся, то хорошей тебе карьеры, голов и все такое.

– Увидимся, – обрывает меня Бессонов. А потом негромко добавляет: – Я не умею проигрывать, Блошка.

– Придется научиться, – вздыхаю я.

А он снова ухмыляется.

– Может быть. Но не в этот раз!