Глава 24. Новые приоритеты

Дверь квартиры я открываю очень тихо, стараясь быть максимально неслышной.

Разуться получается легко, куртку снять тоже, но когда я иду в свою комнату, старый пол вдруг предательски скрипит под моей ногой.

Я замираю.

– Саш, это ты там ходишь? Встала уже что ли? – сонно спрашивает мама из-за закрытой двери зала.

Черт…

– Нет, просто пить захотелось, – вру я.

– Аааа… Ну ладно. Не проспи, тебе через час уже на экзамен вставать.

Час…

Имеет ли смысл вообще спать этот час? Мне кажется, только хуже будет.

– Я, наверное, уже не буду ложиться, – говорю я. – Выспалась.

За дверью зала раздается шум, через минуту на пороге комнаты вырастает сонная взъерошенная мама, закутанная в халат. Она оглядывает меня придирчивым взглядом.

– Какая-то ты вялая, Саш. Может, поспишь все-таки?

– Нет, я уже не усну.

Вернее, усну, едва голова коснётся подушки, но тогда уже не встану. Даже от десяти будильников. Вот только маме знать об этом не обязательно.

– Иди в душ тогда и взбодрись, – велит она и громко зевает. – Я еще чуть-чуть полежу, а через двадцать минут встану и завтрак сделаю. А ты пока повтори теорию к пятнадцатому заданию, про спинной мозг.

Спинной мозг…

Я едва сдерживаю истеричный смех.

Да, пожалуй, сегодня на экзамене только на спинной мозг и можно рассчитывать. Потому что мой головной мозг вне зоны доступа.

Я на автопилоте моюсь, причесываюсь, одеваюсь, на автопилоте съедаю пару ложек овсянки, объясняя маме отсутствие аппетита волнением, а потом иду в школу на ЕГЭ по биологии.

То, что я его не напишу на нужный балл, было понятно еще с того момента, как я согласилась пойти к Максу домой. Но мне настолько на это плевать, что даже удивительно.

Я, с трудом сдерживая зевоту, машинально заполняю бланки. Есть совсем простые задания, их я делаю на автомате. Но как только начинаются задачи, я бессмысленно смотрю на свой лист.

«В некоторой молекуле ДНК эукариотического организма на долю нуклеотидов с тимином приходится 19 %. Определите долю нуклеотидов с аденином (в процентах), входящих в состав этой молекулы…»

Какая доля? Какие проценты? Моя голова ничего не соображает.

Я хочу спать. И я хочу обнять Макса. И даже не знаю, чего мне хочется сильнее.

Когда я сдаю частично заполненные бланки и выхожу из душной аудитории, то первым делом проверяю телефон.

Там два сообщения.

Мама: Позвони сразу как напишешь!

Макс: проснулся и скучаю. ты дома блошка?

Сердце на секунду замирает и сразу же начинает биться с бешеной силой. Как же я хочу ответить ему… Но сначала надо разобраться с обязательствами.

Нажимаю кнопку вызова, мама отвечает после второго гудка. Голос у нее требовательный и нетерпеливый.

– Ну? Как написала?

– Откуда я знаю, мам, – сдержанно отвечаю я, хотя чувствую раздражение. – Результаты будут дней через десять, сама знаешь.

– Ну а по твоим ощущениям как? Все знала?

– В основном, – уклончиво отвечаю я.

– С задачей справилась? – продолжает пытать меня мама. – А в шестнадцатом вопросе что попалось?

– Мам, ну какая разница теперь? – резко отвечаю я. – Я сделала все, что смогла. А теперь хочу отдохнуть.

– Иди домой и отдыхай, кто ж не дает.

По холодному тону понимаю, что мама обиделась, но меня сейчас это не трогает.

– Мы с девочками пойдем гулять, – вру я.

– С какими?

– С Настей и Алей.

– Ну… хорошо, – мама тяжело вздыхает, как будто сделала мне огромное одолжение. – Сегодня так и быть, погуляй. А с завтрашнего дня делаем упор на химию.

Я невесело усмехаюсь.

Химию сдавать нет смысла, потому что биологию я сегодня завалила. Но мама об этом узнает еще через десять дней, так что эта проблема подождет.

«Я в школе, только что егэ написала. Придешь за мной?» – пишу я Максу.

Отправляю сообщение и только потом думаю, не слишком ли навязчиво это прозвучало. Вдруг я все не так поняла, вдруг он вчера просто по пьяни мне говорил все эти слова, а на самом деле…

«Приеду. пять минут и я у тебя, жди на парковке»

Я не могу сдержать улыбку, она сияет изнутри меня, и даже то, что я спала сегодня часа два за всю ночь, никак не мешает мне чувствовать себя счастливой.

Через четыре минуты на парковку заезжает машина Макса. Он выскакивает из нее, оставив нараспашку дверь, и прижимает меня к себе.

– А я думал, – бормочет он мне куда-то в макушку, – вдруг это все тупо сон был… Ну типа я просто раздолбался на мотоцикле и меня вот таким приходом накрыло.

– Тогда накрыло нас обоих, – тихо замечаю я, жадно вдыхая его запах.

Макс сейчас пахнет зубной пастой, свежестью и немного кофе. Интересно, а губы у него на вкус тоже как кофе?

Я робко тянусь к нему с поцелуем, но на полдороге замираю, смутившись. И Макс сам преодолевает эти пару сантиметров до моих губ, целуя меня нежно и уверенно.

– Сашка…

– Я тут…

Я льну к рукам Макса, наплевав на всех, кто может нас сейчас увидеть. Мне все равно. Я слишком соскучилась.

Вдруг он отстраняется и хмурится, глядя на меня:

– Так. Стоп. Я только сейчас допер. Ты писала ЕГЭ?!

– Ну да, – пожимаю я плечами.

– Блошка, ты почему не сказала? Блин! Ты же нихрена не спала сегодня из-за меня! А у тебя же все это важное! Тебе же поступать!

– Все хорошо, – уверенно говорю я.

– Ты все равно написала экзамен на отлично? – недоверчиво прищуривается он. – Даже после ночи без сна? Блошка, да ты гребаный гений.

– Не написала, – качаю я головой. – Я почти уверена, что даже минимума баллов не наберу.

Макс сдавленно выдыхает, ерошит волосы, и с его губ слетает приглушенное грубое ругательство. Он одновременно и злится, и выглядит виноватым.

Но зря он так.

Я провожу кончиками пальцев по его слегка колючей щеке.

– Макс, – мягко говорю я. – Успокойся, пожалуйста. Я вчера немного пересмотрела свои приоритеты. Как и планы стать врачом. Это точно не то, чего я хочу.

– А чего ты хочешь? – все еще напряженно хмурясь, спрашивает он.

– Прямо сейчас я хочу спать. Ужасно хочу.

– Отвезти тебя домой?

– Нет, я… я хотела…

Я краснею.

Господи, это так неловко. Я не знаю, как объяснить, что я хотела бы… уснуть рядом с ним. Где угодно. В машине, в парке, на скамейке, уложив голову ему на плечо…

– Забудь, – быстро говорю я, пряча глаза. – Да, мне надо домой, наверное. И отвозить не надо. Я сама. Сама дойду. Наверное. Я…

– Саш. – Макс ловит меня за плечи, не давая ускользнуть. – У меня дома до вечера никого не будет. Поспишь на моей кровати? Хочешь?

Мне все еще стыдно поднять на него взгляд, горло от волнения перехватывает, но я смущенно киваю. Мы вместе садимся в машину, и рука Макса уверенно лежит на моем колене, изредка поглаживая. От этой нежной, едва заметной ласки я вся расплываюсь и, несмотря на то что ехать минут пять, почти успеваю задремать.

В его квартире тихо. С кухни доносится слабый запах кофе – наверное, Макс пил его утром перед тем, как мы встретились. Отчаянно зеваю. Голова тяжелая, меня клонит в сон так, что я, кажется, могу даже стоя уснуть.

Макс приобнимает меня за плечи.

– Саш, разувайся и сразу в кровать, – его голос теплый, чуть хриплый. – А то ты на ходу спишь.

Я снимаю туфли, которые мама с утра заставила меня надеть, и снова зеваю так широко, что Макс приглушенно смеется.

– Идем уже, соня.

– Я могу в зале лечь, – вяло возражаю я. – На диване. Если так проще будет…

– Кто же тебя теперь на диван отпустит, глупая? – шепчет Макс мне на ухо и вдруг целует в шею. – Приставать не буду, но это пока… Пока ты не выспишься, Блошка…

Я бреду за ним в его спальню и сонно думаю о том, как это все странно. Я сейчас окажусь в постели самого Бессонова, о котором мечтают тысячи фанаток. Но в этой постели я буду просто спать. Во всяком случае пока…

Макс снимает с кровати покрывало и небрежно швыряет его в угол, потом откидывает одеяло.

– Подушка одна, можешь забрать ее себе на правах гостьи, – усмехается он.

– А ты? – спрашиваю я.

– Я обойдусь.

– Но…

– Давай, Блошка, ложись уже, не спорь.

Я машинально начинаю расстегиваю пуговицы на жесткой белой рубашке, а потом вдруг до меня доходит, что я тут не одна, и щеки густо заливает краской.

– Ой, прости. Я лучше не буду раздеваться, так лягу.

– Твоя рубашка не выглядит как то, в чем удобно спать, – хрипло замечает Макс. – Хочешь мою футболку?

– Хочу.

Он кивает, отходит к шкафу, роется там и кидает мне мягкую серую футболку с логотипом какого-то футбольного клуба. Она тонко пахнет порошком и немножко Максом. Такой пряный, едва уловимый запах, от которого мне вдруг становится тепло и спокойно.

– Могу отвернуться, пока ты будешь переодеваться, – говорит Макс и с мягкой усмешкой добавляет. – Не хочу, но могу.

– Можешь… – мне трудно это выговорить, но я смущенно продолжаю: – Можешь не отворачиваться…

– Это мне на Новый год, да? – ухмыляется он.

– На день рождения, – парирую я, стараясь не показывать смущения, и неловко расстегиваю рубашку.

От взгляда, который я на себе чувствую, у меня горит огнем все тело, и если бы я так сильно не хотела спать…

Оставшись в одном лифчике, я аккуратно кладу рубашку на стул и слышу, как Макс с шумом втягивает воздух.

– Блошка, – хрипло просит он. – Надевай скорей футболку. А то я не выдержу…

– Не нравится? – с робким кокетством спрашиваю я.

– Издеваешься, да?

Макс мгновенно оказывается около меня, берет мое лицо в свои ладони и целует так жадно и голодно, что у меня колени подгибаются. Потом он хватает свою футболку и сам ее на меня натягивает.

– Вот так, – шепчет Макс и снова меня целует. – А то я себя переоценил, походу.

– Мне еще надо юбку снять, – шепчу я. – И колготки.

– Нет, ты точно издеваешься…

Когда я наконец забираюсь в его кровать, одетая только в нижнее белье и его футболку, Макс едва с собой справляется. Но справляется.

Он задвигает шторы, погружая спальню в полумрак, потом садится на край постели и нежно проводит кончиками пальцев по моей щеке, убирая прядь волос с лица.

– Спи, – шепчет Макс.

– А ты?

– А мне, кажется, нужен холодный душ, – с ироничным смешком говорит он.

– Но ты придешь?

– Приду.

Я хочу дождаться его, но проваливаюсь в сон почти сразу.

Просыпаюсь от непривычного тепла. Макс рядом, он обнял меня, притянул к себе. Его дыхание ровное, но чувствую – не спит. Осторожно прижимаюсь ближе, впечатываюсь лбом в его ключицу.

– Спи, Блошка, – его губы ласково касаются моей макушки, и я снова тону в темноте.

Мне снится что-то жаркое, сладкое, я прижимаюсь ближе к Максу – даже во сне я знаю, что это он спит рядом со мной – и качаюсь на волнах нашей уютной теплой близости.

Так хорошо было бы подольше остаться в этой темной спальне, где смешалось наше дыхание, но внезапно распахивается дверь, а через секунду меня вырывает из сна резкий громкий голос.

– Максим! Максим, это что такое?

Я в ужасе подскакиваю. На пороге стоит высокая женщина с обесцвеченным каре, неестественно гладким лицом и алыми губами. Это Татьяна Георгиевна Бессонова. Главврач городской больницы, начальница моей мамы и… мама Макса.

Ох, что же теперь будет?!

Я пытаюсь встать, но Макс тут же крепко сжимает меня в объятиях, не давая вырваться, и лениво смотрит на маму.

– Привет, ты могла хотя бы постучаться. А то мы вообще-то не одеты.

– Максим, я повторяю, – чеканит она. – Почему я должна смотреть в своем доме на это бесстыдство?

– Ну так отвернись и не смотри, – предлагает ей Макс и широко зевает.

– Мы же договорились, Максим. Договорились, что ты не будешь таскать домой всяких… Всяких таких. – Ее губы презрительно кривятся. – Чтобы через пять минут этой прошмандовки тут не было, ясно тебе? Пусть идет, откуда пришла.

– Выбирай выражения, – вдруг резко перебивает ее Макс. А я с жалобным всхлипом втягиваю в себя воздух, понимая, что до этого момента не дышала. – Саша – моя девушка, она устала после экзаменов, ей надо поспать. Так что никто никуда не идет. И закрой дверь с той стороны, мам. Ясно тебе?