Глава 20

Зоя так устала, что у нее не осталось сил даже испугаться. Отложив ложку, она спросила притаившегося в углу Любомира: – Плов будешь? – Буду! – бодро ответил тот и переместился за стол. Бублик сонно приоткрыл один глаз, оглядел гостя и снова зажмурился. Тоже, наверное, устал. Брякнув перед Любомиром тарелку, Зоя сообразила, что у нее появился отличный шанс выяснить, что же не так с ее готовкой. Если Любомир сейчас откажется есть, то у нее какой-то неправильный плов. А если съест, то ей достались какие-то неправильные стражники. Капризные и избалованные. Сухарями и солониной, по всей видимости. Любомир занес ложку над пловом с выражением обреченности на лице, словно его не ужином кормили, а заставляли прыгнуть со скалы. Медленно прожевал, вытаращился на Зою с выражением крайнего удивления на лице и изрек: – Слушай, а ведь вкусно. – Раз вкусно, так ешь, – сказала Зоя. Усталость навалилась на плечи бетонной плитой, разговаривать совершенно не хотелось. – А мужики боялись, – пробубнил Любомир, быстро-быстро работая ложкой, словно боялся, что Зоя передумает и отнимет тарелку. – Ну и дураки, – машинально ответила Зоя. – Тебе еще компота налить? – Мне налить, – сообщил Виктор, неслышно спустившийся по лестнице. – И, честно говоря, я рассчитываю получить какой-нибудь ужин. – Извините, есть только оладьи и бутерброды, плов закончился, – сообщила Зоя, и тут до нее наконец дошел смысл последней фразы Любомира: – Так, стоп, что значит – боялись? – Потом поговорим, – покосившись на Виктора, пообещал тот. – Эй, эй, куда ты миску к себе подвинул! Это на всех! В дележке оладьев решил поучаствовать и Бублик. Подошел к столу, тихо гавкнул и вежливо повилял хвостом. Виктор протянул ему оладушек и, с интересом взглянув на Зою, сказал: – Какой у вас домашний питомец эм… оригинальный. Как вам это удалось? – Я ему на хвост наступила. В поле, в темноте. Любомир закашлялся, Виктор непонимающе заморгал, а Зоя почувствовала, что начинает закипать. Как надоели эти недомолвки и намеки! Все кругом что-то знают, одна она как дура. Нужно прижать Любомира к стене и заставить его ответить на все накопившиеся вопросы, даже глупые. Она, в конце концов, головой ударилась и память потеряла, ей можно. Доев все, что было на столе, бравые работники полицейского управления отбыли в ночь, тихо переругиваясь. Зоя толком не поняла, что у них вчера произошло. Кажется, один поисковый амулет они потеряли, а второй сломали, и теперь делили оставшийся. Вернуться назад они планировали перед рассветом, никаких срочных дел больше не было – посуда не в счет – и Зоя с чистой совестью отправилась спать. Проснулась она от того, что кто-то похлопал ее по плечу. С трудом открыв глаза, Зоя уставилась на Веру Павловну. Бывшая соседка стояла возле ее кровати, прямая, как палка. Пляшущее пламя свечи, которую Вера Павловна держала в руке, превращало ее лицо в гротескную маску, словно вырезанную из темного дерева. – Вы что-то хотели? – неприязненно спросила Зоя, усаживаясь на постели и натягивая одеяло повыше. Ночная гостья медленно покачала головой и истаяла в воздухе, оставив после себя легкий запах горячего воска. Зоя откинулась обратно на подушку, поворочалась, устраиваясь поудобнее, потом сдалась и запустила по комнате стайку светящихся шариков. После визита Веры Павловны сон как рукой сняло. Вставать? Или попытаться заставить себя поспать еще немного? Не хотелось ни того, ни другого, и Зоя решила почитать в постели. Конспекты и учебник остались в крохотной кухне-гостиной, зато на тумбочке обнаружилась кулинарная книга, которую Зоя притащила из кладовой. Сначала она лениво перелистывала страницы, рассматривая явно вручную раскрашенные картинки. Потом, уловив некую странность, открыла оглавление и долго и внимательно его изучала. Потом захлопнула книгу, подумала, снова открыла и полезла в раздел «Блюда из круп». Пшенная каша. Рисовая каша. Гречневая каша. «Для приготовления каши берется чистая колодезная вода и соль в указанном в рецепте количестве. Соль не обладает собственным вкусом, а только подчеркивает аромат крупы и помогает ему раскрыться в полной мере. Масло в горячую кашу следует класть аккуратно, по куску в каждую тарелку, ни в коем случае не перемешивая, дабы понятно было, что в готовом блюде нет ничего лишнего али вредоносного». «Мясо надлежит очистить от пленок, тщательно вымыть и, дождавшись, пока вода закипит, аккуратно погрузить его в котел и варить, пока оно не станет мягким. Незадолго до окончания варки следует добавить соль и очищенную от шелухи луковицу. Потом, дождавшись, пока котел немного остынет, следует вынуть мясо, а получившийся отвар вылить, ибо в пищу он не пригоден. Птицу варят целиком, подают на большом блюде и делят на части, раздавая получившиеся куски едокам, дабы все видели, что была она не порченная». Странные тут кулинарные традиции, конечно. С чего бы такая зацикленность на свежести продуктов? Ответ на этот вопрос нашелся в разделе «Уложения о подготовке продуктов к употреблению». Таким незамысловатым образом жители этого мира защищались от сглаза и порчи. Ляпнет так староста в сердцах, разгружая мешки с продуктами, «Чтоб вы подавились» – и те, кто будет есть кашу из этой крупы, непременно подавятся. Пожелает что другое – и оно исполнится. Да только каша из такой крупы будет невкусной, с характерным запахом. Потому и были запрещены добавки, чтоб не маскировали нехорошее. Не липли сглаз и порча только к травам, фруктам, муке и луку. И с готового хлеба вся порча слетала. Зоя так и не поняла почему. Отбросив кулинарную книгу в сторону, Зоя нервно рассмеялась. Да уж, неловко вышло. Как бы стражники не решили, что она пыталась их сглазить. Всех разом, чтобы потом пять лет с готовкой не возиться. Хорошо хоть, компот пьют и не боятся, что им туда что-то подбросят. Немного подумав, Зоя решила, что идти против системы нет никакого смысла. Хотят кашу на воде – будут есть кашу на воде. Нормальной еды она себе отдельно приготовит. Хотя, конечно, очень обидно, что стражники не оценили ее стараний. Глаза начали закрываться и Зоя, погасив огоньки, уютно укуталась в одеяло. Можно еще немножечко поспать, а потом закончить уборку, вымыть посуду и сварить привычную стражникам кашу. Сознание начало медленно уплывать в причудливый мир сновидений, и Зоя не сразу поняла, что отвратительный громкий звук ей не мерещится. Сторожевое заклинание явно сошло с ума. Шепотом помянув нехорошими словами его создателей, Зоя вылезла из постели, завернулась в плащ и тихо спустилась по лестнице. В обеденном зале творилась какая-то чертовщина. В приоткрытую дверь Зое был виден мерцающий желтый кокон, в котором барахталась похожая на человеческую фигура.