Глава 19

Михаил – Так ты не врал?! – восклицает Юля, заваливаясь в кабинет и чуть не падая. Ее подталкивает свора других детей, что тоже чуть не валятся на пол. Похоже, они всей кучей подслушивали. – Ты и бассейн для нас капаешь и дома новые строишь?! – восторженно и с каким-то облегчением спрашивает она. Хотя, это больше похоже на утверждение. – Он же не врет? Последнее обращение относится к директору. – Не врет, – слегка улыбается тот с неким снисходительно-умилительным и по-отечески добрым выражением на лице. – Совсем совсем не влет? – уточняет крошечная малявка рядом с Юлей. – А что еще вы будите строить? – задает вопрос какой-то мальчик. – Много что буду, – усмехаюсь я. – Вам всем понравится. – У меня есть новый план! – восклицает Юля. И обращается к ребятам. – Все за мной! Уже выбегая оборачивается ко мне просьбой, что звучит почти как приказ: – А вы никуда не уходите! Когда почти все дети выбегают, замечаю все еще стоящую в кабинете малявку, что не выговаривает «р». Та во все глаза рассматривает меня и решает снова что-то спросить. – Дядя, тепеля доблый котолый, ну сказыте, так можно лыбу ловить в бассейне или… Тут вернувшаяся Юля хватает малявку за руку и утаскивает за собой, напоследок повторив: – Не уходите! И все, след простыл. Топот ног удалился, будто не было. Ефим Аркадьевич тяжело вздыхает и проговаривает: – Свалить бы подальше, пока буря не утихнет. Чувствую, добром затея этой негодницы не закончится. Или погромом в моем кабинете. – Так вы тут директор, – напоминаю ему. – Как бы ваша компетенция усмирять всех этих негодников, воспитывать. – Да, понимаю, – отмахивается он. – Просто у меня, как бы сказать… Патологическое неприятие ссор. А ругать детей не могу чуть ли ни на генетическом уровне. Даже более взрослых. Все для меня пусечки и милашки. И жалко. Ни громко накричать, ни наказать, ни, уж точно ни как, физически воздействовать. – Как же с вас веревки еще не вьют? – удивляюсь я. – Как же не вьют? Конечно, вьют. Но Светлана Дмитриевна помогает. А еще для воспитательных целей и сурового воздействия на детей у меня есть Тамара Леонидовна. Она мой щит и меч карающий. – Она то да, – издаю смешок, – тот еще зверь. – Пронин, – неожиданно за спиной слышу знакомый и почти не изменившийся за много лет голос Цербера этого заведения, – Даже не удивлена от тебя слышать всякие гнусности. Как и не удивительно, что ты превратишься в мерзкого человека, что решит разрушить дом, в котором рос. И лишит его многих бедных и ни в чем неповинных детей. Ты всегда был той еще занозой. Жизнь тут всем портил. Особенно мне. Что ты тут забыл? Решил поиздеваться? – Все не так, Тамара Леонидовна, – директор как-то нежно обращается к Церберу, – оказалось он, наоборот, помогает. Вы только взгляните на план будущего комплекса, жилых корпусов и других зданий. – Не поняла? – брови женщины ползут вверх. Удивить ее сложно. Мне всего несколько раз удавалось за свое детство, проведенное в этих стенах. Больше никому. – Тамара Леонидовна, извините за прошлое, – искренне произношу я. – Характер у меня такой, хулиганистый. И я задалбывать люблю тех, кого люблю. – Что? – она удивляется еще больше. И даже моргать начинает от неожиданности. – Кого любишь? И да, ни разу не слышал, чтобы кто-то из детей хоть раз говорил ей, что ее любит. Слишком суровая, строгая. Никого к себе не подпускает, не показывает нежность. Но с возрастом, часто обдумывал поведение разных людей. И понял, что, несмотря на строгость и суровость, она любит детей. Причем, всех. Даже таких придурков, у которых в пятой точке тротиловая шашка, каким был я. Просто не умеет проявлять свою любовь и заботу, как другие. Только через свою строгость. И несмотря на наказания и чрезмерную строгость ко мне, она помогала. Своими суровыми наказаниями и наставлениями заставляла смотреть на все свои действия с другой стороны. – Тамар Леонидовна, – продолжаю я, – уважение и любовь к вам не позволяют оставить вас без нового комфортного кабинета. Я уже Ефиму Аркадьевичу показал план и дал выбрать, где лучше разместить его кабинет и администрацию. Вам тоже нужно выбрать, где вам будет удобнее… – Так! – резко прерывает меня женщина. – Хватит тут отвлекать меня от дел! Так же резко отворачивается и чуть не выбегает из кабинета. Но я успеваю заметить, как глаза женщины увлажнились. – Никогда ее такой не видел, – не веря качает головой директор. Решаю не развивать тему. Дел у самого еще вагон и маленькая тележка. Решаю побыстрее закончить с уточнениями и уходить. И даже почти успеваю. Дверь в очередной раз распахивается. Как ее еще не оторвали. – Вот, он, мам! – указывает на меня пальчиком Юля. – Я же говорила, что не убежит! И мне: – Скажи, что не обманывал! Что ты все это нам строишь! Что ты хороший! – Холосый, холосый! – радостно хлопает в ладоши малявка. После спрашивает старшую подружку: – Теперь можно твою маму зынить на холосом дяде? Хотю на свадьбе гулять!