Глава 11

День четвертый

На работу я конечно опоздала. Ввалилась в офис растрепанная и злая, как стая дворовых псов. А как иначе, трудно быть доброй, если первую часть ночи кровать мне казалась жертвенным алтарем, раскаленным добела садюгой палачом, а вторую часть ночи я таращилась в потолок, а точнее пересчитывала вечно падающие висюльки на идиотской люстре, которую я не помню как купила, ослепленная блеском фальшивого хрусталя. Словно бог разума лишил. В конечном итоге я просто моргнула в шесть утра, а время, зараза, сделало часовой скачок вперед. Может, конечно меня иноплатяне похитили. Они обычно мутя с пропажей часов. А что, с них станется. А потом решили, что не вывезут сто кило красоты, и позорно вернули мое бесчувственное тело. От греха подальше. Куда им доходягам зеленым столько счастья? Короче в издательство я ввалилась взмыленная, как абиссинский скакун и застала картину достойную кисти великого Репина под названием «Совет в Филях»

В роли Барклая де Толля выступала яростно жестикулирующая секретарша Леночка, собравшая вокруг себя всю женскую часть коллектива, внимающую ей с открытыми ртами. Даже баба Дуся, наша уборщица, которая по моим подсчетам еще мыла туалеты в царском дворце, во времена самодержавного, и активно скрывающаяся от разыскивающих ее на том свете с фонарями озадаченных чертей.

— И короче, заходит такая фря — задохнулась Ленуська, с торжеством обведя взглядом замершие ряды восхищенных слушательниц, — ресницы по метру, ногти, ну чисто сабли, титьки — во! — раскинула она руки так, словно хотела обнять бочонок с вином. Я сразу представила себе сисястую годзиллу, моргающую метровыми метелками, расхаживающую по нашему зданию и поежилась.

— Да неужели ж такие? — вякнула Клавдия Егоровна, затюканная мужем, серая мышь, работающая бухгалтером. В ее представлении такой груди просто не могло существовать в природе, по аналогии с прыщами торчащими из ее цыплячьей грудной клетки. Леночка испепелила несчастную, посмвшую ее перебить.

— Кого обсуждаете? — бодро спросила я, прекрасно зная кому моют кости кумушки.

— Босс наш новый, невесту свою явил коллективу, — хмыкнула Катерина, по хлебнув кофе из моей любимой чашки, которую я кстати, как зеницу ока берегу, и даже себе позволяю ее трогать только по праздникам. Вот хищинца, руки загребущие. Ну ничего, я ей чуть позже объясню, что чужое не хорошо брать. Катька видимо что то почувствовала, а может испугалась, увидев как ходят мои ноздри, как у быка на корриде, и покраснев лицом закашлялась. Видно поперек горла ей кофий.

— Ага, ага, — как китайский болванчик закивала головой Лнеуська и снова раскинула руки, затрясла пальцами, пытаясь показать насколько прикрасна обоже босса, подкрепляя хаотичные жесты нечленораздельным мычанием. — А еще, ее зовут Марта. — забила последний гвоздь в крышку гроба протвная Ленка. Тут же повеяло хрустальной весной, тонким ароматом первых одснежников и свежестью. Везет же кому то с именем, не то что я — Юлька-писюлька, как меня дразнили в школе.

— Ну все, теперь заживем, — кликушески вздохнула Клавдия Егоровна, — по струнке будем кандылять, помяните мое слово.

— А, какого хрена краса ненаглядная в офисе забыла? Пусть и милуются дома. — спросила я, чувствуя, как кипит мой возмущенный наглостью нахала и долгим созерцанием псевдо хрустальных висюлек, мозг. — Мне видимо придется ему объяснить, что нельзя путать личную шерсть с государственной.

Я подскочила на месте, готовясь принять низкий старт, и уже почти добежала до двери, когда услышала оклик Катьки.

— Юль, она приехала проводить с нами тренинги, тимбилдинг, все такое. Так что, придется терпеть. Новые технологии, мать их за ногу.

— Если это больно, тимблядинг этот, уволюсь к чертовой бабушке. Новую работу найти, раз плюнуть, — заорала Баба Дуся, в силу преклонного возраста слегка глуховатая на оба уха. Да что там, она глуха, как сыч, но странным образом слышит все, что не предназначенно для ее ушей, — и пусть только попробует до моего инвентаря дотронуться, — оскалилась баба Дуся, показав миру одиноко торчащий из десны зуб, — не погляжу, что с начальником чпокается, враз все космы повыдеру.

— Ага, и в швабру свою лысую вставишь, а то скоро дерявяхой по паркету шкрябать начнешь. Кому нужен твой хабар. И бога ради, скажи, кеске се «чпокаться», и где ты нахваталась этой пошлости? — заржала Катька, прекрасно зная, откуда в лексиконе уборочного мастодонта чудесное словечко, означающее на молодежном суахили соитие. Баба Дуся страстная поклонница канала ТНТ, и Паши Воли. Потому выражается божий одуван, как гопарь с района.

А я представила, как невеста Захара, под покровом ночи, крадется по непромытым коридорам издательства к кладовке, скрытой под зачуханной лестницей, чтобы стырить Дусино цинковое ведро, купленное ею в далеком пятьдесят восьмом году, и оберегаемое, как зеница ока, и нервно хохотнула.

— Все, хватит лясы точить. По матрешкам, — включив начальника рявкнула я, посмотрев в осунувшиесся от расстройства лица сослуживиц, и посмотрела на них самым своим зверским взглядом. — Работа сама не сделается.

Я пошла в кабинет, чувствуя спиной змеиные взгляды офисных сплетниц. В душе царил хаос. Ну и пес с ним. Пусть его хоть разорвет, этого трижды клятого, гада. Ясно теперь — ему курицы нравятся, а я то кобыла, так что мне на этом свете, фиг чего светит. Я уселась в кресло, и попыталась сосредоточиться на работе, но дурацкие мысли, никак не желали сдавать своих позиций. Ручка, которую я нервно вертела в руке, жалобно крякнула, и я почувствовала, как по моим щекам горохом покатились слезы, увидев уродливую кляксу растекающуюся по симпатичному, белому кардиганчику, купленному мной в Париже год назад. Схватив со стола упаковку салфеток, я начала судорожно вытирать пятно, размазав его еще больше, как умная собачка Соня разлизала варенье по скатерти, за что потом нехило отгребла от хозяина. Блин, опять не туда. Мысли, как блохи скачут. И почему со мной вечно происходят подобные неприятности? В церковь, что ли сходить. Хотя бабуля Остроумова, сказала, что меня туда не пустят, я им испорчу ауру своей неуклюжестью. Врет наверное. Хотя, ее то прогоняют из храма всегда. Вот бы узнать почему.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌Костеря на чем свет стоит производителя адских писалок, и размышляя на теологические ткмы параллельно, я как всегда прощелкала момент, когда дверь в мой кабинет без стука распахнулась, и на пороге возник Завьялов, собственной персоной. Ну, как я и говорила, невоспитанный, офигевший нахал.

— А если я тут голая? — вызверилась, понимая, что выгляжу глупо в уделанной кофте и с зареванным лицом, которое от слез всегда становится похожим на подушку. — Вас стучаться не учили? — поинтересовалась ворчливо вытирая щеки салфеткой, отвернувшись к стене, вот еще, слез он моих не видел.

— Я стучал. Но видимо вы настолько заняты очередной своей глупостью, что ничего вокруг не слышите, о глазам вижу.

— Говорите зачем пришли, и уходите, у меня нет времени, — повернулась я к Захару. Что то в его лице мне не понравилось. Может то, что он несколько раз пдмигнул мне. — Вы со мной флиртуете? — ошеломленно спросила я.

— Нет, у вашего босса нервный тик, — услышала я звенящий женский голос. Интересно, когда эта женщина появилась в моем кабинете? Или пришла вместе с Завьяловым. Я уставилась на пришелицу, и поняла — это фиаско. Имя Марта шло ей невероятно. Облако белокурых волос, фарфоровая, словно подсвеченная изнутри кожа, талия, как у осы. Дыша духами и туманами, как говорится. Я даже пожалела, что я не мужик, а то бы пустила до полу слюни. Портило общее впечатление капризно — злое выражение красивого, но какого то неестественно кукольного лица.

— Эту, что ли, ты в директора филиала прочишь? — капризно спросила красавица, глядя на меня, как на лишаястого щенка, с брезгливостью и высокомерной жалостью

Блин, красотка конечно, но вызывает во мне глухую ярость. Интересно, это что такое, почему мне настолько не все равно, что она по хозяйски прижалась к Завьялову крепким бедром, обвив его рукой с идеальным маникюром за талию. Тоже мне, мадам Фу-фу. «Права была Ленка, тягаться нам с ней, заведомо проигрышное занятие» — уныло подумала я, рассматривая обтянутую дорогущей водолазкой крупную грудь Марты, с просвечивающими сквозь ткань, выпирающими сосками. Дамочка явно лифчики не признает.

— Меня вообще то, зовут Юлия Павловна, — буркнула я, протянув руку для приветствия, которую эта горная козлиха проигнорировала, заставив меня задохнуться от злости и обиды.

— Мне по фигу, — брезгливо сморщила она идеальный нос, заправив за маленькое ушко белокурый локон. Ногти и вправда у дамочки зачетные, длинные, вымазанные ярко красным лаком, подозрительно напоминающим кровь невинно убиенных грешников. Да ее наверное даже черти бы не стали в аду терпеть, дали бы пинка под кругленькую, аппетитную попку. Завьялов нервно моргнул. Ситуация его явно раздражала, и катализатором раздражающим начальника, явно являлась я. Вон, даже глаза отвел, не желает смотреть мне в лицо.

— Вам, что — то не нравится? — голосом бабули Остроумовой спросила я, выдвинув вперед челюсть. Фамильная гримасса моего отца, приводящая в трепет лошар соперников, однако не произвела на чертову Барби никакого впечатления.

— Нам нужно обговорить условия сотрудничества, — сказал Захар, все еще пряча глаза. Он смотрел на все в моем кабинете, кроме меня, словно боясь испачкаться. «А может просто невесты своей боится» — осенило меня. Удовлетворившись догадкой. — Давайте обсудим это за ужином.

— Ты с ума сошел? — взвизгнула Марта, — хочешь меня заставить жрать с обслугой?

Завьялов помощился, а я поразилась его выдержке. Даже мускул на лице не дрогнул. Только когда он случайно посмотрел на мою физиономию, глаз начальника дернулся. Ничего себе, он мне подмигивает?

— Я не ужинаю с кем попало, — уставилась я на нахалку с выражением лица свирепого викинга готового к битве. Если бы взглядами можно было убивать, мы бы наверное сцепились с начальничьей невестой в сабельном бою, высекая из орудий миллиарды искр. Красотища. Но, честно говоря, впервые в жизни я начала сомневаться в своей неминуемой победе. Об глаза Марты можно было разрезаться напополам. Интересно, и чего она на меня взъелась? Разве что правда, у нас с ее женшком, что — то было, и она волшебным образом об этом узнала. Другого объяснения найти я не могла. Да ну на фиг, уж такое то я бы точно запомнила. Наверное.