Глава 17

— Мама, мать твою, — простонала я, не сводя глаз с ее ног, — я думала, что отец сошел с ума, а теперь вижу, что у нас это семейное. Вы больше не разводитесь?.

— Почему это? Я подала на развод. Не желаю больше иметь ничего общего с этим извращенцем. Надо же, что удумал, заставляет меня заниматься с ним сексом, только обувшись в эти идиотские баретки. Хотя, надо заметить, что они невероятно удобны.

— Вы что, все еще сексом занимаетесь? — опешила я. Я то думала, что динозавры не сношаются, а тут такое откровение. Боже мой, я прозрела.

— Ты чего, мне всего тридцать восемь. Конечно у меня есть потребности, — надула губки мамуля.

— Мама, — закатила я глаза, — что ты врешь, тебе давно не тридцать восемь.

— Ну хорошо — сорок.

— Мама, мне двадцать пять, если ты умеешь считать, то это означает одно, ты была малолеткой рожая меня, а это между прочим просто отвратительно, — ехидно ухмыльнувшись, сказала я, наблюдая, как дергается щека родительницы.

— Ты. Раз такая умная, сама и посчитай, — нервно хмыкнула она, зло отшвырнув от себя недоеденный плод, который сбил трущегося у наших ног найденыша, словно кеглю, и откатился под кровать, откуда тут же донеслось утробное чавканье.

«Это верно кости гложет, красногубый вурдалак» — пронеслась в голове дурацкая фраза. Надо же, откуда только появляются в моей голове все эти дебильные мысли, когда надо думать совсем о другом. Например, как не пасть смертью храбрых от рук любимой подруги, несправедливо мной обиженной, и вправить мозги ненормальным, под старость лет сошедшим с ума родителям. Хотя, если подумать, матери всего сорок пять, а отец в свои пятьдесят выглядит, как мачо с картинки, правда у него не достает нескольких зубов, но это лишь придает ему еще больше шарма. Поклонницы визжат, и гроздями вешаются ему на шею. Да и как тут устоишь.

— Туфли эти дурацкие, — ныла в это время мама, — придумал какой то модельер, специально для ночных фей. Ну ты понимаешь, о чем я. Так вот, представь, кем меня твой папуля считает.

— Нет, мам, ну что ты, папа тебя уважает, — завела я.

— в таком случае, значит он представляет не меня себе, а какую нибудь заморскую проститутку, — вызверилась родительница, широко раздув ноздри. — Хрен редьки не слаще. У тебя переночую. И ради бога, нужно дать имя этому несчастному, и начинать его воспитывать, иначе он тут все зассыт, — показала она глазами на котенка, старательно метящего территорию. Блин, сегодня точно покоя не жди, потому что Алиса Моон привыкла к комфорту, требует постоянного внимания, и капризна до неприличия.

Катька кстати, так и не приехала. Я позвонила ей вечером, в перерыве между массажем, который моя любимая мамуля заставила меня ей сделать, и проветриванием комнат, от ее вонючих сигарет.

— Ты чего не явилась, — спросила я шепотом.

— Обиделась, — радостно откликнулась Катька, а я услышала несущийся фоном мужской голос. Вот ведь, овца. «нас на бабу променял» — как сказал бы мой папа. Ну точно с Палычем у нее шуры муры. Его гнусавый голос можно узнать из тысячи.

Заснула я уже под утро, чувствуя, как копошится в моих волосах маленький котенок, явно устраивая из них себе гнездо. А мы с мамой его назвали Гимлером, кстати, потому что есть в нем, что то непостижимо арийское. Может быть его белизна, в купе с синими, не кошачьими глазищами.

День шестой (Лучше бы я вчера умерла)

Мне снилось, море. Теплые волны, почти горячие, накрывающие с головой мою хорошо постройневшую тушку. Даже купальник — бикини, не впивался в целлюлитные мои бока, оставляя на них уродливые бордовые полосы. Очередная волна окатила мои волосы, и в нос проник отвратительный аромат кошачьей мочи, от которого я собственно и проснулась.

— Сволочь, — заорала я, выковыривая из шевелюры сопротивляющегося Гимлера. Правильно мы его окрестили. Фашист он и есть фашист. Мамы уже не было. О ней напоминала лишь стопка блинов, оставленная на кухонном столе, и порядком ополовиненную наглой Марусей, с которой мне пришлось вступить в битву, проходя мимо кухни. Псина обиделась, лишившись вкусняшки, и гордо удалилась, покачивая объемной филейной частью своего организма. Точно, сейчас стоит мне скрыться в ванной, вернется, и дожрет, ничего мне не оставит. Убрав блины на холодильник, я пошла отмывать голову от кошачьих ссак, но дойти не успела. Телефон зазвонил резко, и я вздохнув остановилась. Точно, денек сегодня будет жарким. Я уставилась на дисплей, на котором высветилось «Завьялов», и выждав еще несколько гудков, чтоб не думал, что я только и делаю, что жду его звонка, сняла трубку.

— Юлия Павловна, — ах какой голос, бархатный, с едва заметной хрипотцой, как говорит мама, я б ему отдалась. Говорить мне правда не хотелось, было откровенно стыдно за вчерашнее, но врожденная вредность взяла верх над стыдом и разумом.

— Мы, кажется уже разобрались с моим именем, — зловредно прохрипела я в трубку, с удовольствием отметив, что начальник смешался, но, как-то быстро взял себя в руки.

— Ах, да, простите, Джулия, — ехидно продолжил он, — я жду вас в офисе, это срочно. Сева уже у вашего подъезда. Я думаю вы обрадуетесь внеочередной встрече с вашим обоже.

Боже, вот же гад, а. Все таки припомнил мне вчерашнее фиаско. Хорошо же я выглядела с клюшкой, гонясь за голым дураком. Оооооо. Позорище. И ведь ничего не скажешь.

— И зачем же, позвольте узнать, я вам понадобилась. Опять будете упражняться в остроумии, по поводу моей фигуры, или вашей Марте срочно понадобилась девочка для битья. Так в таком случае, вы не по адресу. У меня, знаете ли, нервы и рука тяжелая.

— Это я уже понял, — совершенно серьезно ответил Завьялов, — просто клиентка требует именно вас. Уж не знаю почему. Но эта сделка может существенно улучшить финансовое положение вашего издательства. И укрепит ваши позиции в нем. Я сейчас ясно выразился, или вы опять услышали в моих словах, какой то скрытый сексуальный подтекст, и снова будете угрожать мне судебными разбирательствами?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌Надо же, запомнил. Злопамятный какой. Ну ладно, я отомщу, и мстя моя будет страшна. Пока, правда, не знаю как, но Завьялов умоется кровью.

— Предельно. Через полчаса спущусь. Мне нужно в душ, — гадски пропела я, вертя в голове дурацкую мысль про позиции с Завьяловым в главной роли, но про другие, не те которые в фирме.

— Сейчас. У вас пять минут на сборы. И попробуйте только опоздать. Уволю, к чертям собачьим. Вы мне и так уже всю плешь проели. Чего еще никому не удавалось, за столь короткий промежуток времени-гаркнул Начальник, и отключился.

— Слабак, — резюмировала я, и пошла собираться. — И нервы ни к черту. Но хорош, конечно, просто конфетка.

И как быть? За пять минут я только успею слегка просушить феном зассаную шевелюру, которая при любом количестве влаги, даже если с неба упадет хоть капля, начинает виться мелким бесом, делая меня похожей на пуделя. Запах кошачьего подарочка витал в воздухе. Я высушила кудри, с удивлением отметив, как волосы заблестели, и вообще приобрели такой вид, словно я воспользовалась дорогущей косметикой. Надо взять на вооружение идейку, хотя воняет, конечно, капец. Нацепив на себя деловой костюм, который пришлось на поясе подколоть булавкой, так как пуговица, когда я пыталась застегнуть брючишки отлетела, и словно пуля сбила с комода зазевавшегося Гимлера в очередной раз. Права Катька, пора худеть. Ох, у нее еще прощения просить, а я этого не люблю. Не люблю чувствовать себя виноватой. Из подъезда я вывалилась точно спустя пять минут, воняя подаренными мамулей дорогими духами, пахнущими почему то елкой. Аромат смешался с амбре котейки, и теперь у меня было стойкое впечатление, что кто — то надудел под елкой.

— Юлек, ты прекрасна, — поприветствовал меня Сева, с опаской косясь на мою руку, видимо в поисках клюшки. Я обожгла его презрительным взглядом, и молчала всю дорогу до офиса, давая ему понять, что между нами ничего нет и быть не может. Как выяснилось позже, он истолковал мои намеки иначе, но об этом позже.

— Прошу, — галантно подал мне руку неудачливый кавалер, помогая выбраться из машины, что у меня вышло не с первого, и даже не со второго раза. Сначала я зацепилась брючиной за какую то фигню, торчащую из шоферского кресла. Ткань разорвалась на голени, в нескольких местах и повисла лентами, делая меня похожей на городского бомжа, а потом, зацепилась каблуком туфли за порог, и едва не расквасила нос. Хорошо Сева среагировал, и успел поймать меня за шкирку. Унизительно, но в противном случае, встречу бы пришлось отложить, а это не было мне на руку.

Возле авто из которого я красиво выползла, дорогого и блестящего, стояла машина, рядом с которой Завьяловский лимузин показался мне задрипанной телегой. Ярко розовый, перламутровый джип, переливался в свете тусклого солнца. Да, что там, он затмевал красотой светило. Я поцокала языком, и обошла джип вокруг, совсем забыв, что мне нужно спешить, и вообще, где я нахожусь.

— Юль, шеф ждет, — робко напомнил Сева, явно увидев мои офонаревшие от восторга глаза.

— Сама знаю. Без соплей, как на льду, — рыкнула я, и твердым шагом направилась к входу в офис.

— А вот и наша Джулия Павловна, — пропел Завьялов сахарным голосом, прям патока потекла. Интересно, кого это он так ублажает. Марта обожгла меня взглядом, полным ненависти, на что я показала ей язык, и едва не засмеялась, увидев недоумение написанное на холеном лице. Я увидела, как из стоящего ко мне спиной кресла, поднимается огромная, затянутая в золотую парчу фигура и едва не заорала от неожиданности.

— Здравствуйте Юлия, — трубно проревела клиентка, подмигнув мне нарощенными ресницами. Блин, Люся. Я и забыла. А она вот помнит о своем обещании. Ну все, конец спокойной жизни.

— Ее хочу, — некультурно показала она на меня пальцем. — только переоденьте красавицу. Мой рафинированный вкус не вынесет постоянного присутствия оборванных штанин. Хотя, — вдруг воскликнула Люсинда, — я сама ее облачу. по своему вкусу. Я испуганно замотала головой. поняв, что попала. Если следовать вкусу Люси, придется мне стать полудурочной теткой, впавшей в детство, и одевающейся словно кукла барби, разожравшаяся и оплывшая.

— У нас есть более опытные сотрудники. Мы пришлем агента их столицы, — попыталась влезть Марта, но была окинута таким взглядом, что смешалась на полуслове, и превратилась в соляной столб.

Завьялов задумчиво посмотрел в мою сторону, и как мне показалось с жалостью, и согласно кивнул, не зная, что подписывает себе приговор.

— Ну и славно, мы сейчас с Юлей все обсудим, за рюмочкой кофе, а с вами вечером за ужином, — радостно потерла ручки Люсьен, и схватив меня за руку выволокла из кабинета. Я уже у порога услышала вздох облегчения за своей спиной, и повиновалась напору новой подруги, поплелась за ней к офигенно шикарной машине, провожаемая завистливыми взглядами коллег по цеху. Дураки, они не знают, что завидовать мне, это все равно, что завидовать осужденному на смерть. Даже Катька посмотрела на меня, как то не по приятельски зло. Ах да, я ж ее обидела вчера.

— Люсь, а давай мою подругу тоже пригласим а? — пискнула я, надеясь, что Катька слегка сдержит деятельную натуру моей феи крестной, решившей во что бы то ни стало сосватать меня за офисного принца — миллионера

— А что, идея. Втроем мы больше казней египетских твоему Завьялову придумаем, — с готовностью согласилась Люся, и тут же замерла на месте, — которая из них?

Я указала пальцем на сжавшуюся под Люсиным взглядом Катерину.

— Ты за мной, — приказала Люсьен моей подруге, — остальные арбайтен. Я с удивлением смотрела, как сослуживцы. Почти бегом, рассасываются по кабинетам.

— Сильна, — восторженно прошептала Катька, но удостоилась лишь странно — презрительного взгляда от Люси.

Ох, не нравится мне все это. Прям чувствую своим немаленьким филе приближение приключений.