Глава 24

Схватив с подноса, проходящего мимо гладенького, и очень симпатичного официанта бокал с шампанским, я сделала большой глоток, уже твердо зная, что сегодня точно напьюсь. Мой жоних покосился неодобрительно, но промолчал, а потом и вовсе потерял ко мне интерес, пытаясь выпросить у отца автограф прямо на белую, ковбойскую куртку.

— Это что за красавчик? — мама появилась возле меня. От неожиданности я подавилась, и шампанское красиво пошло у меня носом, прямо на элегантное платье. — Мы с девочками голову сломали, где могли его видеть. Ну скажи, он актер наверное.

Ага, конечно, так я тебе и напомнила, что именно этого артиста ты созерцала бегающего с голой жопой по улице.

— Нет. Мам. Он бизнесмен. Фермер он, но очень серьезный. Страусиные фермы у него по всему миру, — соврала я на голубом глазу. Не скажешь же матери, что мужчина которого я привела в ее дом, простой водила, хотя по мне, так ничего особенного в этом нет.

— Ну наконец то, моя непутевая дочь взялась за ум, — потрепала меня родительница за щечку. Странно, что это с ней, обычно мама проявляет чувства совершенно иначе. Я не успела додумать над этой загадкой, как в дверь позвонили.

— О, это она, — с придыханием прошептала мама, и со всех ног бросилась открывать, чем привела меня в замешательство. Интересно кто там явился, если Альбина Моон сама ломанулась к двери. Обычно то она с места не двигается.

— Кто она? — только успела спросить я, но ответа не получила. Мама усвистала, оставив после себя тонкий шлейф шанели.

Оооооо, — пронеслось над толпой когда в залу вплыла, кто бы вы думали? Ну Люся конечно. У нее под мышкой телепался красавец брутал супруг. Ну вообще то, она держала его под руку, но создавалось стойкое ощущение, что Люсек произвела захват сумо, и теперь не отпускает беднягу, пытаясь выжать из него все соки.

— Опа, Люся, — шепнул мне на ухо Сева, как будто красотку можно просмотреть. Капитан очевидность блин.

— Да, прекрасный дом, — голосила моя Фея, а мама закатывала от восторга глаза, и заглядывала в пасть дамы. — Простите, Альбина, я увидела своего знакомого, и должна с ним поздороваться. Скажу вам по секрету, удивлена, что мультимиллионер, и меценат Всеволод посетил ваше мероприятие. Обычно он игнорирует подобные суаре. Не иначе здесь замешана женщина, и очень для него важная-рявкнула Люся так, что ее секрет должно быть услышали на другом конце галактики, и направилась в нашу сторону. Вы бы видели взгляд мамули, когда она минуя всех ее гостей, подошла к Севе, и сграбастала его в свои медвежьи объятия.

— Улыбайся, тормоз, — шепнула фея, и новоиспеченный бизнесмен расплылся в дебильной улыбке.

«Нет, все, я не вынесу этого» — решила я, понимая, что Люся то снова оказалась права. Увидев, как моему спутнику вежливо жмет руку сам Люсин муж, мама впала в состояние эйфорической состояние. И элегически привалилась к стене затянутым в меховое боа плечиком.

— Ты сто творишь? — прошипела я, едва мама наконец то отвлеклась. — Мультимиллионер? Серьезно? Да меня мать порвет, если обман раскроется. А он раскроется, помяни мое слово.

— да, и кто расскажет? Завьялов? Делать ему больше нечего.

— А Марта? — от злости я хотела выть, а Люся хоть бы глазом моргнула. Проследила взглядом перемещения своего мужа, одобрительно хмыкнула и сказала, — от этой овцы по любасу нужно избавляться. Пока она трется рядом с дичью, шансов у тебя минус десять.

— Ты что задумала? — истерично взвизгнула я, представив, как Люся недрогнувшей рукой расчленяет тело Марфы в мамулиной ванной. А что, с нее станется.

— Да не бзди. Я ее просто на время изолирую. Где у вас тут самый медвежий угол, куда твои родственники забредут только через неделю, и то случайно? Только не ври мне, — нахохлилась фея, видя нерешительность написанную на моей физиономии.

— У мамы на втором этаже есть гостевая ванная, — обреченно пискнула я. Люсинда одобрительно потрепала меня по плечу, и потопала к Марфе, рассекая корпулентным телом своим людское море, приказав мне «Действуй». О да, она была прекрасна. Такой мощи я еще никогда в своей жизни не видела. Марфа даже сжалась, когда над ней нависла Люсина тень. Стала какой то вдруг маленькой и жалкой.

— Вы чего то хотите? — спросила Завьяловская невеста, пытаясь обойти мою подругу.

— Да, мне нужна помощь женская. А я тут никого не знаю почти. Мужа фиг попросишь, да и не любит он, когда я по пустякам отвлекаю. А Юлек мне разонравилась. Какая то она размазня. А ты ничего так, вредная, как я люблю. Пойдем, поможешь мне. Лифчик у меня расстегнулся, понимаешь? Сама ну никак не справлюсь. А ты вроде как уже записана в мои приятели. И вообще душка, — приговаривала крестная фея, чуть ли не насильно таща сопротивляющуюся красотку к выходу из залы. Прежде чем скрыться в коридоре, Люся подмигнула мне, как заправский заговорщик, и толкнув Марту в спину, скрылась в безвестности, вместе со своей жертвой.

— Он великолепен, — шепнула мама. И как у нее получается так незаметно подкрадываться.

— Кто? — не поняла я, но проследив мамуськин взгляд, застонала. Ну как же, ну конечно Сева. — Мам, мы просто друзья.

— Сейчас друзья, завтра любовники, — глубокомысленно произнесла мама, — иди припудри носик, а то бледная, как смерть. И заодно принеси мне мое кольцо, я его на полочке в ванной забыла. И не жвачься, Джулия. Боже, в кого ты такая недотепа?

Я вышла из наполненного людьми зала, и вздохнула от облегчения. Никогда не любила всех этих скопищ, в которых моя родительница чувствует себя, как рыба в воде. Да уж, если я так и не привыкла к ним с детства, то я наверное и вправду растяпа, как мой папа, который старается пропускать такие мероприятия. А уж что будет, когда мама узнает, что я тут развела Хлестаковщину. И красавец ковбой совсем не тот, за кого себя выдает. Это будет армагеддон, и кровавая баня. Я плеснула себе а в лицо прохладной водой, согнувшись над мойкой, чтоб не обрызгаться с головы до ног, взяла мамино кольцо, и нехотя пошла к выходу. Возвращаться совсем не хотелось, да и Люсин приказ мне не очень нравился. Дверь вдруг резко открылась, едва не стукнув меня по лбу. В дверях стоял Завьялов собственной персоной. Я почувствовала, что не могу дышать, и вся кровь прилила к лицу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌- Я вас искал, Юля, — прохрипел Захар, и не давая мне опомниться порывисто сграбастал меня за плечи, прижал к себе, и впился в мои губы своими. — Ты глупая, и вкусная, — прошептал он, терзая мой рот, а я просто не в силах была прекратить эту чувственную пытку, не хотела и не желала. Это еще хорошо, что он крепко держал меня в своих объятиях, иначе бы я просто свалилась к его ногам. А время словно остановилось, и мне хотелось, чтобы та бесконечность, в которой я оказалась стала вечностью. Но. не с моим везением.

— Прекрасно, — раздраженный женский голос проник в мое сознание, разбивая такое простое счастье. — Так вот значит, зачем твоя подружка меня в туалете заперла. Сводня толстая. А я то думаю, с какой это радости сама Люси воспылала ко мне нежными чувствами. Шлюха.

Удар обжег мою щеку. Я пошатнулась, не в силах прийти в себя. Надо же, в любой другой ситуации, нахалка бы с уверенностью в сто процентов получила сдачи, а тут я стою, и просто не могу шелохнуться.

— Марта, ты что себе позволяешь? — голос Завьялова, как сквозь вату. Я смотрела, как Захар сдерживает беснующуюся Марту, и и боролась с желанием прижать к губам, все еще хранящим вкус желанного мужчины, пальцы, чтобы запомнить ощущения, а потом просто взять, и к чертям вырубить эту овцу, и схватив начальника под мышку, как Люся своего супруга, утащить в свою пещеру.

— Что, дорогой, на мясцо тебя потянуло. Так давно бы попросил эту шлюху. Она бы тебе с удовольствием дала. Да ведь, Юля. Только вот хрен ты угадала.

— Марта, прекрати. Возьми себя в руки. Ведешь себя, как торговка с базара, — поморщился Завьялов, — Джулия тут совсем не при чем. Я просто вдруг понял, что мне не ты нужна, вот и все.

— Значит тебе не я нужна? — спросила Марта, она больше не рвалась в драку, но голос ее звенел от напряжения. — А кто? Она? Эта бегемотиха? Фу, Захар, ты меня разочаровываешь. Я думала ты более разборчив, и не станешь с газетки жрать. Ошиблась, значит.

А мне вот тоже было интересно, кто ему нужен. Неужели же я?

— Только вот хрен вы угадали, — хохотнула красотка, и выскочила из ванной. Завьялов поспешил за ней, успев мне шепнуть «Нам нужно поговорить».

«Да, ну конечно, мы поговорим, и все встанет на свои места» Вы думаете так было? Фигушки, ага. Я посмотрела на захлопнувшуюся туалетную дверь, и почувствовала, что просто не могу стоять на ногах. Колени дрожали так, что мне пришлось опуститься на краешек унитаза, в противном случае существовал риск, что я просто свалюсь и разобью голову о вышеозначенного «Белого друга». Хороша же я буду, если меня найдут мертвой возле толчка. Ухмыльнувшись своим мыслям, я все же решила вернуться в бальную залу, а то наверное меня уже спохватились. А зная Люсю, могу предположить, что в своих поисках она не остановится ни перед чем, и просто не оставит от родительского дома камня на камне. Я медленно пошла по длинному коридору, устланному ворсистой ковровой дорожкой. Мама не любит голых полов, не выносит звука шагов, говорит, что они вызывают у нее приступ мигрени. Потому все вокруг застелено, завалено коврами, ковриками и паласами. Я не успела дойти до места назначения, только слышала раскаты веселого смеха, и голос Люси, перекрывающий все остальные звуки. Мне вдруг страшно захотелось сбежать. Не видеть никого, не общаться, просто спрятаться в своей квартире, обнять Марусю, и понять, что же происходит в моей размеренной жизни. Сейчас мне было ясно только одно. Я больше не хочу мстить Завьялову. Он мне просто нужен. Хочу чувствовать его близость, ощущать прикосновения обветренных, шершавых губ, и быть счастливой, настолько, насколько это только возможно.

Я вошла в бальный зал, как раз тогда, когда стихла музыка, глянула в ту сторону, куда были устремлены взгляды всех присутствующих, и едва не вскрикнула от горького предчувствия беды. Все смотрели на торжествующую Марту и стоящего рядом с ней Захара. Он был не похож на всегда самоуверенного себя. Бледный, челюсти сжаты так, что кажется сейчас хрустнут, сломаются. И глаза, горящие болью.

— Дамы и господа, — сказала в микрофон Марта, и постучала серебряной ложечкой по хрустальному фужеру, призывая народ обратить на нее внимание. Завьялов поморщился, и вдруг посмотрел на меня так, что я почувствовала, сердце пускается в быстрый аллюр, мешает мне дышать. — Я думала сообщить радостную для меня и моего жениха новость не сегодня, а в более камерной обстановке, но Захарушка настоял, чтобы это произошло сегодня. Потому, я с радостью и гордостью оповещаю сегодня весь мир о нашей свадьбе.

Я задохнулась. Было ощущение, что кто — то очень сильный и умелый, одним ударом выбил из меня весь воздух. Захар отвернулся, отвел от меня взгляд, словно не он недавно целовал меня так страстно, так горячо. Кто — то положил мне на плечо руку. Ну, конечно же, Люся, куда без нее?

— Ну. Не все еще потеряно, — шепнула она. — До свадьбы еще столько воды утечь может.

Но и в ее голосе, я уже не слышала той свойственной моей фее уверенности.

— Да и еще. Захар, я знаю, ты будешь счастлив, — белозубо улыбнулась Марта, посмотрев с торжеством прямо на меня, — у нас будет малыш. Я сама только вчера об этом узнала. Правда здорово?

Зал одобрительно загудел, гости восторженно захлопали в ладоши. А мне казалось, что я слышу звук забиваемых в крышку моего гроба гвоздей.

— Ну, вот и все, — всхлипнула я, выворачиваясь из цепких объятий Люсинды. Странно, но она даже не попыталась меня остановить. Видимо тоже была ошеломлена. А может просто ей стало не интересно.

— Юля, подожди, — уже на крыльце я услышала голос того, кто так легко дал мне надежду, а потом просто растоптал ее, вместе с моими чувствами.

— Знаете, господин Завьлов, а я желаю вам счастья, — уже не борясь с собой прорыдала я, глядя в холеное, чуть бледное мужское лицо. — Вы негодяй и лжец. Ненавижу. Только подлец мог так поступить со своей невестой. Вы же просто использовали меня.

— Юля, я не знал о беременности Марты, пожалуйста поверь. Прости, что так получилось. Я люблю тебя.

— Знал, ты все знал, потому и не мешал ей втаптывать меня в грязь, — закричала я, по его глазам поняв, что попала в самую точку.

Нет, Это невозможно. Я молча развернулась и побежала не чувствуя под собой ног. Холодный воздух разрывал легкие, а я все не могла остановиться. Только сейчас я заметила, что бегу босиком. Одна из моих туфель видимо слетела, когда я спасалась бегством от своего позора. Сейчас я и вправду ненавидела этого сноба. Всей душой, всем сердцем. Я его ненавидела, и понимала, что жить как прежде без Захара Завьялова больше не смогу.