Глава 30

— И чего ты ревешь теперь? — спросила меня Люся, прихлебывая выдохшего дичью, выдохшееся шампанское прямо из горлышка бутылки, — главное, что жертва уже побывала в твоих цепких ручонках. Теперь у нас сто способов, как заставить его стать шелковым.

— Люся, я никого не собираюсь заставлять, и бога ради, не зови его жертвой, и дичью тоже не надо, — тихо сказала я, кутаясь во все еще пахнущий терпким мужским ароматом халат. — Он ушел, понимаешь? И больше не вернеоооотся, — уже не сдерживаясь зарыдала я.

— Ничего. Не реви. Вернется, как миленький, — твердо пообещала Люсьен, стрельнув злым взглядом на молчаливо жмущуюся к стене Катьку, за все время не проронившую и слова. — А все кавалер твой болтливый виноват, — поперла она на несчастную, с яростью носорога, — я вырву ему язык, и скормлю его бешенным собакам, — пообещала Люся, и я поняла по ее выражению лица, что несчастному Севе не так уж много осталось. И фея сдержит свое обещание. Катька побледнела, и постаралась по цвету слиться со стеной, крепко цепляясь пальцами за косяк, чтобы не упасть.

— Он не виноват, — вякнула я, жалея несчастного от всей души. Ну разве можно винить человека, который просто заботится о своей семье. — Я сама во всем виновата. В том, что поддалась на ваши глупые задумки, что тебя слушалась во всем, — начала я наливаться злобой, и скрипеть зубами в сторону обалдевшей от такого поворота событий Люсинды. — И ты, — ткнула я указующий перст в Катерину, — ты ей во всем подпевала.

— Да мы ж как лучше хотели-пискнула испуганно Люся, не сводя с меня ошалевшего взгляда. А меня несло по кочкам.

— А получилось как всегда, — взревела я, и с удовольствием отметила, как скукожились две мои неугомонные подружки. — Я может впервые в своей жизни была счастлива. И даже секс впервые у меня был. И такой офигенно великолепный.

— Чего, правда, что ли? — перебила меня Люся, сбивая мой боевой запал. — Офигеть не встать, ты чего до седых мудей дожила, и все девочкой была что ли?

— Ясно, что не мальчиком, — сдавленно прохрипела Катерина, — и не сказала мне ничего, паразитка. Тоже мне подруга. Ну и как он в постели, начальничек то наш? Ну скажи, а? Ничего особенного, да? Да не расстраивайся, в первый раз редко кому нравится.

— Он лучшииииий. Лучше всех на свете. И он не мой, что самое обидное. И он ушел с этой противнющей Мартой, — заплакала я горько.

— Кстати, о Марте, — встрепенулась Люся, — у нее сегодня свидание, между прочим, с Булбьдожкой. Думаю стоит нам разобраться. Прикинь, она твоего Завьялова, как щенка обманывает. Может и ребенок не от него. А то может и вообще никакая она не беременная.

— Люсь, все уже. Кончено все. Ничего не изменить. Он обижен и зол, и не без причины, между прочим, — вздохнула я.

— Дура, да? — Да все только начинается-подскочила на месте Люся. Неужели ты вот так просто отступишься от такого самца? Надо же, с первого раза ей хорошо было. Обычно то больно, стыдно и противно. И это в лучшем случае. Только вот, кто у нас матой харей будет? Меня эта гюрза сразу узнает, да и видно меня за версту. Катька тоже ей знакома. Ты Юлька вообще не вариант. Предатель Сева, сволочь и гад. И что у нас в сухом остатке?

— Люся, я тебя прошу, не надо всей этой шпионщины. Все уже, поздняк метаться, — попыталась я внять к голосу разума одуревшей от идей феи.

— Если ты такая сопля, что готова допустить, чтоб любимый мужчина всю жизнь мучился с противной бабой, это твои проблемы, — хмыкнула Люсинда. Как раз в этот момент в дверях появился угорающий с похмелья Лелик. Я снова забыла запереться, блин. Ничему меня жизнь не учит.

— Ну вот, видишь. Само провидение нам послало алконавта, — ажиотированно взревела Люся. Лелеэик сбледнул и предпринял попытку слинять. Тщетно. Катька, до этого вяло считающая цветочки на обоях сделала Бросок, закрывая несчастному пути к отступлению.

— Девки, вы чего? Я просто бухнуть хотел-пискнул алкаш, пытаясь обойти Катерину.

— хрен тебе, — Ласково хмыкнула фея-сейчас капаться поедешь. К вечеру ты нам нужен свежий и красивый. Будешь шпионить на благо Юльки. За это получишь сотку евро. Андестенд?

— Я сегодня хочу бухнуть. Что мне твои сто евро буржуйские завтра? — начал торговаться Лелик. — Давай так, ты мне сейчас даёшь полтос, и вечером я весь ваш

— А давай я тебе сейчас по шее дам? — предложила Люся, нехорошо улыбаясь-а потом ты решишь, нужны тебе буржуйские тугрики, и твоя никчемная жизнь в частности? Утром стулья, вечером деньги. (3303c)

— Ну ладно, красотка. Чего ты. Я готов в больничку съездить, и все сделаю. Ради Юльки же, — залебезил сосед, явно только сейчас осознав, что реально может отгрести.

— Вот и умница, — хмыкнула фея, и повернулась ко мне. — И что ты там говорила, про то, что Захар твой убил кого то? Нужно разобраться и в этом. Может он маньячила, а мы огород городим. Нам такие не нужны. Короче, по коням. Я забулдыгу в божий вид приводить, а то его с такой харей в приличный ресторан не пустят. да и в неприличный тоже. разве что в реанимацию у вокзала, но не думаю. что гюрза туда своего бульдожку приведет. А вы не сидите как куры. В инете, что ли полазьте, — приказала она, с несвойственной для ее крупного тела прытью, подскочив к Лелику. и схватив его за шкирку, унизанными перстнями пальцами. — И бога ради, Юля, переоденься и вытри сопли. Ты сейчас выглядишь в разы хуже Леонида, а он тоже не претендует на звание мистер вселенная — зыркнула она на меня и потащила Лелика к выходу.

— На годзиллу похожа, — восторженно выдохнула Юлька, провожая взглядом подругу, настроенную крайне решительно. Я вздохнула и пошла за ноутбуком. Надо же что — то делать, иначе можно просто сойти с ума в этом театре абсурда, в который превратилась моя жизнь.