Глава 36

Стараясь не шуметь, я тенью просочилась в прихожую, и на автомате, ухватилась за папулину клюшку. Она придала мне уверенности. Наверное так чувствует себя солдат — первогодок, впервые получивший в трясущиеся ручонки вожделенный автомат. Маруся в комнате повизгивала, и сейчас я пожалела, что послала на три веселых буквы Люсю, и весь шараш монтаж, насильно делающий меня счастливой.

«Эх, жаль у них ничего не вышло» — подумала я, и вздохнув заскользила по прихожей, как ниндзя, отведя в сторону свое смертоубийственное оружие. А что, да при умелом обращении, клюшкой можно скопытить даже Люсю. А уж махать этим спорт инвентарем я умею, папа с детства дрессировал меня, словно цирковую собачонку, мечтая, что я стану первой женщиной — бомбардиром, сметающей соперников на своем пути, как он. В зеркале, висящем на стене отразилась моя перекошенная физиономия. Я содрогнулась, бедные грабители. Куда там бабуле Остроумовой с ее фирменной гримасой. Даже она бы в рейтузы напрудила, увидь меня сейчас. Глаза выпучены, волосенки торчат в разные стороны, как змеи у медузы горгоны, из мультика. В общем, жуть страшная. Короче, в свой любимый, уютный холл, я ворвалась уже накрученная до предела, с криком достойным банши. Ворвалась, споткнулась об порог, и растянулась во весь хлыст, поперек прохода. Дурацкие брюки, предательски треснули на заднице, являя миру попец пятьдесят четвертого размера, обтянутый трикотажем фабрики «Большевичка». И почему со мной это всегда случается? Правда что ли трусы себе купить более приличные. А то даже перед грабителями неудобняк. Странно, никто не набросился на меня, и убивать не собирается. Наверное решили, что с моими умениями я сама ухайдокаюсь до смерти разбив голову об косяк, или задохнулись от восторга, увидев мои трусишки. Второй вариант наиболее предпочтителен, кстати.

— Ну слава богу, — услышала я насмешливый голос, несущийся со стороны моего дивана, — кстати, я уже начинаю думать, что ты ко мне таким образом подкатываешь с самого начала. Ты повторяешься Юля. В охоте нужно разнообразие.

Захар сидел на диване, и чесал пузо предательнице Марусе, счастливо повизгивающей от удовольствия. Вот же неверное создание. И ведь кому продалась, а? Рядом блаженно жмурился Гиммлер, пожирая кусок брауншвейгской колбасы, которую я, кстати, берегла для особого случая.

— Какого черта ты тут делаешь? — пропыхтела я, цепляясь пальцами за дверной косяк, чтобы восстать из неудобного положения. — Вот уж не ожидала, что ты опустишься до взлома моей квартиры. Ты просто хам и придурок, с мелко криминальными наклонностями. И кто тебе дал право рыться в моем холодильнике? Это же просто грабежь, вот вызову сейчас ментов, будешь знать

— Да, и что же ты им скажешь? Что твой любовник стырил у тебя батон колбасы. Да там же сдохнут от смеха. А если серьезно, дверь была открыта, — дернул он плечом и легко поставил меня на ноги, подхватив за талию. Я задохнулась от невероятного чувства его близости, его такого родного аромата. А Завьялов прижал меня к себе, так, что я пошевелиться не могла, и застыл, уткнувшись носом мне в волосы. — Ты ужасная растяпа, — прошептал он. — Несносная, маленькая растыка, без которой я почему то не вижу жизни

— А ты гад, — прохрипела я. Мне так хотелось вот так вот простоять всю жизнь, чувствуя его сильные руки на своем теле.

— Я тоже тебя люблю, Юлька, — горячо шепнул он.

— И потому бросил трубку, — горько вздохнула я, вспомнив, что почувствовала в тот момент. Господи, ну почему все так сложно то? Почему нельзя было мне Сразу сказать эти простые слова?

— Юль, ну ты чего? — испугался Захар, водя горячей ладонью по моей голове.

— Зачем ты пришел? — только и смогла выдавить я, сквозь слезы.

— Да вот, посоветоваться решил, — хмыкнул Завьялов. — Как думаешь, моей невесте это кольцо понравится, или все же стоит взять в классическом варианте.

Перед моим носом он открыл бархатную коробочку, в которой переливалось алмазными гранями сияющее великолепие. Я едва сдержалась, чтобы не зарыдать. Нет, ну такого я даже от него не ожидала. Надо же, пришел спросить, подойдет ли этой задаваке Марте бриллиант размером с кулак. Еще в любви признается, паразит этакий. Везет мне на подонков.

— Слишком вычурно, — вредно фыркнула я, наконец взяв себя в руки. Очень захотелось ему рассказать, что противная баба его обманывала, и просто не заслуживает такого счастья. Но я малодушно промолчала. Не поверит он мне, решит, что я клевещу на несчастную, преследуя свои шкурные интересы. — Но Марте понравится, я думаю, — вздохнула, надеясь, что Захар не обратит внимания, на завистливые нотки в моем тоне.

— Странно, — задумчиво пробормотал Захар, захлопывая крышку футляра-обыкновенно девочкам нравятся бриллианты.

— Я не обыкновенная, — вредно фыркнув, уставилась на озадаченного босса. — Мне нравятся сапфиры, на худой конец топазы. Марте это кольцо, кстати, вряд ли будет в пору. Вы бы хоть размер у невесты своей узнали, прежде чем деньги швырять.8c847c

— Ты нестерпима, — поморщился Завьялов, но в глазах его мелькнули веселые искры. И что это он делает интересно? Отбросил в сторону бархатную коробочку, словно в ней не кольцо лежит, стоимостью в бюджет Гваделупы, а булыжник с мостовой, и теперь полез в карман. «Наверное решил меня все таки убить, и теперь роется в кармане в поисках оружия.» — мелькнула у меня веселая мыслишка, и я нервно хихикнула, чем вызвала удивленный взгляд в мою сторону.

— Я знал, что ты вредная, и во всем найдешь подвох, потому основательно подготовился, — хмыкнул этот черноглазый аспид, и схватил меня за руку. Я задохнулась от странного восторга, от его простого прикосновения. А он замер, словно ожидая от меня чего то.

— Ну, так что думаешь? — наконец спросил Завьялов.

— О чем? — в очередной раз ступила я, и тут только до меня дошло, что на моем пальце сверкает украшенное россыпью сапфиров и топазов, офигенное колечко.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌- Ты непроходимая тупица, — засмеялся хам и нахал, глядя, как я растираю по щекам слезы. В его руках откуда то появился здоровенный веник, воняющий миллионом лилий, из которых он собственно и был собран. Странно, как это я не учуяла вонищу раньше, у меня же нюх, как у овчарки.

— Так что, ты согласна? — спросил Завьялов, выдирая меня из мыслей, о том, что обидно загнутся от анафилактического шока в корчах, у ног любимого. И я так начала себя жалеть, что только сейчас заметила странную позу всегда наглого и уверенного в себе начальника. Что это с ним интересно, ноги что ли свело? И когда он успел на одно колено припасть? И адский букет сует мне под нос, а в центре убийственных лилий, что это? О боже, он еще и издевается. вы не поверите, из цветов торчала голова синей лошади, которая дебильно улыбаясь смотрела на меня пластиковыми глазами.

— Это что? — спросила я, чувствуя только одно желание вырвать у него гадский веник, и дать им ему по башке. — Ты издеваешься?

— Нет. Я делаю тебе предложение, — серьезно ответил Завьялов, — Юлька, так ты выйдешь за меня замуж, или так и будешь тормозить? Говори быстрее, а то меня скоро радикулит расшибет, к чертовой матери. Я на одном колене уже минут двадцать стою, свело аж всего.

— Но почему лошадь? Почему снова кобыла? Да еще и синяя к тому же? Захар, когда ты уже прекратишь надо мной издеваться? И потом, что ты несешь? Какое предложение, ты же меня ненавидишь. Я сама слышала, как ты меня кобылой обзывал, и говорил, что я брак, и вообще уродина толстожопая, — зарыдала я, уже не сдерживаясь.

— Боже, ты просто прелесть. Юля, я говорил тогда не о тебе, а о настоящей лошади, которую купил, кстати, и знаешь, не прогадал. Она настоящее произведение искусства, хоть и тяжеловата конечно. И если бы ты хоть чуть чуть подумала, то узнала бы, что я в дерби участвую. Обожаю конный спорт. Хобби у меня такое. А ты, даже подслушивать не умеешь. Услышала звон, а не знаешь где он.

— Подожди, а Марта. Как же? Она же твоя невеста?

— Марта уже уезжает. И я надеюсь, что больше никогда о ней не услышу. Знаешь, больше всего на свете, я не выношу когда мне лгут. Могу простить многое, но не вранье. Хорошо, что доктор, которому она заплатила за ложную справку о беременности, больше всего на свете любит деньги. Так что, когда обращаешься к кому то нечистоплотному, нужно быть готовым к тому, что этот мерзавец, просто перепродаст информацию. Юль, прошу тебя, ответь, ты выйдешь за меня замуж, а то я уже ноги не чувствую. А мне бы еще хотелось наследников понянчить, и научить их верховой езде, а если я стану инвалидом, это будет проблематично.

— Я люблю тебя, выдохнула я, и опустилась на колени, напротив теперь уже, я точно знаю, моего Завьялова, который мягко улыбнувшись привлек меня к себе, и поцеловал, так сладко, до головокружения.

— Ну вот, я же говорила, — голос матушки, прозвучал как взрыв. Черт, я снова забыла запереть дверь. Захар отпрянул от меня, но рук, обнимающих, таким не разжал.

— Ты все таки страшная растяпа, — шепнул он. — Ну ничего, теперь я буду за тобой присматривать.

— Я согласна, — прохрипела я, — я выйду за тебя замуж, даже просто для того, чтобы испортить тебе слишком спокойную жизнь, Захар Завьялов. И кстати, берегись, моя неудачливость заразна.

— Вот совсем не страшно. Потому что с того самого дня, когда ты свалилась на меня на парковке, я больше ни о ком и ни о чем кроме тебя не могу думать.

— Смотри. Пашка, а ты говорил, что это все фигня, и мой план не сработает, — хихикнула мамуля, и до меня только сейчас дошло, что родители мои стоят обнявшись, и мама сияет, как начищенный медный пятак, а папуля, смотрит на нее влюбленными глазами.

— Есть кто в этой юдоли скорби? — услышала я жизнерадостный голос, несущийся из прихожей. Завьялов наконец поднялся с колен, и мне показалось, я услышала, как хрустят его суставы. Поднялся сам, и меня как репку дернул, и хорошо, а то бы жизнерадостная Люся, ввалившаяся в комнату в компании свиты, в лице Катьки, Севы и Липая, так и застали бы меня в позе молящегося бегемота. — Опа, а мы пришли успокаивать скорбящую вдову, а тут такой пердюмонокль, — стушевалась крестная фея, окинув взглядом присутствующих.

— Почему вдову? — спросил Захар, судорожно сглотнув.

— Да так, — уклончиво ответила Люся, энергично взбалтывая бутылку с шампанским, зажатую в пухлой руке увенчанной перстнями.

— Юлечка, детка, ты дома? — в дверях появилась тетушка Захара. — Мой племянник не у тебя случайно?

— Прям проходной двор, а не квартира, — проворчала Мама, — и Люся, бога ради, неужели вы не знаете, что трясти бутылку с шампан…

Договорить мама не успела. Люсьен добилась своего. Пробка выстрелила с громким хлопком, шампанское брызнуло в разные стороны, окатывая всех присутствующих веселыми, искрящимися пузырьками. Взвыл Гиммлер, Маруся усиленно изображала обморок. А мне просто было хорошо, тепло. И слегка подташнивало, наверное от навалившегося на меня огромного счастья.

— Юлек, дай писярик, а, — тихо попросил Лелик. Интересно, когда он то успел появиться в моем доме? Хотя, чего тут удивительного? Дверь то открыта настежь. Ну и пусть. Главное, что все кого я люблю рядом. Ну и пусть, что все они сумасшедшие, но зато свои и любимые.