Глава 5
— Простите, — сдавленно прохрипела я. — Это вышло случайно. Трудно преследовать кого — то, находясь в доме собственной матери.
— Так это вас мне в невесты прочат? — захохотал Захар. А я вспыхнула от злости. Вот же гад. Единственное чего я не могу простить никому, это когда надо мной смеются.
— Вам что — то не нравится. Чем вызван издевательский смех? Вы, так-то мне тоже несимпатичны, но я же держу себя в руках — спросила нахмурившись, и он тут же замолчал.
— Как раз наоборот, — серьезно сказал Завьялов, и протянул руку к чертову шнурку, который мне Лелик подогнал, — платье зачетное. Только вот поясок должен быть не под грудью, а на талии.
Блин, блин, блин, опять съехал этот чертов шнурок. Он всегда уползает или под грудь, или под живот, никак не желая находиться на своем законном месте, хоть гвоздями прибивай.
— Так задумано, — плюнула я ядом. — и вообще, я не имею отношения к этому фарсу, с невестами. Надеюсь, что это не повлияет на рабочие отношения?
— Конечно нет, — от его кривой ухмылки, мое сердце сделало кульбит. И сплясало джигу. — Знаете, Юля, давайте сбежим. Пусть тетушки радуются, думают, что их коварны план выгорел и я сразу упал к вашим ногам переспелой грушей.
— При условии, что отвезете меня домой. Еще одного променада под ливнем я не вынесу, а точнее мои балетки.
Да с балетками я погорячилась, надо было резиновые сапоги надевать. Пошевелив пальцами на ногах я удивилась. Странно, что туфлишки до сих пор не развалились, только противно хлюпали, вызывая во мне волну дрожи.
— Тогда и вы пообещайте, что не сдадите меня моей тетушке. Она так долго организовывала эту встречу, что имеет право на блаженное неведение, — подмигнул мне Завьялов, показывая взглядом на маму и ее подругу Изольду, не сводящую с нас радостных взглядов-И улыбайтесь, черт вас возьми, пока они не раскрыли наш коварный план.
Захар схватил меня за руку, и я почувствовав, как небольшие электрические разряды пронзают мою толстую кожу, растянула губы в улыбке.
— Я просил улыбнуться, а не притворяться имбецилкой, — недовольно прошипел начальник, ослепив меня белизной зубов.
— Простите, у меня челюсть свело, — успела вякнуть я, прежде, он дернул меня за пальцы. Легонько, но этого мне хватло, чтобы оказаться в его объятьях.
— Что вы себе позволяете? — задохнулась от злости, — я вам не девочки ваши дешевые. Знаю я, как вы олигархи развлекаетесь. Даже не надейтесь.
— И тем не менее, вы все еще стоите прижавшись ко мне всем телом, — ухмыльнулся Захар, заставив меня зардеться.
— Все таки вы непроходимый тупица и хам, — парировала я.
— А вы со странностями, но это даже придает вам определенный шарм, — весело сказал Завьялов, — я честно говоря, даже предположить не мог, что у Альбины Моон такая дочь.
— Да, и что вы думали? — спросила я с интересом. А он пожалуй не совсем придурок. И очень симпатичный. Эти его глаза, почти черные, с веселыми искринками и разбегающимися тонкими лучиками смешливых морщинок, заглядывающие в душу. — Что встретите тут мадемуазель модельной внешности, и с капризным выражением на лице? И кстати, мамулю мою зовут Алевтина Мурыгина. Так что, я продукт не Альбины Моон, а вполне себе приземленной тетки, которая собственно и записана в моем свидетельстве о рождении. Придется вам с этим смириться.
Черт, ну зачем я все порчу? Перевела бы все в шутку, и была бы уже на полпути к дому. А он молчит. Смотрит гад своими глазюками, словно дыру прожечь во мне желает, и молчит. Значит я все — таки права.
— Слушайте, Юля, пауза затянулась. Сейчас эти кумушки поймут, что мы их обманываем, и начнется адское представление. Я не очень знаком с вашей матушкой, но поверьте, тетя Изольда, способна извлечь душу, и надругаться над ней с извращенным цинизмом, — поторопил меня этот хам. Я лишь кивнула. Да его тетя Изольда, девочка неразумная в сравнении с мамулей. И да, нужно бежать, пока она не очнулась, потому что в противном случае, даже цунами не сможет помешать ей в «делании» меня счастливой.
Мама и Изольда находились в состояниий эйфории, когда мы взявшись за руки, пошли к выходу.
— Мы произвели фурор, — весело сказал Захар, помогая мне сесть в машину. — Можете себе представить, сколько разговоров теперь будет?
— Это меня и пугает, — честно ответила я, покосившись на его руку, придерживающую меня за талию-и вообще, я сама в состоянии сесть в вашу колымагу. Совсем не обязательно меня трогать.
— За нами наблюдают, между прочим, — обиженно прогудел он, — и в вашем возрасте пора бы научиться воспринимать правильно проявления этикета, со стороны мужчины. А колымага, как вы изволили изящно выразиться, сделана на заказ.
Я дернулась, когда его пальцы скользнули по моей спине, и потеряв равновесие обрушилась всей массой на сиденье. Дорогой автомобиль вздрогнул, и заскрипел рессорами, а я с трудом сдержала рыдания. Гадские балетки все же не выдержали испытаний дождевой водой, и развалились. Подошва одной из туфлишек так и осталась лежать на грязном тротуаре. Блин, сто раз зарекалась покупать дешевую обувь, но почему — то всегда наступаю на одни и те же грабли.
— Вы прям Золушка. Только она теряла туфлю, а не ее часть, делая ноги с королевского бала. Вы же бьете все рекорды. За последние два дня умудрились лишиться двух пар обуви и брюк. Я такого чуда еще не видел в своей жизни — захохотал Завьялов, и к моему ужасу выковырял из грязи предательскую подметку.
— Слушайте, — зло прошипела я, — просто отвезите меня домой, и все. Я страшно устала от вашего общества.
— Там это, в багажнике есть резиновые калоши, — подал голос Сева. Твою мать, я совсем забыла, что у этого сноба есть водитель. Нет, ну надо же так опрофаниться.
— И какого черта они делают в моем автомобиле? — приподнял бровь Захар, раздраженно посмотрев на своего телохранителя. Вот тебе, получи фашист гранату. Калоши в сделанном на заказ лимузине, это даже покруче, чем мамулин палантин. Всем расскажу на работе.
- Так я их маме купил, а отдать все забываю, — хмыкнул Сева, — размер правда маленький, тридцать пятый, а так они модные даже, с камушками.
Я закатила глаза. Боже, этот день наверное никогда не закончится. А размер мой кстати. Создатель здорово пошутил, наградив меня размером ноги, как у ребенка. Видимо, когда все стояли в очереди за красивым телом, я умудрилась встать туда, где раздавали миниатюрные копытца.
— Давай свои чувяки, — приказала я. А что, все лучше, чем схватить воспаление легких.
Завьялов отвернулся, и по его затрясшимся плечам, я поняла, что калоши на моих ногах, это настоящий аттракцион. Страшно захотелось выпить. Да что там, нахрюкаться до поросячего визга. В тепле машины меня разморило, потому я ехала молча. Захар тоже не проявлял желания поговорить и я расслабившись смотрела в окно.
— Тут останови, — приказала, увидев вывеску любимого бара, который расположился в непосредственной близости от моего жилища. Вывеска сияла и переливалась неоновыми огоньками, маня обещанием алкогольной расслабленности.
— Что вы задумали? — спросил Завьялов, — это не очень хорошая идея. Не думаю, что данное заведение лучшее место для порядочной девицы.
— А кто вам сказал, что я порядочная? — обиделась я. И чем ему не угодил этот бар, который к слову сказать, очень мне нравился. И бармен Славка, и официантки Леночка и Танюшка, и даже посетители, считающие себя элитой местной рок музыки, больше похожие на свору бомжей, относились ко мне тепло и по дружески. Нельзя сказать, конечно, что я завсегдатай, но мы с Катькой часто здесь расслабляемся после трудовых будней.
— Плохой идеей было идти на мамину вечеринку, — фыркнула я, глядя в вытянувшееся лицо начальника, — если бы я знала, что придется терпеть ваше присутствие, бежала бы оттуда, как от чумы. Да милые парни рокеры, в сравнении с этой мукой, агнцы божьи. И вообще, не имеете права мне запрещать.
Сева припарковал лимузин возле входа, и я под ошалевшими взглядами вышедших покурить хануриков, элегантно выставила ножку, обутую в блестящую калошу.
— О, Юлек, ничего ты себе папика отхватила, — восторженно присвистнул Червь, огромный парень, затянутый в кожу. Откровенно говоря, ему этот наряд не шел, делая похожим на заблудившегося садомазохиста, отбившегося от стада рабов, какой нибудь властной госпожи. — И чего у него бабосов не хватило тебе туфли купить нормальные? Все деньги на тачку спустил?
— Боже, за что? — простонал Захар, проигнорировав восторг Червя, и поплелся за мной.
— Какого черта вы творите? — зашипела я. В мои планы его компания, ну никак не входила.
— Знаете, Юля, вы совершенно сумасшедшая особа. И я бы в эту обитель порока и шага не сделал, но не могу оставить вас одну. Тетя Изольда с меня спустит шкуру, если с вами что — то случится.
— О, так вы тетю боитесь, — издевательски захохотала я, и едва не упала, запнувшись ногой за ступеньку, калоша противно скрипнула, доведя меня до белого каления, — такой всемогущий, крутой весь из себя. Вы меня разочаровываете.
— Не говорите о том, чего не знаете, — рассердился Завьялов. Я ехидно улыбнулась, радуясь, что все же смогла вывести из себя этого сноба. — и вообще, идите к черту. Я и вправду не нанимался сиделкой к сумасшедшей.
Начальник развернулся, и пошел к машине. Я облегченно вздохнула, и вошла в наполненное гремящей музыкой и висящей в воздухе дымной кисеей, помещение. Не говорить же этому ненормальному, что калоша на моей правой ноге приказала долго жить, после соприкосновения с дурацкой ступенькой. Ладно, до дома как нибудь доковыляю. Но сначала поздороваюсь с парой порций текиллы. А Завьялов, пусть катится колбаской. Вот честно, такого раздражения во мне не вызывал ни один мужчина. И что с ним не так?
— Ты прекрасна, как всегда, — поприветствовал меня Славик, окинув взглядом розовое платьишко и блестящие калоши, — красота.
— Текиллы, и прибери эти наперстки. Три в одну посуду, и огурец.
— Юлька, ну когда ты уже научишься пить? Текиллу надо солью и лаймом заедать, что за плебейство? — недовольно проворчал бармен, выполняя мой заказ.
— Я себя лосем чувствую, когда соль лижу, — пожаловалась я, — и вообще, не учи меня жить.
Текилла пронеслась по пищеводу огненной волной. Я бодро захрустела огурцом и начала себя жалеть. Так со мной всегда происходит, после первой дозы спиртного.
— Вот скажи, Слав, я что не заслуживаю любви? Вот скажи, а. И этот еще, Захаааар, сумасшедшей обзывается. А что я ему сделала? Что? Подумаешь, упала на него, так сам виноват, нечего под ногами путаться. Катька дразнится все время. Мать пристает. И чем я им всем не угодила?
— Может это, похудеть тебе стоит? С гардеробом разобраться. И на лосиху сразу перестанешь похожей быть, начнешь пить правильно, — вякнул бармен, но напоровшись на мой уже не совсем трезвый взгляд, подавился, и закашлялся. Так что его тираду мне не довелось дослушать.
— Повтори, — приказала я, показав пальцем на стакан, и парень метнулся за бутылкой, явно желая стать прозрачным.