Глава 18. Столичная эпопея. День второй. Перед королевским приемом. Суета вокруг гардероба

Только на пути к поместью Шенолов до Ольги дошло: венценосная заноза назвала ее арратой. Тревожный звоночек. Аррата — обращение к аристократке не из последних. К столбовой дворянке как минимум. Там, на арене, Ольга была так увлечена настроением Раима, что этот интересный фактик задел только поверхностный слой внимания. А сейчас вдруг всплыло. Тут же захотелось обсудить эту странность с Раимом. Благо, что в коляске извозчика они были только вдвоем. Ольга мысленно чертыхнулась — вот как с ним заговорить? Сидит с каменным лицом, каменной спиной и за каменным щитом. Позаботился, противный, чтобы до Оли его эмоции не долетали. Но они долетали. Едва ощутимые, как водяная взвесь тумана на лице. Для анализа вполне достаточно.

Раим был обижен. Недостаточно сильно, чтобы учинить разборку прямо сейчас или, того хуже, уйти, но весьма изрядно. Сил поискать причины Ольгиного поведения он в себе не находил. От ристалища они уезжали последними из команды. Все логично: нужно было убедиться, что нгурулы устроены и спокойны. Кому, как не Попечителю, заботиться о первом. Кто лучше Ольги разберется во втором? Тем более, что нужно было ублажить наф-нуфиков — беднягам даже прогулки сегодня не перепало. Чертов прием!

А теперь вот Раим окаменел. Нежный, внимательный, заботливый Раим. Всегда понимающий и готовый пойти навстречу. Он очень галантно усадил ее в наемный экипаж, сел рядом, соблюдая максимальную дистанцию, и замер каменюкой с острова Пасхи.

Ольга сама едва сдерживалась, чтобы с головкой не нырнуть в свои очень болючие обидки. Только просьба-наказ мудрого Семеныча удерживали ее от вполне закономерной и объяснимой, но все же глупости. У нее, матери и жены, двадцать пять лет брака за спиной, между прочим. Было время научиться лавировать. Первые годы замужества только мамочкиной наукой и справлялась. Та все твердила: терпи! Хочется куснуть, а ты лизни! До такого Олю жизнь не доводила, но держать мозги включенными это наставление помогало, даже если душа полыхает. А что у Раима? Правильно Семеныч сказал: пожалей! Мужику шестой десяток, а у него всего опыта совместной жизни: маманя — королева аспидов, да пяток юных гадючек по контракту. Сцеживание яда за отдельную плату.

Оля скосила глаза и коснулась щеки своего лавэ вектором нежности. Скорее материнской, чем любовной. Раим не дрогнул, но из внутренней вселенной вынырнул. Ольга отчетливо это почувствовала — ее вновь видят и слышат.

— От чего я тебя отвлекла?

— Просматривал вероятности, — на автомате ответил Рэм и встрепенулся. Его взгляд Олю чуточку пугал, в нем не было привычного тепла. — Я не хотел обсуждать это до приема, чтобы не рассердиться вконец, но все же… Почему ты не выполнила приказ?

Теперь Ольга внутренне закаменела. «Не захотел спустить все на тормозах, да еще и разборки планировал отложить «на после приема». Знает ведь, как она переживает из-за этого дурацкого раута. Так ей в добавок уготовали отправиться туда в состоянии ссоры с единственным надежным человеком, который знает всю кухню!». Опять накатила холодная злость.

Острый клин волос качнулся, на пару мгновений скрыв лицо Ольги от Раима. Почему-то ему стало неприятно. Как будто их разделило промороженное стекло.

— Какой приказ? — уточнила Ольга.

— Я велел тебе не появляться на арене!

— Не было такого приказа, — совершенно спокойно парировала Ольга и сделала движение рукой, призывая его не перебивать. — В спальне, натягивая подштанники, ты очень экспрессивно вещал, что будь хоть какая-то возможность, ты бы меня даже на построение не выпустил, чтобы не спровоцировать новую волну оскорблений, слабой и глупенькой мне. Это все.

— Этого достаточно!

— От моего командира приказов не поступало. Приказы любовников я не выполняю. Охотно выполню разумную просьбу. Конкретную просьбу, а не туманный намек, в котором меня же еще выставили никчемной дурочкой. Можно подумать, эти ублюдочные словеса меня сильно задевали. А теперь, когда я знаю, что парни под влиянием, обижаться на них — все равно, что умом скорбного дубасить. Что заставило тебя усомниться в моем здравомыслии, Раим? Это было обидно. Очень.

Керамогранитная маска на лице Шенола трескалась на глазах. Слова доходили до сознания и совсем не вписывались в уже отыгранный сценарий, который больше двух часов отравлял ему жизнь.

— Тебя, может быть, и не задевали, но парни вполне могли…

— Первая тройка? Так сильно распереживается за землянку, что утратит самоконтроль и пойдет за меня заступаться против воли короля? — сдерживать ядовитую иронию Ольга не пожелала. — И как влияет на ситуацию мое присутствие на арене? Кстати, столичные вели себя вполне в рамочках. Даже не смотрели в мою сторону, хотя могли бы и зацепить, когда мы пересекались в виварии.

— Все равно! Тебе не следовало выходить на арену! Я не хотел, чтобы ты привлекала к себе внимание перед приемом! Ты такая необычная! Наши женщины так себя не ведут.

Оля молчала, наверное, целую минуту. Потом судорожно вздохнула и легонько прижалась плечиком к его все еще каменному плечу.

— Очень даже ведут. Только вам показывают ровно то, что вы желаете видеть. Или ты хочешь, чтобы я тоже так…

Шенола ощутимо передернуло. Представить себе Ольгу сюсюкающей, шатко семенящей и трепетно вздыхающей от каждого глупого комплимента, хоть убей, не получалось. Нрекдольская аристократка встанет и будет ждать, пока ей помогут выступающий корешок или трещинку на тропинке перешагнуть, а то и на руках перенести. А землянки — что Ольга, что Серафима — через ручей сиганут и дальше потопают, не оборачиваясь. В крайнем случае, помогут друг другу, а мужчин от дела отвлечь им и в голову не придет. Пожалуй, было глупостью ждать от его самостоятельной Оленьки слепого подчинения. Да, она, бывало, подчинялась. Но только тогда, когда была полностью согласна или не имела аргументов для возражений. Сегодня аргументы явно были, да шанса высказаться ей не дали. Он не дал. Чувствовать себя глупцом Рэму не нравилось. Подбирать слова, чтобы оправдать свою позицию, стало еще труднее.

Вдруг узкая ладошка скользнула под его локоть, и Оля заговорила:

— Ты утром меня разозлил. Так сильно я только на дурочку Браю злилась, когда она тебя чуть не прикончила. Потому и Тыря буянила: мою злость чуяла и перенимала. Даже тебе драться мешала. Это было видно. А я никак обиду унять не могла. Чуть успокоилась, когда ты противников своих лупить начал. Это те, которые вчера нас в ресторан по-хамски звали, да? — Раим осторожно гукнул, боясь спугнуть неожиданные откровения. — Я с собой совладать не могла, не то что с Тырей. Она так возбудилась, что даже на Свапа не очень-то реагировала. Если честно, я уловила ее желание запрыгнуть в ложу: звали же поиграть. Будь другом, дай Эрику в глаз, чтобы щену не подзуживал исподтишка! Поэтому я и выскочила на арену. Нужно было Тырьку отвлечь. А то приписали бы нам нападение на величеств.

— Ты красиво ее отвлекла, — голос Раима потеплел, и Оля с надеждой заглянула ему в лицо — не показалось ли ей похвала?

— Я о красоте меньше всего думала. Мне надо было козявку умотать, чтобы она свою энергию беспутную стравила. А потом сама увлеклась. Ну и получилось, как получилось.

— Хорошо получилось, — Олю наградили привычными поцелуями. Лоб, кончик носа, уголок рта. — Ступай собираться. Надеюсь, твои подруги тебе помогут.

— Помогут, помогут… Ты только сразу не шуми, когда наши платья увидишь, — Оля лукаво улыбнулась: Раим Осторожнович явно струхнул. Ты мне скажи, там кормить будут или лучше перекусить?

— Перекусить и поплотнее, — Оля хихикнула, а Рэм напрягся. Что там за наряды у них. Чего ждать от дам, способных прыгать в воду со скалы и получать от этого удовольствие? А потом резко успокоился. Оля его не подведет. Почему именно сегодня? Нелогично как-то. Величества явно ведут какую-то игру, правила которой землянам объяснить не потрудились. Логичнее было бы сделать прием перед соревнованиями. Открыть, так сказать, сезон. Все команды, которые еще благодушны и не вошли в соревновательный раж, могли бы неплохо провести время вместе. Или же, наоборот, сделать прием в день последний, чтобы чествовать победителя. А короли вычудили нелепицу: праздник посреди соревнований. Ну бред же. Или не бред, если венценосные занозы что-то задумали? Так думала Ольга, вышагивая по длинному дворцовому коридору. Она с некоторой тревогой посматривала на Раима. Его настроение казалось ей странноватым, если не сказать тревожащим. Поговорить перед отправлением во дворец им так и не удалось. Хотелось, чтоб он развеял тревожное состояние, чтобы платье похвалил, в конце концов! Хотелось переговорить хотя бы кратко. А Рэм был чем-то крепко озадачен, хотя это не помешало ему выполнить обязанности командира… Нет, не так, человеческого альфы, если хотите.

Сначала ему было некогда — он наслаивал и наслаивал щиты на Серафиму и Семёныча. А потом пришел чертов Эрик и привел взвод или сколько там точно ходоков-гвардейцев для транспортировки всей компании во дворец. На самом деле это было идеальное решение. Не нужно думать, как дамам утепляться и не испортить туалеты.

Если бы Ольга была нрекдолкой, она бы оценила жест величества номер два вдесятеро против ее истинного отношения. Да если бы она была нрекдолкой, и венценосный близнец выделил ей дворцового ходока, она бы в обморок хлопнулась от оказанной чести! Даже Раиму было запрещено перемещаться по дворцу через пустоту! Магия дворца глушила любую силу, кроме королевской и магов из Королевского совета! Да и эти мастодонты могли колдовать только в зале Совета. В остальных помещениях их магия глушилась наравне со всеми. Разумеется, это правило не касалось бытовой мелочевки. Каждый имел возможность позаботится о своем внешнем виде или произвести некое воздействие, сопоставимое по силе. Согласитесь, прибить противника колдовством уровня «почистить подол от пыли» это маловероятно. Беда в том, что Ольга об этом если и знала, то просто не помнила за ненадобностью. В стенах дворца не работала ментальная связь с Павлом. Дворец глушил Ольгину восприимчивость к эмоциям. Глушил, но не убивал полностью. Раима она слышала, хотя и без привычных уже подробностей. Озадаченность — вот что было самым ярким на данный момент чувством Шенола.

А Шенол шагал рядом с Ольгой, но думал о странном разговоре с Жехом. Переговорить с лидером землян о странном и, чего уж там, непонятном разговоре с драгоценной Ольгой казалось самым правильным. Ум, жизненный опыт и влияние этого человека на землян трудно было переоценить. Обе своенравные иномирянки слушались невзрачного коваля беспрекословно! Да ладно дамы, Свап и тот к нему благоволил. А у мужика ни капли магии!

Раим прокручивал в голове этот краткий разговор снова и снова. Увязать нравственные привычки землян и мораль нрекдольцев было непросто. Как и понять удивление Жеха:

— Что, так и сказала? Приказы любовника не выполняю? — Жех даже в затылке почесать пытался, потом спохватился и отдернул пятерню. Сима прибьет, если он ее старания испортит. — Н-да, благородие, попал ты…

— А что не так? — осторожно поднажал лавэ, привычно пропуская фамильярность землянина мимо ушей.

— Даже с мыслями зáраз не соберусь. Это разговор не на один час и не на одну поллитру. Но если коротко… Нету у Оли на тебя надёжи, командир. Погоди, не топорщись, — спокойный короткий жест кузнеца заставил возмущенного Раима умолкнуть. — Если я нашу Олюшку правильно понимаю, то любит она тебя сильно, но рассчитывает все равно только на себя, потому и любовником обозвала. Вот скажи, почему ты скрывал, что выбрал ее своей женщиной? Она это тихо принимала. А думаешь, женщине такое приятно?

— Она не говорила… Наши женщины сначала требования выдвигают…

— Она? Она даст себя налысо обрить, но ничего объяснять и просить не станет. Будет ждать, что ты сам предложишь, — Жех маленько помолчал, давая всесильному аристо осознать сказанное. — Что, благородие, зачесалась макушечка? А я тебе скажу… Ничего ты ей не предложил! Только работу от зари до зари и ночные утехи.

— Да все, что у меня есть…

— А что у тебя есть? Пара комнат в крепости?

— Имение…

— Красивое имение, да. Кто бы спорил, — нетерпеливо перебил Жех. — Только это не дом, благородие, это музей. И нафиг оно Ольге? Ей свой дом нужен. Пусть махонький, да свой! По ее вкусу и разумению устроенный. А не этот вот шик-блеск.

— Любая нрекдолка убила бы за право стать здесь хозяйкой! — внезапно обиделся лавэ.

— А Ольга не нрекдолка. И не любая. Она взрослая. Может, она и не знает, как жить хочет, пока ты молчишь. Но поверь старику, как она жить не хочет, Олюшка знает твердо. Ты уж определись, командир, чего тебе от женщины надо и что взамен дать можешь, как взрослые люди делают. Не обижайся за прямолинейность, но Оля и Сима — это тебе не ваши клановые племенные несушки. Ты детей-то хочешь, благородие? — вдруг встрепенулся Семеныч с каким-то испугом. На этом разговор пришлось прервать, потому что появились принаряженные дамы, а за ними и дворцовые ходоки. Эрик пожелал лично сопроводить команду Восточного.

Вопрос о детях так и впечатался Раиму в мозг жгучей искоркой. Всю взрослую жизнь шарахался от этой темы, как ни давили мать и король, отец близнецов. А сейчас понял, что да, кажется, хочет. И дочку хочет, ласковую, как Оленька. И сына, чтоб не хуже Пашки. Общаться с этим юным землянином, учить его и у него учиться Раиму нравилось. Интересно, какой дар проклюнется у его наследника?

Как и когда их команда разделилась, задумчивый Раим даже не заметил. Осознал, что парней с ними больше нет, только тогда, когда оказался в гостевой комнате рядом с тронным залом и обнаружил, что дам куда-то уводит бывшая камеристка покойной королевы. Оля уходила и улыбалась Юрне, а Раим вперился взглядом в ее голую спину. До этого наряд драгоценной помощницы казался ему скромным, хоть и необычным. И, слава шельмам пустоты, не таким вопиющим, как наряд Серафимы. Уж это платье пришлось рассмотреть со всех ракурсов, пока защиту накладывал. Как и абсолютно идеально сидящий камзол Жеха, явно позаимствованный из его, Раима, собственной гардеробной. Юрна и Сима умудрились навести лоск на своего земляка, пока они с Ольгой ссорились. Как ни странно, костюм аристократа смотрелся на хуторском кузнеце вполне органично. Вот что значит истинная харизма. А что именно надето — камуфляж или шелком шитый камзол — вроде как и неважно.

— Куда они? — спросил Рэм у такого же растерянного Эрика, который не спускал глаз с Серафимы.

— Эльзис попросил аррату Далию помочь дамам с наведением красоты.

Раим понимающе кивнул — камеристка королевы была мастерицей по части чар привлекательности. Хотя, куда уж больше.

— Ты ради этого выдернул нас пораньше?

— Да. И ради того, чтобы немножко подпортить Совету настроение.

— Прибью! — неожиданно для самого себя озлился Шенол.

— Не буянь, — хохотнул Эрик, — просто земляне выйдут в зал вместе с нами. Там мы их сразу и представим, как наших личных гостей и фаворитов.

— Думаешь, это их оградить от провокаций?

— Может, оградит. А может — спровоцирует, — пожал плечами Эрик. — Нас устроит любой вариант.

Раим внезапно решился.

— Тогда сделай вот что…