Глава 24. Столичная эпопея. День второй. Королевский совет. Нападение

Ольге смешно не было. Сима не знала, что их тут убивать планируют. И Павел тоже. Плечом она чувствовала, как напружинился Раим, но сделать ничего не успела. Успел Эльзис.

— Сибас, — голос короля звучал вполне вежливо, но с эдакой ленцой, и обращение просто по фамилии было, как бы это сказать помягче, провоцирующим. — Ольга права, ты теряешь хватку, мой друг, теряешь. Вам всем, господа хорошие, следовало получше подготовиться к этой беседе.

Ольга слушала короля и понимала — она не вывозит. Золотая шельма, сделай так, чтобы королёныш говорил подольше. Дух бы перевести. Помолчать. Стравить напряжение еле заметной дыхательной гимнастикой.

Ольга дышала и слушала. Она даже не предполагала, что величество, а с сегодняшнего для глава ее Рода, что бы это ни значило, так глубоко в курсе их финансовых обстоятельств. Хотя… Скрывать от Эрика бытовую текучку никому в голову не приходило. А что знает Эрик, знает и Эльзис, возможно даже с ментальными картинками. По мере того как Эльзис говорил об удачных начинаниях на хуторе, от «пентагона» так и тянуло каким-то вялым, как выдохшееся пиво, недоумением и прогорклым за годы скуки любопытством. Особенно много он говорил о земных овощах. Как будто дразнил. И ни слова о мясном бизнесе. Оля на секунду пожалела этих старых людей, ведь им уже ничего не интересно. А потом очнулась. Эта пятерка старпёров при поддержке главы Западного Корпуса, тоже старпёра, приговорила всех четверых землян. И Раима до кучи. Не дураки же они: такого врага за спиной оставлять. Придавила дикая усталость, такая внезапная и всеобъемлющая, что… Накрыло то самое состояние, когда она впервые осознала себя после забытья: уже не «овощ», еще не человек. Прострация длилась три долгих удара сердца. А потом пришла злость. Та самая безбашенная, не ведающая рамок злость, когда она, пацифистка и добрая мать, на полном серьезе готовилась выколоть глаз Брае ядовитым нгурульим шипом. И взяла бы грех на душу, если бы паршивка уперлась и не сказала нужного. Простить юной апрольской сучке попытку убить Раима никак не получалось. До сих пор. Никакой аутотренинг про подростковую неуравновешенность и прочие всепрощенческие бла-бла-бла не помогали. Ольги хватало только на внешнее дружелюбие к избалованной девчонке. Ну и Сима сдерживала, да еще заинтересованность короны в дедуле идиотки с дурным характером. Старина Оусс был плохим главой клана и поганым воспитателем, но он был великим целителем. Да, стар, но в отличие от «пентагона» жил полной жизнью. Иметь дела с кланом Оусс Ольга не желала. Когда спасли десяток тёток и подростков, которые оказались остатками спасшейся с горящего Апрола группы Оусса, Ольга непреклонно, даже жёстко, самоустранилась от решения их проблем. У короны и кроме нее, Ольги, подданных дофигища. Пусть высокомерными курицами занимаются люди на отдельном жаловании.

Эти мимолетные воспоминания дали краткий отдых нервам. Тогда, в горах, она спасение Раима организовала. Смогла. И сейчас должна. Советнички хотят словесную дуэль? Непонятно, зачем резину тянут, так или иначе, смертный приговор вынесен. Но раз хотят… Она будет цепляться за каждый миг жизни! Оле в бытность проектировщиком мебели случалось и депутатам офисы обставлять, и генералам кабинеты. И отмороженных бандитов, синих от многозначительных наколок, в заказчиках иметь. Один такой с двумя быками проект обсуждать приходил. В первый визит Ольга с ним, «бугром» этим, семь часов подряд проговорила. К концу сипела, как простуженная кошка. Полпачки бумаги извела, чиркала эскизы идей и говорила, говорила, говорила. Выспрашивала, что понравилось, объясняла технологические затыки и предлагала новые варианты. Потом на экран компа переносила удачное и снова говорила. Кстати, очень умный был дядька, соображал, дай бог иному конструкторскому бюро. Только зубом цыкал неприятно и сильно давил аурой. Ничего, договорились. Мужик был настроен сделать все по закону, без наезда. Потом к Новому году прислал дюжину бутылок шикарного крымского вина — так понравилась работа. Справилась же тогда. А ведь домашней неженкой была. И сейчас справится. Должна! Навык быстро думать и внятно, в двух фразах свои думы излагать она не утратила. Проектировщик-индивидуальщик, это специалист разговорного жанра. Да и характер потверже стал. По другому не бывает, если люди от тебя зависят. Надо же, вроде задумалась, а нить разговора не упустила…

— Меня, к слову, деятельность госпожи Вадуд на должности управляющей полностью устраивает, — Эльзис сменил позу так, чтобы видеть советников, и голворил так, как будто продолжал не сеголня начатый разговор: — Крепость в идеальном состоянии, наездники более чем довольны, нгурулы в отличной форме и в хорошем настроении. Челядь и пастухи готовы ее на руках носить, насколько мне известно. Кстати, Сибас, поинтересуйся у своего миньона лавэ Метóка, почему наездники Западного корпуса недовольны? — Эльзис чуток помолчал, подмигнул Ольге и заговорил вновь: — Ладно, не напрягайся, сам скажу. Наши наезднички узнали, что последние два месяца их коллеги из Восточного получали дополнительную надбавку в треть жалования. И чтобы Совет глупостей не напридумывал, сразу скажу: корона дополнительных средств Восточному корпусу не отчисляла.

— Откуда нам про это знать? — буркнул Мингир, скорее из духа противоречия. Зато сказал сущую правду.

— Действительно, откуда? — вот сейчас Эльзис не скрывал ехидства. — Подсылы уже кончились или еще осталось? А? Мингир? Те, кого мы переловили, из твоего клана были. Неужто мы всех… того? Никто не вернулся? Серьезно?

— Толку с тех подсылов, — Мингир и не подумал смущаться. — Челядь из крепости не выходит, к наездникам не подступиться. Даже на хутор ходу нет, там этот ваш… — злобно презрительный кивок на Семёныча. — Даже стражников, которые тракт блюдут, не разговорили. Идиоты!

Жех Семёныч впервые за все время открыл рот:

— Так это были подсылы? — по скулам кузнеца прокатились желваки. — Следующего утоплю в яме с пуйфинами. — И таким тоном это было сказано, что и без эмпата понятно — утопит.

— Да ты… — взревел Мингир.

Эрик одним жестом прекратил скандал. Мингир заткнулся мигом. Сам. Видимо магический кляп был совсем невкусным.

— Жех, колись, что ты сделал? — Эрик обращался нарочито запросто, но чувствовалось, что это симпатия, а не презрение. — Колись!

— Да так, поздоровался. По-нашему, по-земному.

Пашка давился смехом, прикрывая рот рукой, Серафима улыбалась открыто. Эрик по-мальчишечьи прыснул. Он сто раз видел, как Пашка и староста хутора приветствуют друг друга. Да-а, изменило счастьице клановым. Не всякому нрекдольцу дано пережить рукопожатие кузнеца, сохранив штаны сухими. Не привыкли местные к таким приветствиям. В мире, напичканном магами, сие неосмотрительно. А Жеху бояться было нечего, с такими-то артефактами. Старый партиец неожиданно смутился такой реакции своих.

— А что надо было? Челюсти им своротить? Они Агава на базаре подловили, да Агав осторожен, как ящерица. Дурнем прикинулся. Ну и мне рассказать не забыл. Потом как-то на хутор просочились и к людям с расспросами полезли. Оль, ты же знаешь, какие наши простодушные. Они же на базар два раза в жизни выезжают, и то много. Сболтнут чего по наивности, а клятва убьет. Ну и пришлось… Хорошо, что порознь они были, тут свезло. Но третьего — точно к пуйфинам.

Ольга таки не удержала лицо, выгнула бровку. Какие шпиёнские страсти, однако. И она ни сном ни духом!

— А кого разговорили? — сорвалось невольное любопытство.

— Стражники — идиоты? Или подсылы? — подкусил в догон чем-то довольный Пашка.

— Мои люди идиоты. И стражники идиоты. — неожиданно разоткровенничался самый агрессивный советник. — Им же золото предлагали! А маги из департамента что-то буровили про изобретения. Но это же бред!

Эрик снова хохотнул, а Пашка фыркнул. Даже Раим Ща-как-дамыч расслабился. Явно был в курсе шпионской суеты.

— Па-аш? — Оля наклонилась, чтобы через Симу и Жеха видеть парня. — Что за история со стражей?

— Тёть Оль, ты что?! Да мужики за нас, в смысле, за Корпус, любого на крошево пустят и лоточникам на шаурму сдадут!

— Что такое ша-ма-р-ма? — уточнил чел из пятого кресла: не понял единственное русское слово из колоритной пашкиной тирады.

— Лапур по вашему, — ответил Пашка. А Ольга внезапно рассмеялась: таким недоумением разило от замшелых аристо.

— Павлуш, эти господа не покупают еду у лоточников. Ты мне объясни, что там со стражей.

— Ну, тёть Оль, ты же сама предложила, чтоб караваны за охрану отстегивали. Забыла?

— Помню. И что?

— Две части в казну короны, — Шенол заговорил так внезапно, что все вздрогнули. — Две части Шепри, как разработчику системы слежения и оповещения и как основному специалисту. Часть на содержание артефактов. Две части стражникам. Остальное — корпусу. За каждый совместно проведенный караван. Ты не знала? — Раим заглянул Ольге в лицо, удивляясь ее недоумению.

— Про деньги, поступающие от караванщиков, знала, а подробности долевого расклада нет, — Оля благодарно улыбнулась. — Три части с каждого каравана? Неплохо! Надо посмотреть, сколько там скопилось. Но мне кажется, есть что-то еще, чего я не знаю.

Пашка неожиданно засмущался.

— Ну, это… — заговорил он по-русски, но командирское «кхм-кхм» заставило парня сделать нужные поправки, — короче, я с доком договорился.

— И что? — приободрила его Ольга, попутно поражаясь, каким алчным интересом перло со стороны советников, а еще больше тому, что и Павел, и Раим делали вид, что советников этих в упор не замечают. Общаются свои, дела обсуждают. Что такого?

— Ну, — Пашка опять замялся, — короче, док диспансеризацию стражи сделал в нашем околотке. Как тогда, на хуторе.

— И семей стражников, — с толикой гордости добавил лавэ. — Ты и этого не знала?

Не знала. Вот же ж вояки… Хотя оно к лучшему: сразу понятно, что все не абы как. Это не земляне с их дикой моралью колобродят. Все с полного одобрения Попечителя и при молчаливой поддержке венценосного брата номер два. А номер один в курсе и не возражает.

— Кто есть док? И что есть диспасе…, — затруднился с произношением «нейтральный» из пятого кресла.

— Это по-русски, ваша светлость. — С «пятым» Ольга считала правильным быть приветливой, а не просто вежливой. — Наш медикус осмотрел людей и тут же сделал необходимое для поправки их здоровья.

— Маг? Лечил простых стражников?! — поразился «пятый».

— Ничего не простых, а боевых товарищей, — насупился Пашка.

— И во сколько короне обошлась ваша благотворительность? — с ехидной ласковостью вопрошал противный Мингир. — Или это щедрость дома Шенолов?

— Да ни во сколько! — Пашка явно не собирался развивать тему. Даже фыркнул, мол, еще не хватало деньги тратить, и замолчал.

Более опытный Шенол не дал повиснуть недосказанности:

— Интэ Дрири в качестве оплаты взял обещание предоставлять ему яд нгурулов по мере необходимости.

— Интэ лечил стражников? Что за бред… — как-то растерянно проблеял моложавый реликт из первого кресла. Молчал-молчал, равнодушие транслировал, а все одно проняло душу чванливую.

— Это не единственный доход Восточного Корпуса, что бы вы знали, господа Совет. — Эльзис говорил тихо и с интересом рассматривал свои ногти. — Хотя зачем вам знать? Вы уже все решили, не так ли? Или вчера я неправильно понял?

Это был очень толстый намек. Это был вызов. Сибас вдруг остро осознал, что прощения за вчерашнее нападение не будет. Братья готовы к новой атаке и сами готовы атаковать. Как жаль, что вчера не вышло! Еще понять бы, почему?! Ведь план казался безупречным, а исполнитель не жалел сил! Сыновья Эрнела Керона превзошли по мощи отца?

Треклятые мальчишки! Они и впрямь повзрослели. Откуда-то выдержка появилась. Даже Эрик не буянит. Не рванул, как ожидалось, с обидчиками брата разбираться, меча вокруг молнии и огненные шары. За что всенепременно бы и поплатился.

Братья скрыли нападение на Эльзиса и придумали ответный ход. Не просто придумали, а успели его воплотить меньше чем за сутки. Да, это была не лучшая идея выставить землян убийцами. Эльзис хорошо их защитил. А Эрик поддержал. Да еще Шенол… Его присутствие на этой беседе не планировалось. Теперь просто не будет. Гвардейцы, дурни, перестарались. Не могли подкараулить землянку, когда она будет одна? Признавать, что отдал неточный приказ и в остальных расчетах ошибся, старому интригану было невыносимо. Вот еще. Это подсылы виноваты, мало информации собрали. Даже хорошо, что Шенол здесь… Сегодня все должно пройти как надо. Если понадобится, он и сам… Вероятность шесть из десяти не так уж плоха. Но сначала нужно вызнать, что там за новости в Корпусе наездников. Все-таки это сила. Метóк, старый дурак, обычную информацию собрать уже не способен. Даже ментальному поводку не подчиняется: так землянку ненавидит. Эти мысли мелькали в сознании Главы Совета и мешали сосредоточиться на беседе. Да еще взгляд так и прилипал к блондинке в зеленом.

Необычная привлекательность этой женщины интриговала. Внешность, общем-то, заурядная. Но какая подача… И никакой магии. За свои двести двадцать Сибас видел сотни исключительных красавиц, но не помнил ни одной, в которую так хотелось бы вглядываться. По сути, все были одинаковыми, только масть разная, да крой платья. Старый интриган сморгнул образ землянки, стремительно парящей в невиданном танце, и постарался сосредоточиться на главном.

— Мне непонятно, зачем аристократы из наездников связались с какими-то рыночными стражниками? — Сибас сказал это просто так, чтобы заполнить внезапную паузу.

— Затем, что и мы, и они поставлены людей защищать. Короне клялись, короне служим! — от внезапного волнения Пашкин голос прозвучал звонко и молодо. Пашка сказал именно то, что думал, и развивать мысль не собирался. Зачем? Умный поймёт.

— Мой воспитанник хочет сказать, — довольство в голосе Шенола было осязаемым, — что если бы столичные коллеги не манкировали своими обязанностями, то и к помощи городской стражи прибегать не пришлось бы. Согласитесь, патрулировать тракт силами трех боевых троек нереально. Банд развелось много, и они многочисленные. Если бы лавэ Метóк не цеплялся так рьяно за традиции, то и столичный Корпус был бы в прибытке. Но вы, уважаемый Глава Королевского совета, неправильный вопрос задали. Может быть, стоит поинтересоваться: а почему, собственно, тракт стал так опасен?

— И почему же? — повелся нервный из четвертого кресла. Сибас едва заметно сжал зубы. Шельмов правдоруб, чтоб его пустота приютила!

— Вообще-то, это вопрос к Совету, — Раим даже не скрывал злорадства. — Мне очень интересно, кому вдруг стали выгодны безобразия на тракте. И кто из Совета эти безобразия прикрывает.

— Ты на что намекаешь, Шенол? — четвертый и так-то нервничал, а тут весь напружинился.

— Я не намекаю, Фракс, я прямо говорю, — Раим тоже подобрался, но Ольга не обратила внимания…

— Фракс? — хором переспросили Ольга и Павел и перегнулись так, чтоб видеть друг друга. — Он еще живой? — удивился Пашка, но Ольга его не слышала, она почуяла… Да не передать словами, что она почуяла. От этого Фракса, прямо как мусорного контейнера на жаре, несло таким смрадным коктейлем эмоций, что даже Сима насторожилась. А Пашке в руку сам собой прыгнул любимый засапожник.

— Ложись, — заорала Ольга.

И двумя секундами позже:

— Бей! А еще через три секунды вдарило…

Пять секунд это жутко мало и очень много! Нагнуть голову Симы к коленям, по возможности прикрыть ее собой, то есть своими щитами, и тянуть, тянуть их обеих на пол.

— Симка, да шевелись ты!

Как ни странно, помог Семёныч, который уже был на полу. Вот что значит ребенок войны. Сказали: «ложись!», значит, ложись. Потом осмотришься.

В этот момент над головами что-то пронеслось. На их кучу малу сверху рухнули стулья, и у Оли заложило уши, как в самолете. Откуда-то пришло понимание — веером саданул… Слава золотой шельме, не тараном.

Внешнее давление исчезло так же внезапно, как и возникло. Упала неестественная тишина. Ольга слышала собственный пульс в ушах и пыталась вернуть себе ясность мысли. Ага, Симка бормочет «господи помилуй» и вошкается, пытаясь выползти из-под Семёныча. Подругин вес для тренированной Симы не проблема, но Оля все же приподнялась. Осторожненько так, ме-едленно, готовясь мгновенно упасть, если скомандуют. Не скомандовали. Только стул со спины соскользнул. Ни королей, ни Раима в обозримом пространстве не было. Пашка сидел, широко раскинув ноги, и тупо пялился на свой нож, по ходу пытаясь вспомнить, как его призвал. Вид у него был ошалелый. Но вроде цел. Симка подхватилась, как только Ольга ее освободила, и теперь деловито пыталась остановить у Жеха носовое кровотечение своим носовым платочком. Видать, его стулом по голове зацепило и чуток контузило. Стул — это фигня. Если бы под магию попал, кровь бы уже не шла.

Секунд двадцать Оля думала очень важную мысль: «где Симка его прятала, платочек этот?». Потом сообразила: в бюстике, извечном женском тайнике. И так ей стало обидно, так обидно! У нее-то платочка нет, потому что спрятать негде: платье с голой спиной. А ей надо… Из носа течет, из глаз течет. И никаких сил больше нет.

Сильная рука обхватила спину, вторая подтолкнула под попу. Даже сквозь сопли накатывающей истерики прорвался родной запах. Оля всхлипнула и обмякла — осознала себя на коленях у Раима, а в руке оказался мужской носовой платок. Из той полусотни, что с Земли были притащены.