Глава 25. Столичная эпопея. День второй. Конец Королевскому Совету

Раим грел губами висок плачущей женщины и пытался сообразить, как ее из рук не выпустить и сделать жест, активирующий успокаивающее заклятие. Хотя бы легонькое. Ольга рыдала так горько, а он совсем не знал, как утешить, только к себе притискивал неосознанно. Остальным мужикам тоже было тошно: у Пашки было такое лицо, как будто он и сам сейчас хлюпать начнет, так его корёжило от сочувствия и неумения помочь. Короли хоть и держали фасон, но счастливыми тоже не выглядели. Не первые женские слезы в их жизни… Обычно подобный водоразлив пресекался на корню путем королевского рыка, а то и пинка под зад. Насмотрелись на папенькиных фавориток и манипуляций в свой адрес старались не допускать. Но то великосветские шлюшки, а то Ольга. Боевая, можно сказать, подруга. Всегда собранная, спокойная и дружелюбная. Не всегда приятно-удобная, но всегда полезная.

— Может, успокоительного? — тихонько спросил Эрик, с готовностью складывая пальцы причудливой козюлиной.

— Не надо, вашбродь, — тихо, но веско ответил Жех. Даже руку величества отвел. — Дайте ей поплакать, это всякой ба… женщине на пользу, а нашей Олюшке в особенности. — Молчаливый вопрос удивленных правителей так и повис в воздухе, прошлось старому опытному партийцу разъяснять очевидное непутевому молодняку: — Вы же на нее взвалили, как на пятерых грузовых тирлов и айда погонять. Устала она до смерти, да еще испугалась за себя и за всех нас. Пусть поревёт. От таких слез в бабь… женском организме что-то такое делается, что у них нервы отпускает и сила жить возвращается.

Ну, как смог, так и объяснил. Это Сима могла бы ликбез запулить про снижение гормонов стресса и скачок гормонов радости. Но зачем? Особенно сейчас.

— Да я сам испугался, аж взмок, — пробормотал Пашка, жалостливо поглядывая на любимую тётушку. — Как она только сообразила, что удар будет?..

— Она знала, — Эльзис невольно примерял на себя ситуацию, в которую собственноручно загнал Ольгу, и у него начинали ныть зубы.

— Что? — Раим оторвался от Олиного лица, чтобы посмотреть на мать его за ногу государюшку. Оля тут же уткнулась ему в шею, продолжая всхлипывать, временами икая. — Что она знала? — Рэм повторил вопрос с нажимом.

— Про убийцу под столом знала, — нехотя ответил Эльзис, пару секунд помолчав, как будто признаваться не хотел.

— Как? — прохрипел Шенол, а Серафима вздрогнула — хорошее воображение в ее профессии — это основа основ. Родная подруженька, оказывается, знала, что они все уже перед плахой. Каждую минуточку из тех, что Сима наслаждалась выигранными Ольгой словесными поединками, знала. Знала, что смерть за спиной и включен обратный отсчет. Виду не подавала и спасала всех, как могла, потому что больше некому было. Колени Симы внезапно ослабели, мир покачнулся, а тело неосознанно искало опору. Почему на месте Пашки очутился Эрик, показалось неважным. Кто был рядом, на того и оперлась, тяжко привалившись спиной к мужской груди. Да так и осталась, предпочтя не расставаться с опорой крепких рук, метнувшихся поддержать. Все молчали, примеряя ситуацию на себя. Олины всхлипы хоть и утихли немного, а все ж били по нервам с неприятным оттягом.

— Ох, ё… — наконец выдохнул Пашка, осознавая всю глубину трындеца, из которого их всех битый час вытягивала хрупкая Тётёлечка. А кузнец матерился с такой скоростью, что ухо улавливало только начальные звуки слов — бывалый русский мужик стравливал стресс, как умел. Не всем дано смыть слезами последствия такой встряски.

— Вы знали? — тихо спросил Рэм у братьев, сглотнув тугой ком гнева. Тревожить свою земляночку громкими звуками он не стал. А хотелось гаркнуть. Ох, как хотелось! Прям распирало. И не просто гаркнуть, а весь свой гигантский резерв в голос бухнуть. Чтоб не только защищенные магией стекла окон повылетали, но и рамы вместе с кусками вековой кладки за ограду дворца улетели. И то, наверное, не полегчало бы.

— Предполагали.

Шенол одарил братьев таким взглядом, что тем стало понятно: еще одного промаха старый друг не простит. Не по отношению к любимой женщине.

— Ольга его и распознала, Рэм, — Эльзис явно чувствовал себя не в своей тарелке. Ну не привык он быть виноватым. А быть виноватым перед самым верным, десятилетиями проверенным соратником было мучительно втройне. — Распознала и исхитрилась дать понять мне.

— Я не распознал, вы не распознали, а она распознала? — Раим отбросил свою обычную почтительность к сюзеренам и обращался к братьям, как к своим ученикам, когда те изволили тупить. Презрительно и не скрывая разочарования, на которое имел все резоны.

— Прости, Рэм, но так и есть, — Эльзис недовольно посматривал на брата, который так увлекся ароматом волос Серафимы, что не реагировал на ментальные призывы о помощи. — Скажи, вот у тебя есть щит от эмпатии?

— В рамках ментальных щитов. У меня их три.

Величество номер раз вздохнул. Недовольство Шенола, кумира юности, почему-то царапало. И пребольнёханько.

— И у меня три, и у Эрика. Да твоя жена плевать на них хотела. Читает нас всех, как собственный ежедневник. Если хочет. Не мысли, конечно, а побуждения. И очень грамотно их трактует. Именно так она и подсадного душегуба под столом учуяла. По эмоциям.

— И тебе, значит, знак подать сумела, а мне нет? — голосе Раима была такая горькая ирония, что Ольга перестала всхлипывать и выбралась из своего укрытия, чтобы посмотреть мужу, да-да, теперь уже мужу в глаза. Церемонию, если надо, они проведут потом. А между собой у них и так полная ясность.

— Я к Эльзису лицом сидела, а к тебе боком. — Оля пробежала пальчиками по родному лицу, стараясь размять закаменевший желвак на скуле. — По другому никак не получалось, чтоб не привлекать внимание советников, — она ткнулась лбом в доступную уже немного колючую щеку и полувздохнула, полувсхлипнула. — Кстати, что с ними? — про ментальную «форточку» она Раиму рассказала еще на балу, когда живописала впечатления от дурацкого длинного танца с величеством. Рэм не дурак, сообразит. А остальным такие подробности озвучивать ни к чему, слабоваты у них щиты.

Оля получила нежный поцелуй в переносицу и окончательно пришла в себя. Даже предприняла попытку обернуться к креслам «пентагона», да кто бы ей дал. У Раима еще не закончились вопросы. Да и спускать драгоценную ношу с рук он был не готов. Нельзя ему пока руки освобождать, иначе оба коронованных дебила огребут по боксерской двоечке — убойному приёмчику, который самый преданный короне аристократ с удовольствием перенял от юного землянина. Вид свернутых на сторону породистых носов и переломившихся через отбитую печень торсов крепко бы поднял ему настроение. Он бы смог. Сейчас смог бы: все хваленые щиты снес бы, не заметив.

— Милая, а что ты кричала перед тем, как Фракс отдал приказ? — Раим говорил вкрадчиво, касаясь губами Олиного виска. Уж очень страшно было спровоцировать второй виток истерики, на которую, как выяснилось, его бедная жена имела полное право.

Ольга отвлеклась от рассматривания величества, чтоб глянуть мужу в лицо. Вопрос ее смутил.

— Кричала «ложись»… У меня по-русски получилось, да? А как же вы?

Вопрос вышел несуразным, но Рэм понял. Оля спрашивала, как спаслись он и короли, раз не поняли предупреждения.

— А мы ходоки, милая.

Оля сосредоточенно покивала. Да, уйти в пустоту перед ударом они успевали, и даже с запасом. А Раим понадеялся, что она никогда не узнает, как братья уволокли его силой.

Сейчас уже понятно, что правильно сделали… Да, попытка помочь жене, оставаясь на ногах, была не самой разумной. Но это было не от глупости, а от недостаточной информированности. Эти двое хоть и балбесы, а точку выхода из пустоты рассчитали правильно, четко у гнездовища атакующего. Потому и под удар не попали. К счастью, убийца был не опытен: бил воздушными стрелами в одной плоскости, веером. Из положения сидя. Как раз на уровне пупка и ниже обычного мужчины. Или на уровне плеч сидящих людей. Убойно, но уклониться ничего не стоит, если видишь. Это было второе везение. Первым была догадка Ольги. Третьим везением было, что их было трое, как ни смешно это звучит. Не просто трое немыслимо сильных магов, но тройка магов с обширным опытом совместной работы… А противник был посильнее каждого из них и возможно под каким-то сильнодействующим стимулятором. Но он был юн и опять же неопытен, а потому против контратаки сразу тремя сильными одаренными не устоял. Хотя до магического удара Эрик просто пнул треклятый стол так, что против всех законов физики столярный шедевр развернуло вместе с диверсантом. Сочетание левитации и волшебного пенделя, да под боевой кураж и не такое может. Захочешь повторить — не повторишь. Почти вся сила атаки мерзавца ушла в толстую, укрепленную магией стену. Магия, правда, справилась не вполне: гладко крашеная штукатурка, которую не брали века, подернулась триплексной сеточкой трещин. Силен, паразит, но защитная магия дворца хоть сколько-то нивелировала удар. Это было четвертым везением. Или поддержкой той самой шельмы, которую Ольга называла золотой. Да, это было четвертым везением… Пусть через несколько часов, но братья сообразят, что защитные артефакты их дома безнадежно устарели. Слишком много сильных магов развелось. Рэм был безобиден. Теоретически. А вот новичок… Его и одного довольно, чтобы горя тяпнуть.

Эрик пнул незадачливого убийцу тараном, чтоб вылетел из-под стола вместе со всеми своими щитами. Эльзис тут же прижал к полу воздушным прессом, а Раим вместо любимой обездвижки в самый последний момент использовал изолирующую сферу и мимолетно порадовался, что их все-таки трое. Пленник был чудовищно силен! Оглушен, дезориентирован, но щиты его держались. И какие щиты! Интуиция сработала быстрее сознания. Тогда, опять же по наитию, Раим пустил в свою изолирующую сферу пламя. Не затем, чтобы поджарить злодея — пустая затея при таких барьерах, а для того, чтобы выжечь воздух вокруг. Если честно, это была спонтанная новинка в его боевом арсенале. Или не новинка? Сколько раз он видел подобное на хуторе, когда парни на добровольных началах готовили древесный уголь для кузни: левитация, бревно, непроницаемая сфера и управляемое тление при ограниченном доступе воздуха и очень высокой температуре.

Задыхаться пленник начал минут через пять. Времени как раз хватило убедиться в том, что земляне целы, просто слегка помяты и растеряны. Зато Королевский Совет, радость-то какая, как один попали под удар веера. Совсем расслабились старые, всякую опаску потеряли на почве веры в свое величие. Щиты их кое-как защитили, но именно что кое-как. Кости грудины помяло? Да кому это интересно. Пусть хоть ребра от позвонков оторвет! Ободрать с предателей остатки брони для Шенола было вопросом пяти секунд, по секунде на каждого. Эти старые мужчины и в лучшей своей форме не были ему соперниками. А сейчас… А сейчас главный наездник Восточного был зол. И он был в своем праве. Еще по секунде понадобилось, чтобы накинуть жесткую, даже жестокую обездвижку. Жестокую, потому что Раим осознанно, с каким-то свирепым удовольствием оставил всем пятерым сознание вместе с возможностью слышать. И видеть. Но не моргать. Без возможности двигаться и говорить. А магичить на одной только воле им не даст магия дворца и страх. Такая магия — без жестов и словесных формул — требует особой сосредоточенности и практики. А какая сосредоточенность, когда даже моргать невозможно, не то что зажмуриться. Советникам внезапно и очень наглядно показали, что не они тут сила. Шенол, эта короста на теле истинной аристократии, заглядывал в глаза и… лучше бы уже пальцами на зрачки давил, чем этот взгляд! Раим ухмыльнулся в лицо каждому, каждого заставил осознать — дальше будет только хуже. Уже сейчас у господ советничков пересыхает слизистая глаз, и это только начало. Рэм хотел, чтобы они страдали, и сумел дать это понять одной только малозаметной улыбочкой! Куда делся привычный праведник? А вот не фиг убийцу прятать и на его Оленьку, а значит, на него самого и на весь Корпус в открытую наезжать. Хорошее заклинание — обездвижка. Простыми веревочными путами даже слабенького бытовика не удержать. А эти господа были восьмиранговыми универсалами. По официальным данным. Никто не знает, что происходит с даром после второго омоложения. Может, растет, а может и наоборот.

Опыт с обездвижкой вора Ламса и предателя Рансу лавэ помнил крепко. Пригодился этот опыт и для татя: пусть обморок от нехватки кислорода был неглубок, но он был, и непробиваемые щиты просели. И Раим, и братья умели держать щиты даже во сне — это входило в их боевое обучение, но в бессознанке… Короче, обездвижить юнца удалось без труда, а вот влезть в его голову — нет! Поэтому обездвижка была на полную Раимову силушку. А потом Рэм услышал всхлипы…

Вот теперь жена вроде как успокоилась и начала проявлять интерес к происходящему.

— Ты как? — Раим чуть отстранил прильнувшую к нему женщину и заглянул в лицо. Оля серьезно, без улыбки кивнула, молча давая понять — все хорошо. Но потом решила успокоить мужа и сказала:

— Вроде готова жить дальше, — и снова прильнула лбом к немного колючему подбородку: маленькая слабость перед новым испытанием. Впервые они с Рэмом так открыто демонстрировали свои отношения. Это было неожиданно сладко. Все всё давно понимали, но лишнего никто никогда не видел. Сегодня все иначе.

Впервые за эти месяцы Ольга так расклеилась на людях. Обычно ее нюни доставались только Серафиме. А ладно! Все свои. Хотя королёныши явно превысили лимит лояльности одной усталой землянки. Крепко превысили. Вместе с раздражением возвращалась энергия. Оля вздохнула и решительно обозначила желание встать. Рэм не возражал.

— Разобрались с нападавшим? Кто он?

— Пока нет, — в голосе Шенола сквозило откровенное недовольство, а смотрел он на сюзеренов. И чего, спрашивается, стоят и пялятся на заплаканную женщину, вместо того, чтобы следствие учинять.

Ольга направилась к пленнику.

Господи, да он мальчишка совсем. Над губой едва туманились темные мягкие усики. Младше Пашки, наверное. Тот уже вовсю бреется. И как с ним разговаривать, с убивцем этим, если он полностью обездвижен? Плюнуть и предоставить дознание специально обученным людям в правильно оборудованном помещении? Интуиция противилась такому варианту. Эту силу обязательно нужно тянуть на свою сторону. Ольга присела на корточки перед юнцом, еще раз судорожно вздохнула. Снова окунаться в мир чужих эмоций не хотелось до дрожи. Она даже от Рэма отгородилась, и вот опять…

— Он ощущает мое присутствие, — озадаченно сказала она, непонятно к кому обращаясь. — Разве он не обездвижен?

— Он очень сильный, — Раим опустился рядом на одно колено и вгляделся в дело рук своих. — Поверь, я очень старался отключить его как можно надежнее. Но он исхитрился часть сознания сохранить.

— А не проще было графином по бестолковке? — Семёныч был мужиком конкретным.

— У него щиты, друг мой. В том числе и от физического воздействия, — Эрик не привык, что кто-то круче, чем он, и, кажется, комплексовал. — Гаденыш умудрялся их держать даже в бессознательном состоянии. Спеленали, как смогли, а на большее пока времени не было, — это был явный намек на Олину истерику.

Напоминание про графин очень заинтересовало Ольгу, и она осмотрелась. Хрустальная посудина валялась невдалеке, и в ней за счет пузатости даже сохранилось немного воды. Раим проследил за ее взглядом, и графин плавно слевитировал рядом с Ольгой. Она принялась пить прямо из горлышка и счастливо выдохнула, когда вода закончилась. Выдохнула и вновь обернулась к пленнику.

— Он тоже пить хочет и очень боится, — заявила она уверенно. — Так мы не можем с ним поговорить?

— Пока нет, — Эльзис, как и брат, испытывал неловкость и злился на свою беспомощность. — Ума не приложу, как кланы исхитрились сохранить в тайне такой потенциал. Мальчишка очень силен и, скорее всего, под разгоняющим зельем.

— Или он апролец, — бормотнул Пашка, почесывая макушку.

— Он испугался еще больше, — вклинилась Ольга в процесс осмысления новой вводной. — Кажется, пора побеседовать с господами советниками…

Три великих мага переглянулись.

— Никогда не пойму, как она это делает, — пробормотал Эрик и зачем-то взглянул на Симу. Та довольно цокнула языком и пожала плечами. Ишь чего захотел — женскую логику ему понять.

— Раим делает очень хорошие артефакты, — примирительно сказала Ольга, намекая на свою любимую бусину. Встала и направилась в противоположный конец залы, откуда пересохшими зенками пялился «пентагон».

Вид спеленутых магией мужчин, которые при этом полыхали ненавистью и страхом, почему-то не вызвал никакого отторжения. Ну, почти трупы. И что? Вспоминать, как когда-то боялась обездвиженного Ламса, сейчас было просто смешно.

Ей пришлось наклониться, чтобы заглянуть в лицо главнюку Сибасу. Стыд за то, что плачевное состояние человека доставляет удовольствие, был мимолетен. Гуманность осталась за порогом этой залы, и не она это начала.

— Он может говорить? — спросила она Раима, который уже стоял рядом.

— Нет. Но ты спрашивай. Я услышу ответ. Они все без щитов.

Ольга улыбнулась супругу: оценила его готовность окунуться в гниль и смрад ментала поверженных врагов ради ее любопытства. Если эмоции Сибаса — страх, ненависть и откровенное нежелание воспринимать объективную реальность, то мысли наверняка хуже этого дерьма.

— Сибас, — проникновенно начала Ольга, — мне любопытно… Ты что, сам на трон планировал сесть?

Перевод не понадобился: «да, планировал». Но Раим был шокирован:

— С твоим седьмым рангом?

— Совсем наездников не уважают, командир, — Рослый Пашка вынужден был согнуться и упереть ладони в колени, чтобы заглянуть в принудительно закаменелое лицо бывшего главнюка. С менталом у Пашки пока глухо, но способности-то природные имеются. Что-то такое он все же улавливал на уровне догадок.

— Он не понимает, Павлуш, совсем, — Оля не стала говорить о вспышке презрения.

— Думает, что еще может вывернуться. А еще он надеется на поддержку кланов, — зловредно прокомментировал Рэм. И Пашка заржал.

— О, точно! Надо дать этим поддерживальщикам проявиться. А потом мы сходим поиграть в нгурулий футбол на их территории. Двенадцать взрослых нгурулов и одна маленькая шипастая заноза… — мечтательно пропел Пашка.

— Тринадцать, — задумчиво поправил Эрик. — Мой Пран тоже любит подвижные игры.

— Может, еще и столичные подтянутся, — продолжил веселиться Пашка. — Трофеи опять же…

В фоновых эмоциях страха и ненависти Сибаса проскользнуло самодовольство, и Ольга повернулась к мужу за пояснениями.

— Не разобрал, — растерянно ответил он жене на молчаливый вопрос. — Но Сибас уверен, что столичные наездники ничего делать не будут.

— Зря он так уверен, — подключился Эрик к беседе. — Сибас, старина, ты опять прокололся! — земной сленг был куда удобней церемониальных формулировок. — Поводки мы нашли у всех — тут вы хорошо поработали. Но и мы кое-что можем. Парни уже в полном порядке. Кстати, память о неблаговидных намерениях им подчистили. Да-да, и у лавэ Метока тоже.

— Поводки? — ошарашенно переспросил Шенол. — Поэтому они так нарывались? Почему вы мне не… — Эрик оборвал его властным жестом.

— Потом, друг мой, потом. Давай для начала выясним главное. Скажи-ка, Сибас, тот юноша действительно апролец?

Ольге на миг показалось, что бывший главный советник сбросил оковы: зарядом такой ненависти от него шарахнуло. Эрик довольно улыбнулся. Троллить ненавистного старика ему нравилось, и он предавался процессу с мальчишеским азартом — наболело у товарища монарха за годы сиротства.

— Он очень жалеет, что покушение не удалось, — невпопад вставил Раим. — Особенно сожалеет, что выжили земляне и я. Думает, что если бы нас не было, он смог бы вами управлять, ваши величества.

— Ты старый идиот! — Эрик деликатно потеснил Ольгу, чтобы встать перед глазами Сибаса. — Если бы вы их все же убили, то Свап, Раш и щена разнесли бы половину столицы. А если бы погибли мы с братом, то мой Пран и Курус Эльзиса разнесли бы вторую половину, — в этот момент Ольга четко поняла: человек в центральном кресле сломался. — Как ты думаешь, тупой ты старик, — добивал Эрик, — пошли бы кланы за тобой после такого?

Эрик с усилием перевел дух и повторил вопрос:

— Тот парень — апролец? Как вы его контролируете?

Повисла минута густой тишины. Коктейль эмоций Сибаса трактовке не поддавался. А вот эмоции триумвирата великих магов стремительно подбирались к стадии полного охренения. Оля даже решилась подергать мужа за рукав кителя, чтобы вывести из ступора.

— Они поймали его в горах, когда он был на нуле после перемещения с Апрола. Подсадили ментальный поводок, пока он был без сил.

— Что за поводок? — уточнил Пашка.

— Сибас же вроде не менталист? — удивилась Ольга.

— Фракс менталист, а поводок на снижение критичности. Несчастный верил всему, что ему говорили. Помнишь, как Оусс болезненно привыкал к недостатку силы на Нрекдоле? А парня еще подавляющим магию зельем подпаивали и про скудную силой природу Нрекдола втирали. Как еще ему голову дурили, я не понял. Да и неважно это, — Раим какими-то новыми глазами смотрел на советников. Да, он их не любил всех вместе. Не уважал по отдельности. И хорошего от Совета никогда не ждал. Не любил, но терпел, как жизненную данность, от которой не избавиться. Но такое… коллективная подлость по отношению к магу, попавшему в беду, почти ребенку! Пришло время другой жизненной данности. Без этих…

— Преступный сговор, насильственное лишение свободы, причинение вреда здоровью и психике несовершеннолетнего. У пацана такая силища, а ему мозги набекрень. Это ж обезьяна с ядерной кнопкой, тёть Оль! Сволочи!

— Неоказание помощи пострадавшему, принуждение к противоправным действиям в отношении короны, — дополнила Ольга Пашкин перечень. — Утаивание важных сведений и… Да много чего еще.

— И почти каждый пункт тянет на смертную казнь, — высказался Эльзис, до сего момента предпочитавший наблюдать.

— Смертная казнь им положена за нападение на наездника. Им и ближайшим родственникам до четвертого колена, — Раим уже взял себя в руки. — За покушение на государей — смерть всему клану, если я правильно помню кодекс.

Вот сейчас проняло всех пятерых государственных мужей.

Ольга остановилась перед четвертым креслом, в котором сидел тот самый, отдавший команду «фас».

— Так почему же ты до сих пор жив, Фракс?

— Милая, ты о чем? — Раим хорошо помнил, что весь экшн начался именно с этого или почти этого Пашкиного вопроса: «он еще жив?».

Оля успокаивающе погладила супруга по плечу: подожди, мол, чуточку, и обратилась к племяннику:

— Я так понимаю, ты не доложил?

Пашка опять поскреб макушку и выдал:

— Я думал ты расскажешь. Кому бы я доложил? И когда? Не было же никого…

— Так, — прервал лавэ немую сцену, — сначала и в подробностях. Мартун, доклад!

Пашка еще раз почесал макушку, стимулируя мыслительный процесс, и принял уставную стойку.

— Есть доклад. Это было часа за три до выдвижения в столицу. Наша тройка в тот день была дежурной. В горах сработала следилка на чужака, и Шепри выдернул нас со сборов. Сначала решили, что следилка случайно сработала на крупного зверя, но мой Раш учуял неправильный запах. Короче, мы нашли рудник. Мне такого еще не попадалось, и парни ни про что подобное не рассказывали. Охраняли его, командир. По настоящему охраняли. Даже на нас напасть попытались, хотя мы сразу статус обозначили. Наездники короны и все такое. По всей форме. Среди охраны было два боевых мага. Они сходу применили воздушный пресс да еще орали, что рудник — собственность клана Фракс и корона здесь прав не имеет. Этих Раш и Тус придавили сразу. Мы пытались тебя вызвать, командир. И через почтовик запиской, и через Свапа. Пришлось выдергивать туэ Вадуд, как старшую по званию.

— А меня почему не вызвали? — встрял нетерпеливый Эрик. Пашка скосил на него глаза и промолчал. Отвечать на идиотские вопросы начальства дурных нэма.

— Ваше величество, вызвать вас даже у меня возможности не было. Думаете, я не пыталась? — Ольга укоризненно смотрела на тронного сидельца номер два и с трудом удерживалась от сакраментального: «Я же говорила, что со связью надо что-то делать».

— Дальше, — потребовал Раим, которому история все больше не нравилась.

— Госпожа Вадуд… эээ… расспросила оставшихся охранников. Они не хотели общаться, но госпожа Вадуд решительно настояла…

— Ольга? — голос Раима был вполне официален. То, что Пашка будет выгораживать свою Тётёлю любой ценой, сомнений не было. Вопрос: почему ее нужно было выгораживать?

— Некогда мне было с ними чикаться и точка! Ты вспомни, как мы сюда, в столицу, перемещались. Сумасшедший дом!

Да, день был трудный. Мало хлопот с отправкой, ещё и братья-короли потребовали его присутствия на последних организационных совещаниях, как будто от него, попечителя Восточного, хоть что-то зависело. Тогда и решился окончательно вопрос с размещением всей команды в поместье Шенолов. Казармы не для Ольги и Серафимы, а разделять команду было нельзя. Потом была авральная подготовка поместья, в котором долго не живут хозяева… Раим достал из-за обшлага футлярчик почтовика. Две записки от Павла, одна от Косты и одна от Ольги. Непрочитанные. Все с просьбой прийти и разобраться. На Нрекдоле нет рудников, не принадлежащих короне. Есть рудники, переданные в аренду кланам. Понятно, почему дернули Ольгу. Правильно парни сделали. Статус Ольги хоть чуть-чуть, но повыше. И первичный опрос нужно снимать, хотя бы под контролем эмпата. Ован и Коста не такие уж сильные менталисты, через хорошие амулеты им не пробиться. Что амулеты были и серьезные, сомневаться не приходилось. Два мага-боевика в охране — уже показатель. Что же они охраняли?

— Итак, охрана на контакт не пошла. И?

— Тырька одного цапнула, — Пашка явно затруднялся с подбором слов, но Раим как-то догадался:

— Оля, на тебя напали?

Оля скорчила рожицу, мол, пустое.

— Замахнулся один придурок. Зато допрос пошел веселее.

— Поясни?

— О! — Пашка в восхищении закатил глаза. — Она сказала, что этого спасать не будет, потому что за нападение на наездника — смерть. Но щена сейчас немножко покусает всех пятерых оставшихся, а противоядий только три…

— Кстати, первого спасти все же пришлось, он оказался управляющим.

— А что добывали-то? — опять не утерпел Эрик.

— Кристаллики какие-то буренькие намывали. Я не знаю, что это.

Эрик и Эльзис напружинились и подались вперед.

— Буренькие?

— Меленькие?

— Намывали?

— Да, — подтвердила Ольга, — мелкие. Мельче, чем моя бусина, вчетверо. — Оля потыкала пальцем в интуишку. — Там же озеро. Подземное. Дети нагребали грунт и промывали его через мелкое сито. На детях были ошейники.

— А дальше? — очень напряженно спросил Раим.

— А дальше я вернулась в крепость. Продолжать сборы.

— А мы потащили арестованных в околоток.

— Паш, — Ольга вдруг всполошилась, — а как же дети? Ты не доложил, потому что на меня понадеялся. Я замоталась и все забыла. У стражи нет возможности туда добраться без нгурулов, а мы все в столице уже третий день.

— Не переживай, тёть Оль! Вода там есть, а без еды за три дня никто не умирает.

Раим молча пытался взять себя в руки. Найти зернистый сомател и забыть доложить?! Да… это его подчиненные крепко проштрафились. Хотя… Так даже лучше. Ну доложили бы они. Ну началась бы суета бестолковая. Парней с соревнований никто бы не снял. Перепоручить? Еще чего! Не того уровня находка! Пяток кристаллов соматела вполне способны нейтрализовать мага девятого уровня на пару часов. А если два десятка? Или три? Да в платиновой оправе? Раим оглянулся на незадачливого убийцу и неосознанно погладил то место, где под кителем прятался накопитель из особенных, с платиной. Эльзис сегодня расщедрился перед балом. Знал, паршивец, что осложнения неизбежны. Пожалуй, Шепри нужно срочно усадить за изготовление нового блокиратора для неприлично сильного мага. Пусть вещицу изготовит, а в артефакт ее превратить Раим и сам сможет. Не привлекать же лишних людей, если можно управиться своим малым кругом.

— Мартун, на выход. Укажешь путь, — Эльзис, наконец, оправился от удивления и начал действовать. — Эрик, на тебе изъятие добытого и консервация рудника. Шенол? Ты позволишь взять своих парней?

— Детей забрать хочешь? — уточнил Раим. — Правильно, лучше мои: у них уже есть опыт транспортировки гражданских. Оля, насколько малы дети?

— Лет по десять — двенадцать.

— Тогда еду брать не стоит. Отправляйте детей сразу в лечебницу, там их покормят правильно и под присмотром, — вклинилась Серафима.

Пашка направился было к выходу, как и приказано, но вдруг свернул к пойманному убийце. Постоял, подумал, присел на корточки и внезапно заговорил:

— Ты вот что, бро… Слышишь меня? Не бойся, короче. Моя тетя Оля, это которая седая, тебя в обиду не даст. Она тебя пожалела, значит, станет за тебя драться, если что. Да хоть и с королями. Короли — это которые одинаковые. Их тоже не бойся, они нормальные мужики, с пониманием. Просто работа у них говно. А командир у нас ваще мировой. Это который в белом кителе. Понимаешь, что говорю?

Карие глаза апрольца медленно открылись и закрылись. Потом зажмурились, как от боли, и опять открылись.

— Страшно? — уточнил незнамо как понятое Пашка. — Не дрейфь, то есть соберись с силами. Тебе помогут. Честно. Те сволочи, хозяева твои, сказали, что у тебя поводок. Я так тебе сразу скажу, что это фигня. Командир у нас знаешь, какой менталист? Снимет твой поводок с полпинка.

В глазах апрольца плескалось недоверие и отчаяние.

— А, ну да… — Пашка почесал маковку. — У тебя щиты. Может, снимешь? — Пашка опять поскреб свой каштановый ежик и попробовал прикоснуться к неподвижному телу. Широкая ладонь зависла сантиметрах в десяти от цели. Щиты пацан не снимет, потому что испуган и скован. А оковы с него не снимут, потому что веры апрольцу пока нет. Затык во весь рост. Но уйти, оставив все как есть, Пашка почему-то не мог, несмотря на прямой приказ и на то, что вот-вот опустится вечер. А скакать по горам, да в темноте — тот еще квест. Хотя парни свет обеспечат, не впервой.

— Слышь, братан, ты не пугайся только, — Пашка старательно покрутил перед карими глазами свой засапожник. Впрочем, парнишка никакой тревоги не проявил, у него хорошие щиты. — Это особенный нож, над ним десять магов колдовали, даже целитель. У нас в Восточном у всех такие есть. Специально делали, чтоб щиты вскрывать. Для боя или чтобы раненому помочь, — Пашка болтал, чтобы успокоить и себя, и пленника, а нож медленно и туго, но приближался к безвольному запястью. Когда до кожи оставалось сантиметра полтора, нож застопорился. Ни тпру ни но!

— Слышь, братишка. Ты постарайся расслабиться. Совсем чуток осталось. Мне бы хоть пальцем до тебя дотронуться… Ну же. Поводок с тебя снимут, слово даю. Зачем ты нам подконтрольный? Ты нам нужен здоровый и веселый. Я тебя с Рашиком познакомлю. А Тырька с тобой сама познакомится, она такая. О, слушай! У нас же еще апрольцы есть, прикинь. Они в нашем Восточном сейчас живут. Их в начале лета спасли. Семья Оусс, целители. Может, слыхал? — Пашка нес дружелюбную пургу, и щиты апрольца поддавались. По микрону на три вдоха, но дело шло. — Там девчонка есть, Брайка, — лилась монотонная речь. — Я ее терпеть не могу. Дура настырная! И тёть Оля тоже ее не любит. Брайка эта нашего командира почти убила, когда мы ее выручить пытались. Я ж говорю — дура. А дед у нее крутой целитель, ему собственную лечебницу организовали. Работает. Один день в неделю бесплатно всех лечит. Кстати, если ты еще не понял, я тоже не местный. У нас техномир без магии. Да твою ж… Сильно уколол? Прости, больше не буду. Не бойся, не бойся. Это моя рука… Сейчас тебе полегчает.

Пашка не замечал, что за его спиной столпились все заинтересованные. Но все стояли тихо-тихо, боясь помешать парню, который делал не понять что, но явно изо всех сил. Нос его заострился и утратил свою залихватскую картошестость. Сам он давно с корточек плюхнулся на пятую точку, и даже с малолетства вколоченная выправка как-то разжижилась. Висок искрил капельками пота.

— Все, командир, — парень снизу вверх посмотрел на Раима с ненормально счастливой расслабленной лыбой «шире плеч».

Оля присела рядом, попыталась развернуть лицо парня к себе. Вместо того чтобы повернуть бедовую голову, Пашка начал заваливаться. Пришлось Оле бухаться на многострадальные колени и ловить родственничка в объятия.

— Павлуш, ты что, пьян?

— Ага, — радостно кивнул Пашка. — И он тоже, — мосластая рука всплеснула в сторону неподвижного тела. — Это вместо успокоти… ус-ускополи… Ва-ле-рянка, короче. Командир, развяжи его. Он уже никуда… — голосом крепко пьяненького оптимиста распоряжался младший по званию. — Слышь, бро, сымай щиты. Командир тебе поможет. Командир, вот тут у него дырочка…

Пашка попытался выровняться, и у него даже получилось… третьей попытки. Правда, Оле пришлось ему крепко помочь. И, тем не менее, место прокола щитов было указано совершенно точно.

Великие маги с интересом вглядывались в невидимое. Щиты апрольца помаленьку расползались. Шенол принялся осторожненько рассеивать оцепенение, но юный иномирянин не пытался вскакивать и нападать. Он вообще не шевелился. Выражение его лица было вполне умиротворенным, а тело расслаблено. Кажется, парень не понимал, что практически свободен. И от своих щитов тоже.

Серафима и Семеныч тонкостей не улавливали, просто догадывались, что потихоньку все налаживается. Шенолу было не до анализа произошедшего. А братишки были в очередном шоке.

— Мета-алхимик, говоришь? — Эльзис ждал ответа, но знал, что у брата ответа нет. — Не слыхал я про алхимиков, которые зелье прямо в теле человека производят.

Оля скрипнула зубами: пропала Пашкина конспирация. Она повернулась к королям с видом разгневанной львицы.

— Никаких мета-, бета- и прочих мух в котлетах! Даже не думайте в эту сторону! Тырю натравлю! Скажу, что обидели! Мальчик просто делает из сладкой воды спирт. А в стакане этот сироп или в жилах — неважно. Важно, что побочный эффект вот такой, — Ольга некультурно потыкала в бухого Пашку пальцем. — Кто-нибудь догадается протрезвить мне ребенка? Или пусть цирроз жрет его печень во славу короны?

Братья синхронно взмахнули королевскими дланями. Паха дернулся, как будто его голым в заросли августовской злючей крапивы сунули. Открыл совершенно трезвые глаза. Осмотрелся и подорвался на ноги, с тревогой вглядываясь в лицо Эльзиса. Все-таки королевский приказ нарушил, а не СМС-ку пропустил.

— Пошли, Мартун, — Эрик хлопнул парня по плечу. — Тут и без нас управятся. Да не переживай, цел будет твой апролец.

— А эти? — Пашка кивнул в сторону кресел.

— Найдется кому здесь прибраться, не волнуйся.

— Я никому не скажу, — заверил Пашка высокое начальство.

— Ну и зря, — хохотнул Эрик и подмигнул. — Просто не привирай, чтоб расхождений не было. Понятно?

А чего ж непонятного? Корона заинтересована в распространении информации о покушении и о роли доблестных землян в защите этой самой короны. Только про то, как рыдала Тётёлечка, Пашка трепаться не будет.