Глава 26. Столичная эпопея. День второй. Неужели все закончилось?

Воспользоваться помощью ходоков-гвардейцев Ольга категорически отказалась. Если бы предложили транспортировку до самого вивария, где в ожидании дорогой подруги маялась Тыря в обществе Свапа, может, еще и соблазнилась бы. Но предложили только до заднего крылечка, а дальше по правилам безопасности — ножками. Бесполетная, так сказать, зона. А виварий от дворца далеконько — тоже правило безопасности. Против нгурулов, ага. Короче, топать и топать. Даже короли сей уклад не нарушали. Топали. Правда, Ольга крепко подозревала, что если без свидетелей… Ходоки же, хоть и слабенькие, но по городу, а тем более по дворцу, и этого уровня хватало. Зикал же по крепости Раим, не ведая дверей, лестниц и коридоров.

Продиктовано было внезапное Ольгино упрямство острейшей личной неприязнью к представителям этой магической специализации.

Ходоки, мать их за ногу да об угол!

Рэма не считать! Хотя его мать тоже можно… это самое… об угол. Хотя та вроде не ходок. А все равно — об угол! Заряд вот такого настроения несла в себе Ольга, даже не замечая, что ведут их явно не парадными переходами.

— Милая, может успокоительного? — тихонько предложил супруг. Оля вдумчиво прислушалась к себе и помотала головой.

— Позже. Может, еще драться придется.

Эльзис, возглавлявший процессию, оглядываться не стал, но чуть заметно вздохнул. Его вина. Его и брата. Переоценили свои силы и почти проиграли, попутно чуть не угробив землян и Раима. У Ольги были причины опасаться. Весь сегодняшний день был одной большой причиной. Величество, если честно, в тихую удивлялся: почему после всего случившегося у них только один труп и тот — дело королевских ручек, а не откровенно озверевших землян. А в какой-то момент показалось, что все уже закончилось…

* * *

Пока юный Пашкиными заботами вусмерть пьяный апролец отдыхал у стеночки, величество и лавэ решили навести порядок и пристроить живые статуи королевских советников-зловредников куда положено. Какой же королевский дворец без казематов? Вот туда и пристроить. В камеры-одиночки, чтобы не сговорились между собой. На ноги — подавители магии, на руки — подавители воли. В идеале нужно было бы провести эти мероприятия без землян. Но куда земляне без Раима?

А Раим еще нужен. У королёнышей не так много абсолютно верных людей. И вообще… Оцепенение на пленников накладывал? Накладывал. Ему и снимать. Можно было бы и так оставить на ночь статỳйками. Да время терять жалко! И недальновидно. Дознавателям не впервой по ночам трудиться. Многое успеют вызнать до того, как кланы получат страшную весть — их главы уличены в измене короне и арестованы.

Шенол командировал гвардейцев-ходоков в залу Совета, конвоировать и транспортировать предателей, а сам отправился на нижние уровни. Лично убедиться, что все подготовят правильно, оно всяко надежнее, чем локти кусать, если у советников найдутся сочувствующие. Ну и чары снять. Другой маг тоже смог бы, но это если арестантов не жалко. Допустим, перед казнью. А если клиенты нужны в состоянии, пригодном хоть как-то взаимодействовать со следствием, то лучше поосторожнее. Тем более, что как минимум трое имеют повреждения костей грудной клетки после веерной атаки апрольца. Ну да сами подставились. Думать надо было, когда диспозицию выстраивали. И про технику безопасности тоже. Пред великим ликом случайности неуязвимых нет. Особенно если рядом витает Золотая шельма. В том, что Ольгу, а вместе с ней и всю их компанию опекает одна из владычиц пустоты, Раим уже не сомневался. Не после сегодняшнего безумия.

Гвардейцы прибыли. Эльзис поставил задачу: транспортировать бренные тушки к месту заточения. Можно вместе с креслами ради удобства перемещения и экономии времени. Кантовать скрюченные организмы из мебельных шедевров — та еще морока. А как вынутое зю-образное транспортировать? Это прямостоящего пассажира за локоток прихватил и айда в подпространство. Оля даже умилилась мимолетно — а государюшко-то не чужд инженерному мышлению. Эльзис бы очень удивился, что логическим итогом этого экспресс-анализа был вывод: наш человек. Такого начальника грех не поддержать. Хорошо, что не узнал, а то мучался бы дилеммой: это женская логика или земная?

Служивые замерли столбами, демонстрируя явную растерянность. Унылое состояние членов Совета явно шокировало этих опытных, всякого повидавших на королевской службе мужиков, мнящих себя аристократами.

— Они не хотят, — шепнула Ольга, но величество понял: сам менталист из первейших. Эльзис уже напрягся, чтобы слегка давануть «королевским гневом», но в этот момент отворилась дверь, и в залу прям-таки ворвался еще один гвардеец, видимо, рангом куда как повыше ранее пришедших. Это если судить по наличию эполетов на кителе и общей ауре властности. Ну и на роже крупной прописью: «я велик и прекрасен!».

— Ваше величество! — новоявленный персонаж изобразил почтительный поклон. Но именно что изобразил. Чтобы понять это, и магом быть не надо. — Что случилось? Я почувствовал всплеск силы! — и голос… такой встревоженный-встревоженный.

— Теряете хватку, капитан Дурст. Ваше усердие припозднилось где-то на часок. Вот уж не знал, что должность капитана гвардейцев-ходоков столь хлопотна, что вы магическую атаку одиннадцатого уровня пропустили.

Тонкая, едва заметная улыбочка этого капитанчика Ольге очень не понравилась, и она вся напружинилась. Увы, ей нужно время и масса усилий, чтобы аккумулировать заряд эмоций, пригодный для эффективной атаки. Неосознанно Ольга шагнула так, чтобы загородить собой Симу и Семёныча. Но первым порывом было прикрыть белобрысое величество. Капитан был опасен. Оставалось надеяться, что Эльзис это тоже понимал.

— Ваше служебное рвение несколько запоздало, капитан. Наверное, артефакты подвели? — продолжал ерничать Эльзис. — С покушением мы и без королевской гвардии управились. Вам осталось только прибраться, — и резко сменил тон с приторно сладенького на властный: — Приступайте. Арестованных в южные подвалы. Быстро!

Дурст вроде как только заметил плачевное положение человечков в креслах. На его лице изобразилось прямо-таки детское изумление.

— Их сиятельств в казематы? Никак не возможно, ваше величество! Я Клятву давал!

Эльзис даже голову набок склонил, так заинтересовался. И сразу стал похож на вóрона, хоть и блондин. Не на того, вóрона, который падальщик, а того, который предвестник. Жаль, что Дурст про вóронов ничего не знал. Может быть, жив бы остался. Не водятся вóроны на Нрекдоле, увы.

— И кому клятва? — величество филигранно владел своим голосом, потому вопрос прозвучал великосветски небрежно.

— Королевскому Совету! — последовал совершенно искренний ответ.

Ольга в первый момент даже концентрацию почти потеряла, так удивилась: этот «Дуст» что, в бессмертные записался? Клятва Совету для него выше, чем клятва Короне? А потом окатило пониманием: Совет Короне тоже клялся, а вот поди ж ты…

— И лично Мингиру, я полагаю? — голос величества был полон дружеской заинтересованности.

Жесткий кивок Дурста, видимо, помимо почтения означал ответ «так точно», который на Нрекдоле пока не практиковали.

— А что Мингир? — по-простецки не утерпела Сима.

— А Мингир, дорогая аппата, — потаенную улыбку короля не заметил даже капитан, который смотрел в лицо самодержцу, — курирует от Совета… курировал оба департамента ходоков-межмирников. Восточный и Западный.

И только Ольга уловила некое замаскированное злорадство в коротком, но идеально любезном ответе.

Так вот почему этот злыдень так борзо наезжал на землян, несмотря на демонстративное благоволение величеств! Орал, оскорблял и чуть ли не плевался. Вот чья личная неприязнь вылилась в политику травли по отношению к иномирянам, особенно из техномира. Вот кому десятки, а скорее всего сотни землян обязаны пожизненными страданиями. Какое изуверство — спасти жизнь, дать надежду и тут же эту самую жизнь сломать по прихоти одного единственного мерзавца. А все потому, что предыдущий король сделал на землян ставку, и кланам это не понравилось. Сима тоже умела два и два складывать… Ольга еле-еле успела подругу за руку тормознуть. Не стоило лупить тушку злодея при странно настроенных гвардейцах, хоть и хочется до зуда в копчике.

— Дурст, а сколько ты уже в капитанах? — ласково спросил Эльзис.

— Третий год, ваше величество.

— И до сих пор считаешь, что Совет главнее, чем мы с братом? — патокой разливался король. До капитана что-то начало доходить — пышущий уверенностью лик блестящего придворного самую малость омрачился. Венценосный — вот он, здоровый и даже веселый, а сиятельные благодетели таращатся на происходящее сухими глазами и явно не по своей воле.

Ответ в стиле «не могу знать, ваше величество» оное величество явно не порадовал.

— Чем больше в воинстве дубов, тем крепче наша оборона, — едва слышно пробормотала Серафима. Что характерно, на нрекдольском, заменив дуб на местный аналог крепкого дерева и подменив армию воинством. За неимением в этом мире армии за ненадобностью. Не иначе, как для величества старалась.

И капитан оскалился, бешено переводя взгляд с короля на наглую блондинку.

Ольга вскинула руки, как хирург в ожидании перчаток. Сима как-то по-особенному переступила с ноги на ногу. А в руке Жеха блеснул такой же, как у Пашки, нож. Тот самый, пробивающий щиты. Эльзис так и обмер на миг — земляне явно собирались драться. Эмпатка-недотепа и двое простецов против обученного гренадера-двухдарника седьмого ранга. Они собирались драться за него, мага одиннадцатого уровня, которому десяток таких семиранговых на полплевка! Не ринулись ему за спину, а лучше в сторонку и подальше. Они встали плечом к плечу, к левому, потому что начальник правша. Правильно встали, хотя это вопиющее попрание этикета. И абсолютно бессмысленный риск.

От удивления Эльзис пропустил начало драки.

Ольга руководствовалась своей чуйкой и долбанула на упреждение, справедливо полагая, что щиты ее друзей второго удара могут и не выдержать. Щиты у Симы и Жеха искусственно наведенные, а не самовозобновляемые, как у нее. Ударом Ольга была недовольна: «Дуст» остался стоять. А главного пастуха, помнится, с ног сбивала. Что именно из наболевшего вложилось в этот удар, и шельма не разберет. Но внимание Ольга на себя отвлекла. Ха! Да такое взрывное одномоментное буйство отрицательных эмоций мало бы кто не заметил. И уж точно не балованный великосветский хлыщ, хоть и в мундире гвардейца. Ядреный концентрат из эмоций женщины, которая вот только что избежала неминуемой, как казалось, смерти и никого-никого еще за это не простила, оказался для хрупкой мужской психики очень некомфортным. Сознание Дурста сделало кульбит. На миг, но бывалый боец «поплыл». А дальше сдали нервы у Серафимы. Не вынесла душа смотреть, как руки здоровенного, явно хорошо выученного боевика тянутся к подруге. По тренировочной, десяток раз отработанной схеме, сейчас Жеху следовало метнуть нож, но Симка не утерпела, поспешила: шаг назад, набор инерции, опора на Ольгино плечо и тренированная ножка акробатки врезается в ухо противника, точнее в щит на уровне уха. У Симы удар, как и у Оли, тоже не задался. Бить голой ступней уметь надо. Симу научили еще в спортивной школе. Короче, офицерику повезло хоть в одном: на ногах почти удержался.

Зато в другом не очень — снесло вместе со всеми щитами прямо в державные рученьки величества. Голова, шея, плечи и торс — самые оберегаемые части тела, если кто не знал. А величество не привыкло к такой фамильярности. Тоже мне, взяли моду на монархов падать. Величеству семиранговые щиты, что обертка из газетки — смял и не заметил. И надо же такому случиться: прямо в районе шеи смял. Вместе с кадыком, гортанью и трахеей.

Вообще-то, убийство никто не планировал, просто череда обстоятельств так сложилась. Нервы, опять же, у всех… Золотая шельма вероятности не просчитывает, она их раскладывает.

Не хотел, но убил. На глазах пятерки гренадеров король убил их командира. Ровно после того, как тот, в смысле, командир, обозначил свою верность Совету. Дообозначался, угу. Служивым второго намека было не нужно. Встали ровненько и давай преданность изображать. Правда, под тяжелым взглядом монарха побледнели и опустили глаза все.

— Чего ждем? — Эльзис даже не пытался сдерживать раздражение. Досдерживался — уже всерьез воспринимать перестали. — Падаль, — кивок в сторону тела у ног, — в холодную…

В этот момент с тихим треском разошлась ткань пространства, и на мозаичный пол выскочил Раим.

— Что у вас тут? — нервно спросил он, тяжко дыша. А сам Ольгу с ног до головы взглядом обшаривает на предмет целостности организма. Остальное, впрочем, тоже не упустил. Ни злость на лице монаршего друга, ни тело у его ног, ни нож в руке Жеха, ни сжатые губы Серафимы, ни облегченную улыбку Ольги, которая сверкнула ему навстречу.

— Несоответствие занимаемой должности устраняем, — величество даже пнул означенное несоответствие. — А ты чего запыхался? Бежал? — Эльзис и сам понимал, что сказанное глупость. За те три, ну, пять минут, которые длился… хм-м… инцидент, из подвалов южной части дворца на верхние этажи центральной части не добежал бы никто!

— Пустотой пробивался, — Раим вздохнул поглубже, выравнивая дыхание. — На Оленьке тревожная следилка сработала.

— М-да… — протянул величество, — Значит, правильно я его убил. Палачам меньше работы, — и снова пнул тело капитана. Молчаливый вопрос старшего друга заставил Эльзиса говорить, хотя облекать в слова такие обидные обстоятельства было горько. — Ты через пять минут прилетел, хотя магия дворца тебя не пускала. А этот, — снова пинок, — почти час выжидал. У него ограничений на перемещение по дворцу не было. Наверняка же артефакты на применение неправомерно сильной магии сработали штатно! Примчался только когда ты живой и невредимый распоряжаться начал. Не удивлюсь, что он был в курсе… хм-м… планируемой акции Совета, — Эльзис вдруг понял, что готов пинать ногами не только труп, но и тушки сидящих в креслах. Чтобы хоть как-то отвлечься, спросил: — Как думаешь, какого уровня магию применил апролец?

— Двенадцатого, надо думать, — Раим подошел к неподвижному главгаду Сибасу и беззастенчиво расстегнул на груди жесткий от золотого шитья камзол. А потом его еще и раздвинул, чтоб Эльзису издалека было виднее. Земляне наблюдали этот процесс, весьма смахивающий на мародерку, во все глаза. Правда, взять с тушки Сибаса на первый взгляд оказалось нечего. Разве что цепочку желтого металла, а на цепочке штук семь пустых подвесок. Пустых, в смысле без камней, только петелька обычного кулона, а из петельки торчат пустые проволочные скрепы, в которые нужно вкладывать сменный кристалл накопителя. Этот тип бижутерии выучили все земляне, потому что каждый таскал на себе подобное. На время пребывания в столице Раим на всех по три штуки нацепил — щиты поддерживать. А на Сибасе целых семь было, да и сам маг уровня лавэ. Готовился к неожиданностям, гад. В том, что уровня лавэ — это не Раима в слабаки записали. Просто для Раимовой мощи термина не придумали. По грубой силе, так сказать. В «рывке» он самую малость уступал братьям-королям, что с лихвой компенсировал мастерством.

А Шенол еще маленько пошарил за пазухой Сибаса и предъявил на ладони кучку мелкого крошева, весьма похожего на очень крупную каменную соль.

— В труху, — озвучила Сима очевидное. Эльзис только понимающе кивнул. Причина, по которой старпёры оказались все еще живы, была проста и очевидна: советники вполне трезво оценивали прочность своих щитов против апрольца с небывалым потенциалом и озаботились подпиткой. Да какой!

— Наверняка по карманам найдется еще много всякого интересного в плане артефактов. Но это уже пусть дознаватели разбираются, — Рэм показательно отряхнул руки от кристаллической крошки и двинулся поближе к своей женщине. Ему нужно было тактильно убедиться, что с ней все в порядке. А Оля неодобрительно сморщила носик — помародерить более вдумчиво рачительная землянка была весьма не против. Но шеф от чистой души сходу дал слово, что не-не-не, все дознавателям. Ну, значит, так и будет. Точка. Воспитательный ликбез ее муженек получит попозже и полные уши. «А как уместны были бы пара кошелей золота в дополнение к бюджету! Парням на премиальные: по столице погулять.», — расслабляясь в руках супруга, подумала Ольга. Хотя с нынешней обстановкой, какие уж гульбища?

Эльзис как-то по-особому щелкнул пальцами, и гренадеры подобрались еще строже. Пашка бы оценил невербальную команду «Внимание!», а мирные земляне и ухом не повели. Серафима бочком-бочком да таки прокралась к ненавистному Мингиру и зависла над ним воплощением праведной ненависти. Зависла и не знала, что делать дальше. Еще миг, и подлую вражину будет уже не достать. А вот что с ним сделать сейчас, с неподвижным и беззащитным, Сима не знала. Бить лежачего — это не про хороших советских девочек. Взять и отойти без самой махонькой мести? Да Серафима ни в жизнь себе этого не простит, до конца дней жалеть будет. Как рядом оказался Жех, она и не заметила. Старого партийца одолевали приблизительно такие же мысли, разве что лежачего он бы пнул не раздумывая — не про эту мразь благородство придумано. Просто бить сидящего в низком кресле было затруднительно. С кулака замах не тот получается, как душа просит. С ноги? На такой удар навык иметь надо. А секунды безнаказанности утекали одна за другой. И тогда Жеха как в спину кто пнул… Грык — каблук тяжелого «пиратского» сапога обрушился на ступню в тонком «паркетном» туфле. И следом — крак — довольно острый каблучок-рюмочка Серафиминой греческой сандалии вонзилась четко в подъем второй стопы. На треск костей обернулись все.

Сима окинула «фронт работ» с целью добавить, потом отступилась. Сердце подсказывало: добавить — себя унизить.

— Фух! Попустило! — белокурая землянка встряхнулась, как Тырюха после гидропушки, и небрежно распорядилась: — Уносите!

— Вот нахалка, — фыркнула Оля в плечо Раима, но в ее голосе слышалась улыбка и чуточку сожаления, что третьей ноги у Мингира нет. А Эльзис в очередной раз подумал, что, кажется, понимает брата. Не одобряет, но все больше понимает.

— Что встали? Выполняйте! — взбодрил гренадеров королевский рык. Растерянность служивых можно было потрогать руками. Раим не выдержал, отстранил от себя жену и ткнул пальцем в ближайшего:

— Ты! Взял, отнес, вернулся!

Пока служивый хлопал глазами, перед ним завис труп капитана. В гренадеры ни слабаков, ни дураков не брали. Миг и ходок исчез с места, за ним в разрыв пространства втянулся его груз, влекомый левитацией.

Транспортировка пусть неподвижных, но живых людей на краткий миг вызвала затруднения, но Шенол помог и тут:

— Кресла левитацией цепляйте, вот все, — Он проследил за исполнением, готовый помочь в любой момент. Сработала привычка контролировать учебный процесс — такая вот профдеформация. Улыбнулся Ольге: — Вы идите потихоньку, я догоню, — и шагнул в подпространство сам — контролировать дальше.

— А мальчик? — Ольга уже от двери обернулась к несостоявшемуся убийце.

— Его к целителям, — ответил величество. — Подержат во сне, проверят, чем его травили, если травили.

— Но не в тюрьму? — уточнила не в меру сердобольная новая родственница.

— Не в тюрьму, — устало подтвердил сюзерен. — Может быть, еще наряд ходоков вызвать? Быстрее будет. Вы устали! — в ответ Ольга яростно мотнула головой. — Тогда я провожу…

* * *

Вот так и получилось, что в виварий землян провожал первое величество, а не толпа ходоков. В виварии сиротливо стояли Свап и Тыря. Всю команду, оказывается, Эрик увел в горы разбираться с новым рудником.

Тыря атаковала Ольгу, как только та вошла в вольер. Шквал из нежности, горьких упреков, неуёмной радости и требований немедленно поиграть едва не сбил усталую женщину с ног. Собственно, Ольга особо сопротивляться была не в состоянии. Ее внутренних ресурсов хватило только на то, чтобы пробиться сквозь Тырюхины попрыгушки и донести себя до кормушки — единственного место в вольере, где можно было опереться на что-то, не получив болезненный заряд охранной магии. Это дома у Свапа и Тыри ограждение было «обесточено». А в столичном вивари — это вам не дома, здесь чужим нгурулам доверия нет. Впрочем, как нет и своим.

Тыря напрыгивала, юлила, наяривала хвостом и мотала шипастой башкой, норовя боднуть, при этом умудрялась распределять свое внимание между дорогой подругой и второй ласковой двуногой. Все равно наскоки раздухорившейся шкодятины грозили сбить обеих с ног. Оля не стала ждать, пока ее погребет под волной щенячьего энтузизизьма, предпочла сесть на пол сама. Прямо в парадном шелковом шедевре. Пол хоть и каменный, но с подогревом и очень чистый. Это по умолчанию, потому что магия-с. А спиной вполне безопасно можно опереться на кормушку. И наконец-то хоть на пять минут вытянуть ноги. Серафима тут же повторила уловку. Лучше выбрать местечко для пятой точки самостоятельно, чем быть уроненной абы где без всякой бережливости. Тыря восприняла этот манёвр дорогих подруг как приглашение и полезла на ручки.

У Оли сил разговаривать голосом не было совершенно, поэтому вялые команды «мех» и «бивень ап!» щена получила ментально, а вместе с ними и упрек — обычно Тыря про технику безопасности и сама не забывала, а сейчас вот накосячила от радости. И устыдилась. А устыдившись, немедленно решила, что нуждается в утешении. Половину дня дожидалась, и вот оно, счастье: сразу четыре свободных руки простаивают, и устроиться можно с небывалым комфортом на коленях сразу двух дорогих подруг.

Потискать вот это — шелковисто-меховое, теплое и ласково тарахтящее, было именно тем, что нужно взвинченным женским нервам. В мерных поглаживаниях и почесываниях было что-то медитативное, и Оля тихо плыла в Тырюхином счастье. Руки сами собой делали свое нежное дело, а в сознании и душе утихали бури страха и гасли всполохи ненависти, уступая место уютной пустоте, подмигивающей мириадами золотых песчинок. Песчинки собирались в отдельные смерчики и кружились, кружились, напоминая до боли знакомые кудри Золотой шельмы.

«Благодарствую, Золотая», — поблагодарить владычицу пустоты всегда полезно. Но Оля была вполне уверена, что благодарить кудрявую шельму есть за что. Без поддержки из самóй пустоты земляне, скорее всего, не справились бы. Она, Ольга, не справилась. В противостоянии с советниками она кое-как держалась на внутренних ресурсах и четком понимании: отступать некуда. А вот обострение чуйки — это явно извне. Только сейчас, в ласке и покое пришло понимание: ее как будто было две. Одна стремительно подбирает слова, когда умные, когда хлесткие и даже издевательские. А вторая мониторит все вокруг единственным доступным радаром — эмпатией, анализирует учуянное и тут же использует. Раньше за ней такого раздвоения не водилось: эзотерикой и йогой не увлекалась и даже по ушу не страдала — зарядку всю жизнь делала обычную, из школьного курса. Так что было за что шельму благодарить. Правда, на подбор слов сил не было. «И не надо, — далеким малиновым звоном зазвучало в голове. — Я и так слышу. А за «Золотую» моя тебе признательность. Нам с сестрами редко дают имена…».

Спросить, почему они сами себе имен не выберут, не получилось — отвлекла Серафима.

— Ты только глянь на эту сладкую парочку. Настоящая мужская дружба, не иначе!

Выныривать из расслабляющего транса было жаль, но игнорировать верную подругу было неправильно. Пришлось маленько разомкнуть веки, а потом глаза сами собой открылись широко-широко: Семёныч обнимал колючую шею Свапа, даже лбом прижался. Ну, чисто казак и его конь после тяжкой сечи. А Свап — умничка, даже пригнулся, чтоб невеликому ростом старому партийцу было удобнее.

— Ы? — Оля подавилась десятком вопросов, которые, толкаясь, застряли у нее в горле. И самый главный: почему рядом с вожаком Жех, а не его законный наездник. Ответ на вопрос, почему Жех обнимался со Свапом, нашелся быстро: эти двое всегда уважали друг друга, хоть и скандалы между ними бывали. Точнее, скандалил Жех, а Свап принимал его право на гнев. Потом эти двое всегда договаривались к обоюдному удовольствию, несмотря на то, что магии в землянине ни капельки, ни грамулечки, ни пол микрончика. А потому что два альфы. У одного шипастая стая, у второго хутор под опекой. Вопрос, почему боевой зверь позволяет такую вопиющую фамильярность, тоже отпал быстро. Достаточно вспомнить, что нгурулы — сильные эмпаты, а у Свапа этим летом практика была ого-го. Почуял опытный вожак, что двуногий коллега нуждается в поддержке. Кто поймет, как не он? Без слов. Оля т старину Семёныча тоже понимала: суть не в том, что день был тяжелый и крайне неприятный, а в том, что как бы старый партиец ни был крут среди хуторян, сегодня защитить своих подруг он был не в силах. Каково подобное осознавать сильному и умному мужчине?

А вот где задержался Шенол, стало не на шутку интересно. Так интересно и тревожно, что еле удержалась от эмпатического поиска, дабы не уподобляться клуше. Но оглядеться себе позволила и не прогадала: Раим и Эльзис тихо беседовали у входа в вольер Свапа. Величество номер раз соблюдал наездничий этикет — не входил в вольер к чужому зверю.

* * *

Улучить момент и переговорить с сюзереном тет-а-тет Раим смог только в виварии. Виварий — территория наездников, здесь все было проще. В том числе и неприятные вопросы королю задавать.

— Зачем понадобилось убивать Дурста, Эль?

Величество устало пожал плечами.

— Так получилось. Он на твоих землян кинулся.

— Что???

— Да я сам едва понял. Аппата его спровоцировала.

— Серафима? Не Ольга?

— Не Ольга. Ольга твоя, как я понял, его опередила на секунду, ударила первой. Эмпатией. А Серафима добавила ногой по уху.

— По уху? — недоверчиво уточнил Шенол и сам себе кивнул. Сима могла. У этой дамы очень интересные навыки, хоть к тренировкам ее привлекай.

— Именно что по уху. Я немного у Жеха в голове пошарил, пока сюда шли. Амулеты ты делал? — вопрос был не в тему, но Раим вежливо кивнул. — Отлично получилось. Еле пробился, — Эльзис помолчал, собираясь с мыслями. Этот эпизод уже в прошлом, и говорить о нем — только время терять, но Шенолу лучше знать подробности. — Оказывается, твои земляне готовились к нападению, когда тебя не будет рядом, и целую тактику разработали. Даже несколько раз потренировались. С Дурстом у них что-то пошло не так. Жех свою часть не отработал, Серафима вступила раньше. Поэтому капитан от удара налетел на меня…

Дальнейшее Раиму объяснять было не надо — он сам приложил руку к тренировкам братьев.

— А если бы Жех сработал?

— Дурст остался бы без щитов, хоть на секунду, но остался бы.

— Нож, как у Павла? — уточнил Раим, проигрывая в уме рисунок боя. — Прибью паразита!

— Оставь парня в покое. Он как смог, сделал то, что должен был сделать ты, — ответом на задранную бровь Шенола была кривая ухмылка. — Он предположил, что твои земляне могут оказаться в неприятных обстоятельствах одни против мага, и подготовил их, как сумел. Ольга, увы, не боец, сам знаешь. Мартун сделал все правильно. Оставим это. Ты запомнил гвардейцев, с которыми сейчас работал?

— Хочешь поковыряться в их мозгах?

Эльзис сглотнул, предчувствуя противную работу.

— И прошу тебя помочь.

Раим ответил вздохом и встал так, чтоб видеть своих иномирных подопечных.

— Хорошо. Охраняемые комнаты для них найдешь?

Дела вокруг близнецов закручивались очень уж тревожные. Как ни бесился Шенол в глубине души, а понимал: он уже по уши в борьбе за власть. Не только он лично лавэ Раим Шенол — ближник королей, а весь Восточный корпус. Даже Серафима и Жех зацепом. И раз уж не отвертеться, то следовало знать расклады. К сожалению, четкой картины у Эльзиса не было. Нужно было дождаться хотя бы первичных результатов дознания, дождаться возвращения Эрика, а потом садиться и думать.

— Я бы сейчас не отказался от твоих советов, старый друг.

Рэм всмотрелся в лицо воспитанника и понял: нет, не померещились ему едва уловимые заискивающие интонации. Похоже, что младший друг и воспитанник приближался к своему пределу. Долг и давняя привязанность требовали — останься, подставь плечо, прикрой спину.

В том, что Оля и ее друзья согласятся переночевать во дворце, Раим не сомневался. Без небольшого эксцесса, смутившего до судорог обоих великих магов, правда, не обошлось: Тыря отказалась расставаться с дорогой подругой. На отрез! Просительно натрявкала на Свапа, как бы дозволения испросила, а потом, с вполне читаемой угрозой рыкнула на величество, соглашайся, мол, а не то… Король согласился, давя улыбку. За что немедленно получил выполненный по всем правилам поклон и вполне искреннее виляние хвостом. Раим тоже был доволен — об охране друзей можно почти не беспокоиться. Зато неугомонная госпожа Вадуд слегка сделала нервы величеству, добиваясь, чтобы он, величество вот прямо сейчас и непременно при ней, вызвал кого положено, чтобы организовать встречу тех, кто ушел в горы. Чтобы нгурулам корм, а парням ужин. Горячий! Чтобы водные процедуры. По первому требованию! И спальные места. Удобные! Об ужине для себя она не спросила. Устала очень.