Глава 33. Столичная эпопея. День третий. О преступлении и наказании

И все-таки Тырька его цапнула. Спасибо волшебному костюмчику — до противоядия не дошло…

Вроде уже успокоилась и поняла, что надо подождать и все станет по-старому. И на тебе!

Как же Пашка был благодарен Свапу! Настоящий вожак! Приструнил малышку, не дал впасть в паническое безумие. Успел, придавил волей альфы. Да так, что практически вогнал щену в обморочное состояние. Пашка и на бессознанку был согласен. Лучше так, чем покалечилась бы, на решетку кидаясь. Воспоминания о беснующемся, осиротевшем Раше все еще причиняли боль. Да и сохранил бы сам Пашка дееспособное состояние, если бы хватанул Тырькиных эмоций. Собственно, ему, бедолаге, и своих переживаний хватало с перехлестом, потому и щена никак успокоиться не могла: чуяла, что друг дорогой крепко на взводе.

Сначала скулила, прижималась, жаловалась. Раз за разом транслировала момент, когда Ольга потеряла сознание. Пашка каждый раз вздрагивал. Радость-боль-чёрная пустота. Вместо привычного теплого родного присутствия — чёрная пустота. Радость-боль-чёрная пустота… Страшно. Непонятно. Одиноко! Ууууу…

Наконец угомонилась почти. Поверила, что с драгоценной подругой все будет хорошо, а все равно всхлипывала, дрожала, без конца перетекала из меховой ипостаси в шипастую. Не сразу, но Пашка все же сообразил, что это отражение отнюдь не щеночкиных психов, а его собственного нервяка. Хотелось рвать неведомых супостатов в лохмуты и метать оторванное в нужник, чтобы хоть как-то унять, утишить, стравить исступленную ярость. Ярость и страх, от которых кровь в жилах кипела так, что закладывало уши. Вроде уладилось уже, тёть Оле ничего не грозит, а страх остаться без неё не отпускал. А еще не отпускало ощущение недоделанного дела, потому что такое спускать нельзя! И не будет Пашке покоя, пока дышат мрази, которые чуть не осиротили его во второй раз.

Наконец они оба — и юный наездник, и щена, пришли в относительное равновесие. За Тырю можно быть спокойным, больше она бесноваться не станет. Да и самого Пашку вроде как попустило. Самое время встать с колен и оторваться от любимой заразочки. Да заняться уже делом.

— Командир… — Пашка нашел глазами лавэ, который стоял подле Свапа и терпеливо дожидался, пока накал эмоций воспитанника спадёт до приемлемого и к нему хотя бы частично вернётся обычная невозмутимость.

— Командир! Как думаешь, того ублюдка уже допросили? Как бы нам результаты узнать?

— Зачем?

Вопрос Пашку несказанно озадачил.

— Ну… Надо же мне знать, кого я сейчас убивать пойду.

— Мы пойдем. Это я тебе и без допроса скажу.

— Откуда?

— Мартун, не тупи! — и так это было сказано, что Пашка невольно подтянулся в строевую стойку. Начальство далеко не так спокойно, как выглядит: не надо его драконить. Сейчас всем тяжко. А лавэ с видимым усилием подавил раздражение и продолжил: — Ты ножичком своим в предателя тыкал? Вопросы задавал?

Пашка бы по лбу себя хлопнул, если бы не стоял на вытяжку. Раз зачарованный засапожник физические щиты пойманного убийцы на ноль помножил, то и ментальные, надо полагать, тоже. Ну, или ослабил в достаточной степени, чтобы менталист уровня командира сквозь них пробился, как боевая стрела сквозь бумажную ширму. А вопросы… Есть надежда, что вопросы Павел задавал правильные, раз командир все еще здесь, а не в казематах вместе с дознавателями.

— Я готов, командир.

И не дожидаясь команды «вольно» двинулся к вольеру Раша. Вот тут Тыря его и цапнула чуть повыше голенища. Сообразила, что ее собираются оставить в полном одиночестве, и очень доходчиво объяснила, что категорически против.

* * *

Охранная система резиденции клана Кранц взорвалась сигнальными импульсами. Защитная магия сработала в штатном режиме, то есть подняла купол и оповестила всех обладателей соответствующих амулетов о попытке вторжения. О том, что вторжение всё же состоялось, оповестил громкий набатного регистра гул — это схлопнулся грубо вскрытый энергетический заслон. Нападение!

Через парадные двери, потайные дверцы, окна выскакивали вооруженные люди, пробегали по плитам огромного внутреннего двора несколько шагов и замирали в нерешительности. Нападать сразу на двух нгурулов при наездниках дураков не было. Самое страшное, что наездники лиц не скрывали (что само по себе тревожный знак: видимо, излишне осведомленные не планировались), а потому опознать самого лавэ Шенола, великого мага и непобедимого бойца, смогли многие.

Пашке едва хватало выдержки сохранять спокойствие. Первый ход должен был сделать командир. А тот чего-то выжидал. Хотя понятно чего — выхода этого самого Кранца. Ждать было тяжко. Кто знает, хватило бы парню выдержки, но перед враждебным кланом приходилось держать лицо. На третьем десятке подсчет противников пришлось бросить — во двор вышел хозяин. Смутно знакомый тип вид имел надменный, но демонстрировал радушие.

— Дорогой мой лавэ Шенол! Какая нечаянная радость! Вам так хотелось увидеть мою драгоценную дочь, что вы не пожелали ждать, пока впустят? Понимаю, понимаю! Вы, наконец, прозрели и бросили свою седую стерву? А этот молодой человек с вами? Желаете присмотреть себе пару, юноша? В моем клане много прелестниц!

— Кранц!.. — попытался вставить слово Раим, но не тут-то было. Его перебили с самым невинным видом.

— Шенол, моя дочь, безусловно, красива, и ты спешил насладиться ее прелестью! Понимаю. Но зачем же было защиту рушить! Не представляю, как тебе это удалось, — Кранц неспешно шагал в сторону наездников и даже руки раскинул в порыве показного радушия. — Но это мелочи. Установишь мне новую — и квиты.

— Дрянненькая была защита, Кранц. Нгурулы ее даже не заметили. Но ты не переживай, защитой твоего поместья озаботится новый хозяин. Тебе она уже не понадобится.

— Шенол, ты же не вынудишь меня обращаться в королевский суд?

— Тебе не придется, Кранц. Суд сам пришёл к тебе.

— А судья, надо полагать, ты? — насмешливо проворковал пока еще действующий глава клана. — И за что же ты меня собрался судить?

— Не только тебя, — громко и отчетливо проговорил лавэ. — Весь клан. Точнее, всех, состоящих с тобой в кровном родстве до четвертого колена. Ты ведь помнишь кодекс о наездниках, Кранц?

Деланное радушие сползало с холеной рожи вождя.

— За что?

Вопрос был задан вполне спокойно, но поза неуловимо изменилась. «Неужто атаковать рискнет?» — изумился Пашка и в который раз бегло проинспектировал свои щиты. Заодно Тырюху за ухо ухватил, чтобы не кинулась. Чуйка на драку, благоприобретённая за последние полгода в бесконечных рейдах, дала о себе знать холодком в подвздошье.

— За то, что твой родич напал на наездника со спины и нанёс тяжелую рану, — Лавэ Шенол сделал многозначительную паузу, давая всем осознать всю тяжесть обвинения, и горько улыбнулся. — Хорошо притворяешься, Кранц. Я почти поверил, что ты не отдавал такого приказа.

— Я не отдавал, — подтвердил глава, и Шенол удивленно хмыкнул: ему ли не распознать отсутствие лжи. Действительно, не отдавал.

— Позови сюда свою дочь, — потребовал лавэ.

— Как моя дочь могла ранить наездника, если по приказу их величеств нам запрещено появляться в столице?

— Не она. Но по ее наущению. Юнец по имени Грит тебе знаком?

— Этот сопляк? Ранил наездника? Ты насмешил меня, Шенол. Не с его третьим уровнем магии и птичьими косточками пробить наездничьи щиты. Или наездники совсем не такие могучие бойцы, как всем хвастают?

Лавэ сарказма не принял.

— Разве я сказал бойца? Ранена аррата Вадуд. Она, как ты понимаешь, не боец. Тем более, что твой родич подло бил в спину.

— Ранена? А как же щиты? — упорствовал Кранц. — Грит — слабак!

— Слабак, но сообразительный, — лавэ помолчал, пережидая приступ гнева. — У знакомого наездника выпросил копье. Вроде как любопытно ему уникальное оружие рассмотреть. А потом этим копьем и ударил.

— И что? — Кранц, кажется, искренне недоумевал.

Пашку эти разборки уже начали подбешивать. Выдумали тоже: разговоры разговаривать. Объяснения разъяснять. Только запал боевой зря выгорает. Парень и злился, и восхищался. Как командир до своих немалых лет-то дожил при эдаком патологическом благородстве?!

А лавэ, по всей видимости, решил все точки над «Ё» расставить, чтоб в обвинении не было никаких недосказанностей. Кто-то после карательной акции живым да останется. И эти кто-то должны четко понимать: наездники в своём праве, всё по закону. Осталось только призвать из-за спины свое оружие и предъявить обвиняемым, указав на наконечник. Что Раим и проделал.

— Это бивень нгурула. Ему любая магия не преграда. Неужели забыл, Кранц? Всем же известно.

— Забыл…

— А родич твой не забыл. Он сначала в поясницу ударил. Щиты Ольги снёс, правда, мундир наездника пробить не смог. Раны не было, но почку повредил сильно. Тогда он в шею ударил, повыше воротника. Пробил артерию. Бил насмерть. По наущению твоей дочери.

— Это неправда. Ты не можешь это знать. Ууна — милое дитя, она не могла. Гирт в неё с детства влюблен, он всё сам… Отомстил за её слезы. Ты обидел мою девочку, ты сам виноват! — вот теперь с любящего отца слетела вся заносчивость.

— Ууна слишком твоя дочь, Кранц. Плоть от плоти, кровь от крови. Такая же проходимка. Только еще не заматерела. И, да, я знаю, что она виновна. Кстати, у мальчишки были очень приличные амулеты со щитами от ментального сканирования. Откуда бы такому богатству взяться у почти бездарного родича младшей ветви? Не из клановой ли сокровищницы? У твоей дочери наверняка есть туда доступ…

— Ты все выдумываешь, Раим. Вы же с девочкой долго были вместе! Да, Ууночка наговорила лишнего, не сдержала разочарования. Все знают, что она безумно тебя любила!

— А ещё деньги, которые я на неё тратил. Она хладнокровно манипулировала глупым влюбленным мальчишкой и спровоцировала нападение на наездника. Нападение с целью убийства. Я уже не говорю, что она пыталась организовать убийство самого дорогого мне человека.

— Это только твоё слово!

— Его величество Эрик — менталист посильнее меня. Его слова достаточно?

— Пусть так! Но ты же не убьёшь юную деву. Я тебя знаю! Ты не сможешь! Не из-за стареющей иномирянки, Шенол! Где твоя гордость? Пожалей девочку, она ещё ребенок!

— Убить не смогу, — равнодушно согласился лавэ. — На это палач есть. Закон есть закон, Кранц. И я буду ему следовать, уж поверь. За нападение на госпожу Вадуд я родную матушку на суд королю отдал. А до твоей настырной дочери мне и дела нет.

Пашка только вздохнул. Благородие, мать его. А сможет ли он сам прикончить красивую девчонку? В горячке боя — безусловно. Может, и не в горячке, а если нужда припрёт. Хотя… Добрейшая тёть Оля, помнится, чуть глаз Брайке не выколола, чтоб командира спасти. Смогла. И вообще, врагов за спиной лучше не оставлять — так батя постоянно твердил. А батя знал, о чём говорил. Война в Чечне многому научила.

Начало атаки Пашка, убаюканный неспешным и вроде как спокойным разговором, прошляпил. Щиты сработали, отразили десяток ледяных игл.

Они кинулись все скопом. Летели заклятия, мелькало острое железо… А дальше взревел Свап, ощетинился Раш, вывернулась из-под руки Тырюха и тут же выросла вдвое. Взрослые нгурулы — обученные, без приказа в свалку не лезли, прикрывали спины. А раздражённой щене закон не писан, боевая выучка неведома, зато страхов и ужаса она сегодня натерпелась на три жизни вперёд. Сначала боль дорогой подруги, а сейчас на лучшего в мире друга. покусились! Грррр… И сообразила же, валькирия шипастая, что тыкать бивнем во врагов непродуктивно. Уворачиваться пытаются, сволочи! А вот если иглы растопырить и задом вскинуть, да хвостищем удвоенным мотануть размашисто, то и двоих-троих разом завалить можно. Кого помнёт, кого ядом угостит, раз они такие дурни и густой толпой прут на друга драгоценного и на любимого двуногого вожака. Пашке пришлось изловчиться, чтобы двух-трёх поединщиков себе найти. Антимагическое копьецо против длинного клинка — не шибко хороший вариант. Ну да как-нибудь… Фехтовал он слабовато, а с копьецом поднаторел. Да из прошлой жизни кое-какие навыки были. И с шестом биться учился для интересу, и традиционным приемам штыкового боя с автоматом, которыми десантура на всяких показухах высокое начальство услаждала. В массовой драке любая выучка впрок. Как рубился командир, Пашка не видел — не до того. Самому бы душеньку отвести. Двоих копьем упокоил точно. Ещё в одного пришлось засапожник с левой руки метнуть, иначе бы не отмахался: крепко насели. Ещё одного Раш стоптал: нечего со спины подкрадываться.

А потом все кончилось…

Вроде вот только смотрел в перекошенную рожу врага, и вдруг неведомая сила швырнула его на колени. Заложило уши, потемнело в глазах. А когда взгляд прояснился, то оказалось, что весь двор усеян телами в одежде цветов клана Кранц. Только он, Пашка, кое-как сидел, опираясь рукой на каменные плиты. Да командир устоял, но копьё у него за костыль работало.

Над побоищем стоял недовольный король.

Пашка, хоть перед глазами ещё плавали обрывки противной хмари, по лёгкому загару уверенно опознал Эрика. Значит, то, что навсегда угомонило нападавших, и есть та самая магия «королевского гнева» — вечный жупел всего Нрекдола? И вовсе это не оружие массового поражения, как Пашке рассказывали парни. Их с командиром задело, конечно, но Эрик явно контролировал воздействие.

— Шенол, Мартун! Ко мне.

Пришлось подчиниться, хоть Пашку изрядно штормило и хотелось посидеть еще маленько.

— Зачем, Эрик? Я должен был всё сделать сам. Ольга моя женщина.

— Хотел всё сам, так не возился бы так долго. Мало того, что ушёл без спросу, так ещё и в рискованный бой ввязался, — Эрик гневался, но в этом гневе была тревога за друга. — И не смей обижаться! Это не только твоё дело! Ольга член королевского рода. Мы должны были взять свою виру. Она не просто твоя женщина, Рэм. Она человек короны. Мой человек.

Раим Угрюмович с сожалением смотрел на тела молодых мужчин. В честной драке гибли не все, были просто раненые. А теперь… Он хорошо знал семью Кранцев. Она была немногочисленной. До четвертого колена — только звучит грозно, а по сути, действительно кровных родственников и десятка бы не набралось. Это считая детей, которых Раим и трогать бы не стал, не смог бы. Остальные — боковые ветви или работники, принятые в клан по договору. И теперь из-за приказа идиота, который считал себя вождём, сложили голову молодые сильные воины, а кто-то даже был одарённым. Род остался практически без защиты.

— Ты нужен Ольге, друг мой. Мы уходим, — Шенол встревоженно вгляделся в лицо венценосного наперсника. — Не дёргайся, всё с ней хорошо. Но тебе лучше побыть рядом.

— А как же здесь? — Пашка не смог толком сформулировать своё удивление, но его поняли. Величество даже снизошёл до объяснений.

— Пришлю гвардейцев, приберут. Не думаешь же ты, что я буду возиться с трупами? Заодно охрану поместья наладят и успокоят уцелевших. Драчка кланов за владения сгинувшего рода нам не нужна. В королевстве и так неспокойно.

— А эта сучка Ууна? — набрался нахальства Пашка. Чего же не спросить, если отвечают.

Эрик задумчиво ухватил себя за волевой подбородок.

— Если выжила, то её доставят в столицу. Но это уже не ваш вопрос. Забудьте о ней.

— Если выжила? — уточнил лавэ.

— Она вон за тем окошечком стояла, наблюдала. Теперь не стоит. Если выжила — не повезло. Будет казнь. Время компромиссов прошло. Всё. Уходим!

Эрик решительно направился к ожидающему в сторонке Прану.

В столице пути Павла и Раима разошлись. Пашка, как младший по званию, повел шипастых сослуживцев к местам квартирования, а старшие устремились в ритуальный покой с алтарём к Ольге. Только через несколько дней парню расскажут, что и как там происходило…

* * *

Ольга, укрытая до ключиц покрывалом, выглядела безмятежно спящей. Алтарный камень тускло мерцал, сообщая о том, что артефакт исправно функционирует, и это успокаивало. От творившейся магии вставали волоски на руках, а кожу приятно покалывало. Хорошая магия, добрая.

Раим вглядывался в любимое, до мелочей знакомое лицо, и то, что он видел, ему нравилось. За короткие часы его отсутствия никаких резких изменений не случилось. Появился приятный румянец. Заострившиеся было скулы прикрылись покруглевшими щёчками. Исчезла тревожная складка меж бровей, а морщинки у глаз стали вроде как потоньше. Даже болезненно худенькие Олины плечи, видимые из-под покрывала, уже не вызывали прежнего жалостливого сочувствия — на них, казалось, чуточку прибавилось плоти.

Под тонкими веками Ольги немного сместились зрачки, как будто она перевела взгляд. Разве можно было удержаться и не заглянуть в эти грёзы? Ольга никогда не закрывала от Рэма свой разум. Не обидится и сейчас. Хотя тревога всё же присутствовала. Он немного страшился, что в этом счастливом сне Ольга видит свою прошлую земную жизнь. Но нет. Чаще всего в видениях мелькало его лицо. Усталое. Озабоченное. Хмурое. Нежное. То и дело проскакивал образ развеселой Тыри. Серафима в лучах солнца. Золотая шельма на фоне чернеющей пустоты. Шкодливый Павел и сердитый Жех. Снова золотая шельма. И опять он — Раим. Снова и снова.

Опуститься на колени, найти под покрывалом тёплую руку оказалось вдруг жизненно важным. Коснуться тонкой кожи губами помешали боевые щиты, и Раим не задумываясь их сдёрнул, как делал это всегда, когда оставался со своей Олюшкой в тишине спальни. Что могло ему здесь угрожать? В этот миг весь мир сосредоточился для него в тихом биении жилки на тонком запястье. Знакомые шаги Эрика совсем не мешали.

А потом в затылке что-то взорвалось.

Величество номер два деловито убрал клинок в потайные ножны. Только что он приложил своего друга и наставника рукояткой кинжала по затылку. Силу пришлось тщательно дозировать: Рэм почему-то оказался без щитов. Эх, знать бы… Можно было бы без членовредительства обойтись. Медикусы и так усыпили бы без труда. Теперь остаётся надеяться, что рано или поздно Эрик будет прощён за самоуправство, потому что другого способа позаботиться о старом верном друге братья не придумали. Раим, в пику матери давно и упорно отказывался от омоложения. В принципе, правильно: до дряхлости сильному тренированному телу далеко. Слишком велика была вероятность, что не в меру принципиальный наставник снова заупрямится и не примет заботу братьев. Раим нужен трону молодым и красивым. Подданные должны видеть, что корона умеет быть благодарной. Да и Ольге хотелось сделать приятно, чего уж там.

Вошел медикус, который постоянно дежурил при работающем алтаре. Инструкции у него были чёткие, поэтому бессознательное тело Раима Шенола было поднято левитацией и поплыло в соседнее помещение, где располагался еще один алтарный камень. Пока великого наездника раздевали, Эрик активировал спящий артефакт. Осталось дождаться результата.