Глава 35. Столичная эпопрея. Пробуждение

Оля потихоньку просыпалась И так это было по кайфу! Прямо как в юности — летняя сессия уже сдана, и даже сопромат удалось проскочить вполне достойно. А впереди ещё целых три дня из пяти, которые довольный папка отрядил умнице дочке на «побалбесить». Можно спать хоть до обеда, и мама слова против отца не скажет, и на прополку километровых гряд не погонит, и трёх зловреднючих коз обихаживать не заставит. Оля даже разулыбалась в полусне. Ещё бы лучик солнечный, от которого всегда приходилось прятаться по утрам, и можно поверить, что вернулась в юность, в родительский дом. Эх, до чего же хорошо! Потягушки получились такими сладкими, что даже мурашки по плечам и лодыжкам побежали. Серые глаза открылись… Но увидели не скошенный белёный потолок в девичьей комнате под крышей, а высоченный свод, по которому серебрились едва заметные руны. Вспомнилось всё разом, как будто из парной выскочила и ведро холодной воды себе на голову вывернула. Не сказать, что это взрывное осознание так уж расстроило. Отнюдь. Просто жалко было того светлого юного настроения.

— Госпожа Вадуд, — незнакомый мужской голос прервал самоанализ с заныриванием «в глыбь себя». — Поздравляю вас с успешным завершением ритуала. Все получилось просто идеально.

От неожиданности Ольга резко села на своем ложе. Мягкое покрывало соскользнуло, и она осознала себя голой. Мужчина в дворцовом кителе характерного для медикусов зелёного цвета, резко отвернулся, а Ольга торопливо потянула на себя покрывало. Не то чтобы она сильно застеснялась — медикус же. Просто рефлекторно.

— Вы сможете встать самостоятельно, госпожа, или позвать служанку?

Оля повела плечами, разминаясь. С некоторым усилием согнула в коленях основательно затёкшие ноги. Прислушалась к ощущениям.

— Пожалуй, справлюсь сама, — настырная услужливость дворцовых горничных её всегда смущала и раздражала. Нормальной советской девочке было дико, что кто-то совсем посторонний забирает стирать ее трусики.

— Тогда пройдите вон в ту дверь, там для вас все приготовлено, — медикус, не оборачиваясь, махнул в нужном направлении. — Я не смотрю. О том, что вы проснулись, их величествам и вашим друзьям уже сообщили.

— Хорошо, — это «хорошо» прозвучало с изрядной толикой растерянности. Ольга без особых проблем встала на ноги, потратила несколько секунд, чтобы словить равновесие, и завернулась в покрывало, как в плащ-палатку. Ложе, с которого она только что встала, вызывало острое недоумение. Уж очень сильно конфликтовали данные в ее инженерных мозгах. Тело помнило одно, а глаза видели другое.

Просто каменный блок. Розоватый. Прямоугольный. И даже не слишком тщательно отшлифованный. Размерчик вполне практичный. Человечек двух метров ростом вытянется без проблем. И высота такая… Короче, хирургу было бы нормально. Но поразило Ольгу не это. Поверхность камня была ровной, как столешница. Ни одной западинки, не говоря уже об антропометрических изгибах. И даже никакой пеленкой не прикрыто. А Ольге лежалось, как на ортопедическом матраце и простыне нежнейшего поплина.

«За той дверью» скрывалась роскошная ванная комната. Мрамор, художественное литье вентилей и кранов, слава шельмам, не золотых. Но всё равно роскошных. Собственно, ванна — это небольшой бассейн, в который нужно было спускаться по ступеням. Уже наполненная и манящая лёгким парком. А ещё зеркало во всю стену, к которому так и тянуло подойти. Ольга весьма шустро доскакала до туалета, по дороге уронив на пол покрывало. Это ей больше не нужно. Себя, любимую, чего стесняться. Вот бы ещё Рэм к ней присоединился до того, как она покончит с гигиеной. Эта ванна создана отнюдь не для сибаритства в одиночестве! По спине и бедрам пробежал озноб предвкушения. Интересно, Раиму уже сказали, что она очнулась?

А к зеркалу все тянуло и тянуло. Ольга не стала сопротивляться.

…В первый момент она не поняла, что смотрит на себя. Совсем не поняла. Даже обернулась, чтобы посмотреть на наглую голую девицу. Ходят тут всякие, уединения лишают. За спиной никого не оказалось. Это немножко испугало. А когда Ольга Давыдова пугалась, она начинала соображать втрое быстрее.

Навалились воспоминания о ранении, добавились подробности пробуждения, и картинка вроде бы начала складываться. В зеркале была все-таки она, но такая, какой запомнила себя в дни перед свадьбой с Серёжей. Разве что тогда, двадцать семь лет назад, она носила девичью косу, а не стрижку в стиле «не тронь, опасно для жизни!».

Омоложение, значит. Экстренное.

Первый всплеск негодования — выбора лишили! — промелькнул и развеялся. Значит, других способов спасти её жизнь не нашлось. Жаль. На омоложение у них с Раимом были другие планы: сначала жизнь вокруг себя наладить, гнездо свить, а потом уж вторая молодость и птенчики. Ладно, дело сделано. Принимается с благодарностью и хватит об этом. Тем более, что не изуродовали, а вернули в самый сладкий момент молодости, когда прелестная юность постепенно, по микрончику, по шажочку на полувздохе, начинает вступать в прекрасную спелую зрелость.

«А мозги остались при мне, это радует.», — подумала Оля, рассматривая себя в зеркале и вспоминая себя «до процедуры». Приятно, чего уж там лукавить. Это в юности девушки стройненькие, а к старости, если сохранили ту же стать, почему-то становятся тощенькими. Дева в зеркале была стройненькой, но все же излишне худой.

«Нужно срочно поднабрать килограмма три-четыре. А в остальном сойдет.». Особенно порадовал животик с плотной кожей, без растяжек. И грудь, еще не поникшая под бременем материнства. Оля уже и забыла, какая классная у нее была грудь. И есть сейчас. А главное, есть надежда, что будет ещё долго, учитывая уровень местного целительства. А что грудки небольшие, так что теперь… Есть любители караваев, а есть ценители профитролей.

«Да, определенно нужно нарастить мясца. И на ощупь будет приятнее, и ребеночку полезнее. Обещала же Рэму пятерых. Пора начинать, раз уж так все сложилось. Но сначала в тело войти.». В общем, скоропостижным омоложением можно быть довольной. Разве что седины жалко. Только сейчас стало понятно, как это было стильно. Родной цвет волос, что-то между брюнеткой и шатенкой, Ольге совсем не нравился. И даже гениальная Серафима не поможет — нéчем. Разве что за Землю за краской для волос сгонять…

— Любуешься? — голос Серафимы чуть вибрировал в пустоте большого влажного помещения. — Хороша кобылка. Только тощевата малость. И попу надо бы подтянуть.

— Ну, не всем быть такими крепышками, — разулыбалась Ольга в ответ на беззлобную подначку.

— Двенадцать лет парной акробатики в позиции держащего, и ты крепышкой станешь. Хорош болтать. Марш в воду. Медикус велел тебе как следует вымыться. Они, конечно, убирали всякие выделения, пока омоложение шло, но кожу лучше водичкой, чем магией. Давай-давай. Я тебе пока новости расскажу, а потом волосню твою усмирю, — Серафима указала на кофр, сделанный на заказ по Олиным же эскизам. А в кофре драгоценный набор парикмахера и всякие спа-причиндалы, в основном магического свойства. Юри помогала выбирать такие, которыми могли пользоваться немаги. А зарядить, когда вокруг всяких магов, так уж сложилось, больше, чем простецов, ни разу не проблема.

Новости были такие, что Оля порой забывала мочалкой работать. Это когда Сима рассказала, как Трой Дрири плакал от бессилия и понимания, что дождаться помощи коллег не было никаких шансов. Как коронованные брательники её у смерти выдрали, а для этого на личных магических ресурсах запустили процесс омоложения. Поэтому она и проспала на алтаре не трое расчетных суток, а почти на сутки меньше. И что она, Сима, убедила его величество Эрика прервать процесс пораньше. А не то бегать бы Ольге шестнадцатилетней недолеткой со всеми сопутствующими гормональными атаками и протуберанцами девичьей дури в голове. Этого Серафима на собственном горьком опыте натерпелась и любимой подружке такого не желает. Сейчас, извольте видеть, абсолютно здоровая красотка на пороге зрелости. А пора закидонов уже вроде как позади.

А временами Оля начинала этой самой живодёрской мочалкой так наяривать, что царапины оставались. Это когда Сима рассказывала, как Пашка и Раим — мстители придурочные, вдвоём против целого клана попёрли. Новость про Ууну особо не впечатлила. Даже порадовала. Пусть лучше дурочка наглая в супостатах, чем какой-нибудь союз непримиримых борцов с существующим строем. Потому что возможности отдельно взятой дурочки — это одно, а объединенные усилия взрослых, наделенных властью дядь — это другое. Особенно если дядям факелы под хвост уже сунули. Эти рано или поздно убьют, если захотят.

Про Жеха уже третий день ни слуху, ни духу: вытребовал у Серафимы стратегический шкалик старки и слинял в закат. По разведданным от резидента Эрика обмениваются опытом по производству корма для нгурулов с местным туэ. Их еще на балу познакомили. Ага, обмениваются. Третьи сутки не просыхая.

Пашка активно наводит мосты с местными. Его тройка даже в казармах у столичных осела. Сима это дело всячески поддерживала — гостевые комнаты во дворце парням никто не предложил, в гостиницах дорого, да еще пойди место найди в приличной. Столица полна приезжих. А в поместье Шенола парням без хозяина ходу нет.

— Почему без хозяина?

— Так дролечка твой на соседнем алтаре омолаживается. Ему еще пару дней спящего прынца изображать.

— Так Рэм же не хотел! — изумилась Ольга. — Или согласился?

Её переполнял скепсис, но мало ли. Может, убедили, что молодой жене нужно соответствовать. Хотя это и маловероятно. Раим был в великолепной форме. Седина? Морщинки? Какая чушь! Внезапная молодость жены — так себе аргумент, на троечку из десяти. Ольге он нравился. Весь. Очень. И отлично об этом знал. Менталист же.

— Да куда там, — Серафима даже ссутулилась, что позволяла себе крайне редко. Омоложение мужа подруги она, в принципе, одобряла, но вот методы… Методы грозили её Эрику неприятностями.

— Серафимка, злыдня! Не томи. Рассказывай! — Ольга даже из горячей воды поднялась, чтоб подругу лучше видеть.

— Короче, брательники посовещались, посмотрели вероятности и приняли самодержавное решение: молодому Шенолу быть. Жахнули по затылку и на алтарь уложили.

Ольга плюхнулась в воду, да так, что волна выплеснулась за бортики. Мозг лихорадочно тасовал вводные.

— А кто жахал? — почему-то это казалось важным.

— Эрик, — с тяжким вздохом сообщила Серафима.

— А. Ну, тогда ладно, — получила она неразборчивую реакцию. — Если бы Эльзис, тогда хуже. Эрик умеет с Рэмом разговаривать. Разберутся постепенно.

Подруги надолго замолчали. Обеим было о чем подумать.

Собственно, просчитать мотивы венценосных брательников было не так уж сложно. Её, Ольгино, спасение и омоложение изменило расклад вокруг землян. И не использовать ситуацию для хоть малого укрепления трона, а значит и позиций самих землян, было политически недальновидно. Знать бы еще расклад вероятностей… Да, мотивы коронованных близнецов понять можно. А вот принять методы… Самодержцы, блин-компот!

И Симе, и Оле, и старому партийцу сословная зависимость давалась трудно, с огромной затратой сил на самоконтроль. Держать в рамочках пресловутую личную свободу порой было тяжко. А не удержишь — чревато… Пашке было полегче, субординация ему в помощь. Парню с младых ногтей вбивали пиетет перед старшим по званию. Впрочем, давать оценку поступку Эрика Ольге не обязательно. Это дело Раима. А дело жены — быть на стороне мужа. И никак иначе, если мужу доверяешь и хочешь быть счастливой в браке.

Молчание затянулось. Симка-то чего притихла? Что-то такое витало вокруг подруги. Настораживающее. С Раимом уже всё случилось и это «всё» вполне себе обнадеживающее. Зачем себе нервы на пустом месте накручивать? А вот подруженька тревожила. Даже захотелось наплевать на принципы и пошарить в её эмоциях.

— Си-им, — вкрадчиво протянула Ольга, — а ты откуда такие подробности знаешь?

Серафима вскинулась на своем стульчике, как будто ее дрыном в бок ткнули.

— От Эрика, от кого же еще.

— Та-ак… Так, значицца, да? — Олю накрыло понимание. Она по привычке прижала ладошку к щеке, забыв про намыленную мочалку. Пришлось прервать допрос и спасать глазки от довольно едкой пены. Серафима обреченно дожидалась, пока подруга вынырнет.

— Так и знала, что ты догадаешься.

— А чего тут догадываться? Сидишь вся такая информированная и томная. Глаза шальные прячешь. Зубы заговариваешь. Имя Эрика так произносишь… Юри так про Шепри рассказывает. Ну и я про Раима, наверное, тоже. Твой он теперь, короче, — Сима по-девчоночьи показала язык, а Оля начала торопливо намывать недомытое. Её ждал очень интересный, можно сказать, интригующий рассказ. Банная обстановка вдруг стала раздражать, и очень захотелось есть. Прям до истерики. Не ела она больше двух суток, да и на «процедуру» силы наверняка расходовались. То-то ей все время воду хочется погорячей. Оголодала и мёрзнет.

Сима была неумолима. Пришлось Ольге попить водички из-под крана, взять себя в руки и выдержать обработку полудюжиной артефактов, заменивших эпиляцию, глубокое очищение, питательные маски, массаж и даже частично педикюр. Попутно Серафима сцедила немного информации про отношения с Эриком. Ну, психовала, за подругу переживаючи, ну, пришел, ну, утешил… Да о чём там рассказывать? Сутки всего прошли. И были они вместе один раз, в смысле, всего часа три. Может, и не будут больше. Взрослые же люди.

Оля помалкивала. Даже не хмыкала в ключевых местах. Не будут, как же… Эти двое друг вокруг друга с лета круги нарезают. И если уж их бросило в кровать, то быстро эта история не закончится. Серафима, помнится, ребеночка хотела. Вопрос: какими потерями оно обернется для Симушки? А может, и не обернётся. Не дева юная, знала, кого до тела допускала. Возможные варианты этих отношений подруги уже не раз обсуждали. Вполне реально всё устроить к обоюдному удовольствию. Осталось только мнение Эрика учесть. То, что Серафима не даст сильно себя ограничивать, Ольга не сомневалась.

В качестве одежды госпоже был предложен плотный балахон. Как пояснила Серафима: профилактика изменений фигуры после омоложения.

Самое интересное, что к Симе, оказывается, был приставлен ходок на постоянной основе. Так что топать пять километров по коридорам дворца из подвалов с ритуальными комнатами в жилую часть им не пришлось. К Раиму Ольгу не пустили. Это было огорчительно. Зато медикус сообщил, что обед будет подан сразу, как только госпожа войдет в свою комнату. Это утешало.

А за обедом Олю ждало еще одно утешение — завтра можно будет проверить наводку Эрика и поискать нового земляка. Кстати, Эрик тоже зарулил к обеду: интересно же на молодой вариант новообретенной родственницы глянуть. Это официальная причина визита. А неофициальная сидела напротив и зыркала из-под ресниц. Вдвоем дамы легко уговорили Эрика сгонять в Восточный. Пран троих вполне унесёт. Нужна была дополнительная одежда, раз уж они задерживаются в столице на неопределенное время. Это была правда. Это было честно. Но главное, Оля хотела забрать белый кашемировый свитер, который притащила для Раима с Земли, да так в суете и не подарила. Омоложение и начало нового этапа в жизни — отличный повод для подарка.