Глава 11. Не угадать, кто жертва, кто палач

Караван был малолюдным, всего-то полтора десятка человек, а потому затеряться среди обозников трем наездникам было нереально – они были заметны, как грачи среди пестрых куропаток. Или как артисты балета среди грузчиков – и те и те специализируются на переноске тяжестей. Или как кадровому штабному офицеру спрятаться между сутулыми бурлаками. Утешало Пашку, чуть-чуть, только одно: все мужчины были при оружии и хлюпиками не выглядели.

 Ребята лениво потягивали горячий настой, завершающий трапезу, и вроде как небрежно осматривались. Сидели они не рядком, как можно было бы предположить для трех закадычных друзей в компании абсолютных незнакомцев, а порознь. И у каждого был свой сектор наблюдения. Причем парни не столько бдили глазами, сколько задействовали чуйку на опасность, ту самую, которую нарабатывали в тренировочном зале под руководством лавэ, а его методы назвать гуманными язык не повернется. Обозники, к счастью, с разговорами к ним не лезли – отпугивал обывателя черный мундир. Да и морок на лице, прямо скажем, общительность не стимулировал.

Павел уже приметил несколько местечек, пригодных для засады. Там валун, за которым можно встать чуть ли не во весь немалый Пашкин рост, а там куртина можжевельника, ветки которого подозрительно подрагивают совершенно не в такт с игривыми порывами легкого сквознячка.

Это место, надо полагать, потому и приспособили для дневной стоянки – здесь был затишек, и сквознячок был именно сквознячком, а не турбулентной жутью, которая временами наваливалась на магически укрепленные тенты повозок там, где над дорогой нависали скалы с отрицательным уклоном.

 Парни то и дело переглядывались поверх пламени костра. Все трое нервничали. Посреди особенно длинного перегляда с Ованом Пашка протяжно и как-то сладострастно выдохнул, сбивая в сторону тугой парок над своей кружкой – сиротская пустота эфира вдруг заполнилась приветственным ревом Раша. «Фу, Раш! Тихо!» – поспешил откликнуться Павел. Серьезность приказа никак не вязалась с воркующими интонациями – бог даст, нынче горы не обвалятся от нгурульего рыка. Кабы не мороки, то счастливые глуповатые рожицы ребят, воссоединившихся со своими партнерами, сильно бы озадачили обозников.

 Как ни сторожились наездники, а момент нападения прошляпили – что-то вжикнуло и звякнуло о камни. Ован качнулся вперед, да так сильно, что содержимое его кружки не только выплеснулось, а до огня долетело. Над углями с шипением взметнулся столб пара. Такой ощутимый тычок в спину и металлический лязг мог означать только одно – в Ована метнули нож. Заговоренный китель защитил от ранения, но не от удара. Хорошо, хоть не камень и не в голову. Ножиком метили в туловище, и это было удачей, потому что, сидя плечом к плечу с попутчиками, круговой щит не поднимешь, так-то. Благо, что подобный вариант парни обговаривали еще с командиром: задача – рвануть подальше от людей и звать на помощь.

 – Нападение! К повозкам! – отскочило от гор заполошное эхо – Коста быстрее всех сообразил, что произошло. Он вскинулся на ноги, и в направлении нападавшего почти наугад устремилось горячее содержимое всех наполненных кружек. Сильного урона противнику так не нанесешь – слишком рассеянная атака, слишком торопливое, а потому небрежное исполнение. Ну, хоть отвлечь, заставить затаиться или, наоборот, суетливо двигаться… Выиграть для кого-то несколько жизненно важных мгновений.

«Ра-а-аш, ко мне!» – мысленно орать очень удобно – дыхание не сбивается. Оскальзываясь на мелких осыпях и спотыкаясь, Пашка несся к предписанному месту – на дорогу позади каравана, ведь Раш, а возможно, кто-то еще, пойдет на него, Пашку, как на ориентир. Негоже, если могучие звери потопчут обозников и распугают трусливых тирлов. Да и крайнюю повозку не худо бы защитить, а то обнесут под шумок, пока в середке идет заруба.

 Возле уха снова вжикнуло. Не нож. Похоже, за густым можжевельником засел арбалетчик. А у Пашки всей защиты – та, что в мундир встроена. Магии-то своей нету. Туловище и ноги кое-как защищены, а голова – только что морок внимание стрелка отвлекает. А потому – шевели, Паха, батонами, возок уже близко…

Раш вынырнул из подпространства в паре шагов, Павел аж шарахнулся, это и уберегло его от второго болта. Нгурул коротко рявкнул, пустил по шипам судорожную волну – стряхнул докуку-пассажира – и снова исчез. Можжевеловые кустики прекратили свое существование вместе с тем, кто в них прятался. Попасть под нгурула – все равно что под асфальтоукладчик, с той лишь разницей, что лепешка получится с перфорацией.

Каким чудом стражник, приписанный к Рашу, исхитрился отскочить без урона? Но повезло – отскочил и тут же пошатнулся от удара камнем в нагрудник. К возку бежали человек десять оборванцев с дубинами, но через миг половину их смело медно-бронзовое чудовище.

В общем-то, Пашке особо и подраться не довелось. Ну, помахал пикой с отравленным наконечником, так это больше чтоб отогнать, чем ранить. Знакомый по тренировкам стражник со знанием дела прикрывал спину.

А потом в дело вступили нгурулы. Все нгурулы.

Мощь, неуязвимость и чутье…

– Не убивать! – Приказ главного наездника несколько запоздал – звери вспомнили вкус крови. Они мгновенно отыскивали затаившихся варнаков. Среди редких кустов, под камнями, в трещинах скал. Везде. Каждый, кто пытался бежать, умирал. Только воля наездника спасала от смерти тех несчастных, которые, придавленные ужасом, оставались на месте. Только воля Раима и Свапа удерживала стаю от трансформации в боевую форму, и тогда смело бы не только каторжан, но и обозников вместе с их повозками. Каждый, кто не свой, – добыча. Застоялись зверики.

Павел и Коста загнали в глухой грот какого-то оборванного паренька, явно мага-ходока, если судить по тому, как долго малец исхитрился водить за собой двух взрослых тренированных парней. Видать, силенки у него были уж на исходе, потому как каждый прыжок был не более десятка метров – в горах отличная фора, если противник твой просто пешеход.

– Кто у вас здесь, Мартун? – шагнул из подпространства лавэ Шенол.

– Похоже, что ходок, командир. Гоняемся за ним, как Раш за Тырей. – Лавэ с интересом уставился на бегунца, чуйка мага недвусмысленно сигналила, что Пашка прав – ходок. Совсем молоденький, еще можно перевоспитать, обучить и на службу короне приставить. Понятно же, что в таком возрасте парнишка загреметь на каторгу никак не мог – малолеток в рудники не гонят, смысла нет. Значит, из тех, кто на каторге – вот уж редчайший случай – народился. Да еще одаренный, да еще ходок. Нет, такой ресурс Раим упускать не собирался. Одаренный! От него нужно хотя бы потомство получить, если служить не захочет.

Пашка поднял руки в успокаивающем жесте и попытался шагнуть к беглецу, но лавэ удержал:

– Я сам. Вы бы хоть мороки сняли, совсем ребенка запугали. – И, обращаясь к пареньку, который все вжимался и вжимался спиной в камень, не рискуя драпануть в подпространство, бронзовые туши нгурулов за спинами черномундирников не располагали к рискованным экспериментам: – Спокойно, малыш. Спокойно. Не убегай. Мы просто поговорим. Я же чувствую, как ты устал. Я обещаю тебе свою защиту…

Раима подмывало использовать ментал. Чего стоит связать волю юного разбойника и обездвижить его? Щиты у пацана неплохи, явно мастер ставил, но для Раима не проблема, сковырнет и не заметит, но это означало бы убить малейшую надежду на доверие в будущем.

– Давай поговорим. Хочешь присесть? – монотонно бубнил лавэ. – Не хочешь? Ну ладно. А я присяду вот сюда. Не бойся, я даю слово, что тебе помогут. Слово попечителя Восточного корпуса наездников. – Лавэ сделал шаг к облюбованному камню, на миг отведя глаза от грязной мордашки. На худеньком лице звереныша мелькнул панический страх, и он вскинул руки…

Ольга первый раз «шагала» так далеко, да еще с Тырей. Маленькая она еще, а что делать? Обстоятельства выбора не предоставили – Пашкин клич о помощи, усиленный паникой Свапа и Раша, пробился через толщу пустоты. Он хлестнул по нервам отчаянием и беспомощностью. Тыря едва ли не с места ринулась в непонятно как созданный разрыв, Ольга незнамо как, раня пальцы, успела ухватиться за короткие жесткие шипы у репицы хвоста. В этот миг время остановилось, с разбегу напоровшись на стену исконного хлада, который промораживал не тело – душу.

Каким чувством Ольга поняла, что это всё, что Тыря не справилась, не вытянула свой неистовый прыжок?

Да кто ж его знает.

Потом она будет долго мучиться этим вопросом, но так и не найдет ответа. Просто никогда не забудет вспышку осознания, как предвкушающее «еще чуть-чуть, еще – и вот он, Павлушенька» разом сменилось на безразличное «больше никогда и ничего не…». Мигнуло и забылось, потому что в разуме метался страшный, молящий о помощи Пашкин вопль. И материнский стон – боги, помогайте, умоляю! Там мой мальчик!

А какие боги в искусственном мирке Нрекдоле, если в нем маги – творцы покруче богов? На Нрекдоле только шельмы пустоты, которым отнюдь не молятся. Ими пугают, ругаются, и лишь изредка и только самые отчаянные просят у них удачи. Еще реже – благодарят.

Шельмы же тоже женщины, может, помогут?

– Может, и помогу…

Голос был в голове и везде, женский, равнодушный и чуточку глумливый.

– Ты кто? Ты где? – Ольга висела в ледяной непроглядной тьме, такой непроглядной, что даже щену не видела, только ощущала в руке жесткие и такие родные колючки.

– Везде… Ты же звала шельму, а теперь спрашиваешь…

Тыря заскулила, а перед глазами Ольги замерцали мелкие, как пудра, но невыносимо яркие искорки. Медленно и размеренно, как в песочной анимации, проявлялся лик женщины с прекрасным и жестким лицом. Огромное – не охватить взглядом – изображение действительно было везде. Крупные, как у африканской красавицы, губы шевельнулись, обозначив улыбку, а кудри бурлили тысячью завихрений.

– Молчишь? Впрочем, ты уже все сказала. Помогу. Люблю нахальных и самоотверженных. А ты – и то и то, да еще влюбленная. Точно, помогу…

Ольга дернулась – по лицу как будто чужими волосами мазнуло. Дернулась и вывалилась на камни позади толпы. Стражники, наездники, обозники смешались и сгрудились кружком вокруг чего-то Ольге невидимого, но она знала, что ей надо туда, в центр. Знала и боялась увидеть распластанного на камнях Павла.

– Тря-а-а, – неожиданно басовито и требовательно заявила о себе щена. Толпа разомкнулась, и Ольга увидела невредимого, но смертельно бледного Пашку, стоящего на коленях над телом Раима. Рядом, распластавшись на камнях, лежал Свап.

– Что случилось? – присела Ольга рядом с племянником на корточки и оперлась на вожака, лаская и поддерживая. Она вгляделась в посиневшее лицо Раима. Он едва дышал. Нос заострился, на висках появилась желтизна, а проседь в волосах стала особенно заметной.

– Этот, – Пашка ткнул пальцем куда-то в сторону, – кинул какое-то заклинание, а какое – не говорит, сволочь. – Пашка с надеждой смотрел на тётушку, а та лихорадочно вспоминала, где и когда видела подобное: почти неслышное дыхание, холодный пот. Как тогда у папки, при инфаркте! Оля схватила Раима за запястье и с трудом нащупала пульс – живчик едва трепетал, то замирая, то рассыпаясь мелкой дробью, как рассыпанный горох по доскам пола.

– Очень похоже на сердечный приступ. – Ольга потянулась расстегнуть китель и отдернула руки – побоялась нарушить работу встроенных в галуны целительских конструктов. Похоже, только ими одними Раим и держится.

– Да как это заклинание вообще через щиты прошло? – раздался чей-то голос. – Это же лавэ!

– Сейчас узнаем, – прошипела Ольга, вставая. – Паш, давай искусственное дыхание, только нежненько. Сможешь?

Конечно, сможет, кто бы сомневался.

Ольга выхватила из-за обшлага блокнотик и местный аналог карандаша.

«Юри, Раим ранен. Магическое воздействие. Организуй медикуса Дрири к центральному входу. Быстро. Его заберет нгурул».

Едва слышно клацнул сработавший почтовик…

– Ован, департамент магии знаешь? Тус дотянет?

– Да, госпожа.

– Вперед. Точка выхода – центральный вход. Доставишь медикуса. Коста, – продолжила Ольга спокойным тоном человека, уверенного в своем праве, и кивнула в сторону пленника, – а что ментал? Почему мысли не прочитали?

– Щиты у него, – вмешался лидер первой тройки. – Чуть тронешь – и сознание теряет. Тут нужно виртуозом быть, как господин лавэ.

– А без магии спрашивали? – совершенно равнодушно поинтересовалась Ольга, вглядываясь в неявные следы побоев на замурзанной мордахе. Ею владела ярость такая же ледяная, как и тьма, в которой она едва не погибла. Вот это мелкое недоразумение посягнуло на ее семью…

– Молчит. Да и не били его сильно, Павел запретил.

– Ее, – поправила Ольга Косту. – Присмотрись, это же очевидно. На изумленный ропот за спиной она и внимания не обратила. – Хорошо, что не били. Вам нельзя.

Произнесено это было таким тоном, что и полный дебил допетрил бы недосказанное – вам нельзя девочку бить, а мне можно. Как девочка девочку.

– Госпожа, – поперхнулся Коста. Обычно мягкие черты милейшей госпожи Ольги, к которым уже привыкла вся крепость, застыли чеканной твердостью. – Вы же не будете…

– Бить? Нет, не буду. Есть способ лучше, шельмы мне в помощь.

Ольга метнулась к Рашу и быстро его ощупала. Нужное нашлось быстро. Она отключила морок на лице, опустилась на одно колено перед связанной девчонкой и спросила без всяких эмоций:

– Чем ты приложила господина наездника?

Девчонка замотала головой и попыталась отползти.

– Так я и думала, говорить не захочешь, – с тем же неестественным спокойствием согласилась Ольга. Пленница с ужасом смотрела на женщину в черном мундире и не могла отвести взгляда от ее прически – острый клин серо-стальных волос пугал больше, чем безразличие на лице. Ольга дала себя рассмотреть и так же бесстрастно продолжила: – Знаешь, что это? – Ответ по большому счету ее не интересовал. – Это шип нгурула. А вот это, – тонкий палец осторожно указал на кончик с плотной желтоватой капсулой, – яд. Вижу, что о яде нгурулов ты слышала, это хорошо. Значит, понимаешь, что смерть от этого яда не слишком приятная. – Девица вздернула подбородок – она готова умереть, лишь бы хоть так отомстить за разгром банды.

– Не так просто, детка. Не так просто. – Ольга осторожно приложила капсулу к нежной грязной скуле недалеко от глаза девицы. – Яд разъест плоть довольно быстро – это будет жечь похлеще крепкого горячего щелока. Потом яд попадет в кровь. Начнутся судороги, а я немного выжду, чтоб ты успела насладиться, и волью тебе в рот противоядие. Жить ты будешь, но лицо и, возможно, глаз останутся изуродованными. Если заупрямишься, то есть второй, такой красивый, голубенький, пока еще зрячий глазик. Ну что, приступим?

– Этот ваш черный слово дал, – пролепетала паршивка, стараясь как можно дальше отстраниться, да куда там – стражники имели веревки и умели ими пользоваться.

– Этого черного зовут лавэ Шенол. Вот и скажи мне, чем ты его приложила, чтобы он смог свое слово сдержать. – Ольга очень спокойно и очень аккуратно вновь поднесла капсулу к скуле девчонки.

– Все равно ему уже не помочь, – залепетала нахалка.

– Не твоя печаль. Ну?! – Ольга усилила нажим на шип.

– Заклинание четырех выдохов, – прошептала полностью деморализованная бандитка.

Ольга непонимающе посмотрела на Косту, дескать, ты такое знаешь?

– Так она еще и целительница, – воскликнул парень. – Вот мразь.

– А кто еще? – для проформы поинтересовалась Ольга, судорожно прикидывая, как много прошло времени и не пора ли появиться интэ Дрири.

– Ходок, – вздохнул Коста. – Командир хотел с ней по-хорошему, а она…

– Ходок? – Наездница посмотрела на лежащую у ее ног тушку, увязанную так, как будто ее к горячему копчению приготовили. – Раш, если дернется во тьму, догони и убей.

Через минуту пространство дрогнуло, и на площадку вышел Тус – медикус прибыл, а вместе с ним и его тайное величество. Умничка Юри сообразила сообщить мужу в участок, а Шепри не преминул доложить по команде.

Ольга обессиленно опиралась на локоть Пашки и напряженно следила за манипуляциями доктора. Трой Дрири явно знал, что делал, – на лице Раима появился румянец, а с губ сошла синева. Даже Свап чуть успокоился и поднялся на ноги.

– Я так и не понял, тёть Оль. Что она с командиром сделала?

– Заставила его сердце биться в четыре раза быстрее, чем нужно.

– Все равно не понимаю, – упрямился Пашка, – а защита кителя, а личные щиты? Представляешь, какой силы личный щит у мага уровня командира? Он же горы двигает как шахматы. Почему не сработало?

– Потому что щиты настроены на атакующее воздействие. – Эрик взял на себя командование и уже отдал все распоряжения. – Быстрое или медленное – неважно. А эта дрянь применила целительское, вроде как неопасное. Причем все силенки в него вбухала, потому и уйти не смогла – выложилась досуха. Два целительских амулета, которые были на Раиме, в труху. Ничего, Дрири уверен в успехе. Мартун, – Эрик добавил приказных ноток в голос, – хватит жалобно моргать, займись уже делом, а то мы отсюда до темноты не выберемся.

Величество панибратски обнял Ольгу за плечи и аккуратно повел ее к месту бивака – там можно было с комфортом дождаться конца операции.

Обоз уже скрылся из виду, его отправили дальше по маршруту – довезти товар и проверить новую сигнализацию все равно надо.

Наездники потащили первую партию пленных и стражи в город. Не повозки же в такую даль вызывать – пол светового дня пути. Тус унес доктора и Раима, за ними последовал зверь лавэ. Ничего, нгурулы справятся даже без вожака – Свап отказался уйти от крыльца департамента целителей, куда доставили Раима: замер бронзовым изваянием, лишь иногда нервно подергивались шипы не загривке. Ольга, может быть, и уговорила бы его уйти домой и не пугать людей, но она осталась с Эриком в горах, следить за эвакуацией. Впрочем, городские маги обмирали от ужаса недолго, вполне бодрый Раим увел Свапа в крепость раньше, чем там оказались его венценосный друг и боевая подруга.