Глава 6. Нудные будни

Аний вглядывался в окружающую нищету и вспоминал, как бы это сказать поделикатнее, вводную от госпожи туэ. Мартун даже счел нужным тогда хлопнуть новичка по спине и, как бы извиняясь, сказать:

– Она не всегда такая занудная. Переживает.

Коста вообще сливался с пейзажем – нахлобучка от обожаемой госпожи Ольги получилась чувствительной. Парень понимал, что проштрафился – пригласил Ания на волне азарта, с бухты-барахты. Ни с Павлом не посоветовался, ни с туэ. Про разрешение от лавэ и говорить не стоит. Забылся, увлекся, чего уж там. Ну и ладно, пережили. Хотя стыдно, конечно. Пашка тогда только брови под чубчик загнал и глаза таращил – живая у землянина мимика, ничего не скажешь. Когда парни наконец избавились от общества пройдошливого лидера второй тройки, он только и смог выдавить:

– Ну, бро, ты дал жару!

Хотя жару дала Ольга, а не Коста. Свое предубеждение против Ания она даже и скрывать не пыталась. Приличные люди прямо спрашивают, а не следят и не создают двусмысленных ситуаций, из которых попробуй выкрутиться без потери лица. Если бы не пройдоха Аний, не было бы цейтнота, когда ее, Ольгу, опять вынудили принимать решения в экстремальном режиме. Один гениальные психологические этюды выдает, второй…

А-а, ладно! Хотя такие спонтанные порывы скорее для Ована характерны, чем для правильного до пресноты Костяна. Будем считать, что это его интуиция выдала инфу не фильтруя, взрывпакетом, утешила себя Ольга и вынесла вердикт: Гадрел годен с испытательным сроком и под ответственность ОКП. Найдет аристократик, чем себя занять с пользой для хутора, дозволим кого-то еще подтянуть к зарабатыванию увольнительной в город. До Ания это довели в очень жесткой форме – да, нам нужна помощь магов, но не всякая и не любой ценой. Справлялись без вас до этого и дальше справляться будем. Да-да, и нечего тут. Незаменимых нет – история человечества доказала. И если некоторые удумают великого наездника изобразить али еще как аристократа топорщить возьмутся, а потом кто-то из хуторян хоть словечком единым, хоть вздохом пожалуется… Ольга лично скормит пуйфинам все, что оторвет Пашка.

Про «скормит пуйфинам» Аний сначала не понял, а когда увидел яму с личинками, едва не запросился обратно в крепость – посещение города с его ресторанами и борделем уже не казалось таким привлекательным. В крепости последнее время кормят хоть и просто, но отменно вкусно, а алкоголь… Аний вдруг отчетливо понял, что расслабляться не так уж и хочется. Все, что его напрягало в нынешнем существовании, это скука. А еще – нерастраченность, если можно так выразиться. Гудела в жилах молодая сила, а тратить ее на тупой кураж воспитание не позволяло. Разве что веселые барышни манили доступностью.

Пашка даже посочувствовал коллеге, когда тот только-только огляделся и поморщился, не удержавшись от брезгливого комментария – нищета.

Это ему, Павлу, и его парням хутор теперь кажется вполне уютным. Люди отъелись и уже не пугаются при появлении черномундирников. Из их глаз почти ушла обреченность и предчувствие близкого конца. Заботами Жеха и Агава многое подновлено и подремонтировано. А сколько планов! Впрочем, о планах Анию только предстояло узнать.

Пашка даже немного зауважал пацана – неплохо держится. Хотя какой там пацан? Взрослый уже, постарше их всех будет. И в крепости служит дольше. Было у Пашки подспудное желание повредничать и потаскать Ания по всему хутору, но лучше отказаться от этой затеи – им действительно нужна помощь, а он предполагаемых союзников стращать собрался.

Знакомство Ания с Жехом и Серафимой получилось мимолетным. Двое землян почти не обратили на новичка внимания – их корзины с картошкой занимали куда больше, чем еще один черномундирный, да еще с мороком на лице. Фи на невежу, и точка. В душе гостя шевельнулось было привычное «да как они смеют». Женщина облила недоверием, а прокопченный, явно очень сильный мужчина глянул так пронзительно, что возникло у Ания стойкое подозрение – этот Жех через морок видит. В ментальном поле обоих абсолютная тишина – не иначе как артефакты носят, и не абы какие. Анию только и оставалось, что тихо наблюдать, чтоб дураком не выглядеть.

– Тут соток на пять хватит. – Сима мечтательно перебирала чуть подвядшие клубни.

– Где бы их еще взять, сотки эти. – Семеныч нетерпеливо оглядывал окрестные кручи. Все более или менее приемлемые делянки давно используются.

– Опять террасы? – уточнила Ольга с тайной надеждой, что ей предложат варианты. Ована землянка очень уважала и по-матерински жалела – парню эта работа давалась тяжко. Но другого выхода, кажется, не было, и она с сочувствием посмотрела на мажонка. Участок с мягким плодородным грунтом найди, дерн сними, «уступ» из почвы сформируй, его укрепи, чтоб не осыпался, почву на нужную глубину взрыхли. Да стежку, где человеку ходить, уплотнить не забудь, чтоб дождем не размыло. Такая метода больше для гряд подходила, а не для картошки. Впрочем, сажать все равно квадратно-гнездовым, а не под плуг, так что хоть клумбы с бордюрчиком, лишь бы росло.

– Вон там начну. – Ован указал на дальний, довольно пологий склон. Евгений Семеныч досадливо хекнул и переглянулся с Серафимой – пешком туда часа полтора по петлявой едва заметной тропке. Ну, или мигом на нгуруле.

– А что вы собираетесь сделать? – уточнил Аний. Кузнец и подруга госпожи Ольги его немного раздражали – вид имели совсем простой, явно не маги, а держатся как равные. И мысли их надежно скрыты какими-то амулетами. Ну не удержался любопытный Аний, попробовал щиты на прочность. Уловил только отголосок эмоций мужчины – настороженность. Без страха, но с готовностью дать отпор. Любой ценой. К испугу обывателей – наездник же – Гадрел привык, а вот к холодному и даже агрессивному безразличию – нет. Интригует? Еще как!

Ован скупо объяснил, а заодно и обосновал свой выбор места: почва там хороша, новому овощу должна понравиться. А у самого азарт в глазах плещется, так хочется невиданное растение понаблюдать.

– Могу помочь, – как-то неуверенно предложил гость. На него уставились выжидающе. – Дерн могу убрать и воздушный каркас сплести, когда ты будешь края крепить. А лучше всего, если на то разрешение туэ будет, позвать Истена – у него огонь очень хорош.

– Зачем огонь живой земельке? Чтоб ее мертвой сделать? – Сима не скрывала, что предложение не нравится.

– Как я понял, сплавить что-то вроде арматуры, тёть Сима, – постарался сгладить неожиданный наезд Пашка. – И не хмурься, просто Гадрел ни разу не дачник и мыслит инженерно. Правда, Тётёль? – Гадрел благодарно кивнул землянину – ему так быстро облечь замысел в слова не удалось. А Павел уже пылал новой идеей…

Прошло дней двадцать. Команда Гадрела с некоторым натягом, по принципу «твоя моя не трогай», вписалась в распорядок хутора. Все три парня были из заурядных магических родов. А такие роды всегда зависимы от более сильных и удачливых семей. Да и магическая одаренность у них телепалась на среднем уровне и ниже. Поэтому, а еще потому, что в маленьких кланах живут по принципу «от каждого – по способностям», оголтелой спесью ребята не страдали. А может, просто воспитывали их в правильном ключе, кто знает. Парнишка с предрасположенностью к огню неожиданно увлекся кузней. Хорошими спецами по металлу обычно становились маги, тяготеющие к тверди, а вот поди ж ты. Истен любил огонь едва ли не сильнее, чем своего нгурула.

А началось все с идеи Павла нажечь древесного угля сперва для кузнечного горна, а потом, если получится, и для повседневных нужд. Жех только отмахнулся – не трави, мол, душу. Углежогную яму организовать – не в одни руки работа, да и хитрости знать надо, а их старый партиец представлял себе смутно. Все-таки жил он во времена двигателя внутреннего сгорания.

Истен и Аний угольного энтузиазма Павла не разделили. Их куда больше интересовали тренировки с нгурулами. На этом Жех их и подловил. Кто-кто, а старый партиец ясно осознавал ценность этого топлива. И жара дает больше, и места для хранения требует меньше. Зимы в этом мире не суровее, чем в Ялте, но дома обогрева требуют. И не только дома, как выяснилось, но и птичник. Карочки – это вам не куры. Зимовать зимуют, но нестись соглашаются только в тепле, потому и яйца по холодному времени втрое дороже становятся. Это же прямой путь не только к разнообразию в питании, но и к стабильному доходу. Потому старый партиец ухватился за Пашкину идею и тихой сапой пиарил угольную тему. Ольга про углежогный промысел только из исторических романов знала, но про медленное тление древесины в замкнутом пространстве сообразила. Ну и как смогла, на пальцах, магам процесс описала. Она почти смирилась с тем, что придется яму ладить или железную бочку сочинять да методом научного тыка – вот не было печали – организовывать правильный приток-отток воздуха, чтобы дрова до нужной кондиции прогорали, а не рассыпались в пепел. Это вам не в супермаркете мешок березового угля прикупить, чтобы культурненько шашлычок на природе пожарить.

Зачем такой трудоемкий ужас, господа наездники никак понять не могли. Чтобы маг, любой маг, независимо от специализации, не одолел воздушный щит поставить вместо бочки или земляной ямы или нужную силу и скорость горения организовать? Обижаете, госпожа туэ! Воздух, между прочим, самый благодатный ресурс для щитов от физического воздействия, его можно до прочности металла уплотнить. Даже лезвие, при желании и наличии дара, сделать реально. А уж непроницаемый купол над кучкой бревнышек сотворить – это одной левой и зажмурившись. Огонь? А что огонь? Всего-то вопрос практики. Вы только дозвольте нашим нгурулам в ваших тренировках участвовать, а то непоседливая щена, уважаемая туэ, иногда такие сны видит, как она целый день развлекалась, пока прочие звери за решеткой маялись, что весь виварий погряз в тоске и зависти. Пожалейте звериков, а?

У Ольги от сердца отлегло. Она-то считала, что эксплуатирует деточку, как тягловое средство использует. Получить подтверждение, что любимая меховуся счастлива, было приятно. Но выпускать малознакомых зверей в непосредственной близости от хутора Ольга побаивалась. Впрочем, местные нгурулов уже почти не замечали – поняли, что страшным боевым зверям они, простые людишки, неинтересны. Не едят людей нгурулы. Черномундирников хуторяне опасались куда больше, чем ужасных, ощетинившихся шипами гигантов. А Тырю Наяна и дедушка Ажур временами даже эксплуатировали, если исхитрялись перехватить. Щена отлично понимала три десятка слов и охотно выполняла просьбы за горсточку подсушенных пуйфинов.

Опять же, вмешался случай. Аний и Истен процесс превращения бросового сухостоя в качественное топливо отработали довольно быстро и столкнулись с проблемой сырья. Пашка даже силами Тыри и Раша не успевал таскать им бревна, с которыми «углежоги» управлялись неожиданно споро. Гадрел левитацией подвешивал стволину, комель или что там удавалось добыть. Истен запускал процесс тления по всему объему древесины, стараясь не давать огню разгореться очень уж обильно, и снова вступал воздушник – окутывал этот парящий над землей костер щитом с парой мембран для подсоса кислорода и выхлопа. На то, чтобы приспособиться держать правильную температуру в этом прозрачном коконе, огневику потребовалось не больше двух часов и пара крупных бревен. Первое он спалил в мелкодисперсную золу, и на это ушло каких-то десять минут. Второе горело при щадящей температуре, а потому слишком медленно. Аний не смог так долго держать концентрацию, ведь ему приходилось и с воздухом работать, и левитировать. Ну а побочные параметры вроде зависимости силы поддува от толщины бревна научились учитывать уже в процессе. За это лавэ Шенол разрешил выгуливать зверей всей тройки. Под присмотром Свапа и Прана, разумеется.

Пашка изрядно комплексовал: все маги как маги, а он – как чабан при нгурулах. Ментал потихоньку развивается, это хорошо, но Пашке не шибко-то и нужно. На Раша и Тырю ему способностей хватало, а людей слушать не больно-то и хотелось. Пашке такое было стыдно. А не слушать – тоже морока, этому особо учиться нужно.

Свой алкогольно-творительный талант Павел все еще держал в тайне от всех. И от ребят, и от Симы с Евгением Семенычем. Тетя Оля очень на этом настаивала. Мало ли кто, мало ли что. Схомутают какие-нибудь варнаки, и будет Пашка под жестким подчинением спиртягу бочками гнать, пока не развалит родную печень в циррозный хлам. Возражений Ольга Петровна не принимала. Научился в процессе не пьянеть – отлично. Значит, обеспечишь наши нужды без вреда для здоровья. А раз никто не в курсе, то никто об услуге и не попросит, никому не похвастается, что знает, где уникальный продукт можно взять, и лишнюю инфу по миру не пустит. Тетушка, разумеется, права. Но обидно. У всех магия как магия, а у него – аномалия какая-то. Даже Науру, третьему в команде Гадрела, и то лучше. Хотя Наур Эзим так не считает и даже стесняется своих способностей. Он бытовик, а хотелось быть боевиком. От дурак. Это же какое счастье – уметь влиять на материалы. Если бы Павел такое умел, он бы сейчас не бревна таскал, а эту противную гролятину дедушке Ажуру помогал трепать. Вот мерзкая работенка. Тяжелая, нудная и вонючая. А Наур в твердокаменную пластину сублимированного мяса пальцем тыкнет, и все. Мягкое. Даже распаривать предварительно не надо. Воняет, конечно. Но тут Аний со своим воздухом помогает. Хорошо у них получается. Двадцать минут – и дневной рацион гролятины готов к переработке. Хуторянам, разумеется, с мясом этим еще хватает хлопот, но уже не нужно руки уродовать.

Каждый себе дело нашел, чтобы и с пользой для хутора, и самому интересно. Истена из кузни даже купаться не выманишь – магическую закалку металла осваивает. Ован совсем ботаном стал и Косту заразил – чахнут над посадками земных овощей под руководством тети Симы. Отведали мальчики жареной картошечки. Это кроме основной работы. Наур стал любимчиком Наяны. У той циновки и так красивые выходят, а после бытового колдунства еще лучше становятся. Ярче и прочнее.

Всем хорошо, один Пашка не у дел. Ну и ладно. Зато он может общаться с Рашем, сколько захочет. Раш с Павловой наукой осваивался не без шероховатостей – зрелый матерый зверь с намертво вбитыми рефлексами переучивался с трудом, а Пашке тяжело давалась боевая работа с пикой в зале манекенов. Вот они и приспосабливаются друг к другу. А еще Пашке очень не нравится вторая ипостась Рашика. У бедного зверика раздвоение личности зародилось – сначала его хвалили за монструозность, а теперь дорогой друг называет его боевой сенокосилкой и вздыхает.

Раш все чувствует и старается. У него почти получается убирать боковые шипы, которые так не нравятся дорогому другу. И тогда дорогой друг радуется, гладит и поет про ревущие горы. Рашу нравится, когда Павел поет, очень-очень нравится. А потом они идут купаться, и в воде Павел перестает грустить. Один раз Рашу снился другой партнер, но тот не пел, и у него не было счастливой маленькой щены. Зачем о плохом помнить?