Глава 21

Усталость забыта и надо успеть

Вместо четырех ожидаемых убиенных скотин на голову хуторянам привалило шесть. Господа наездники тоже не лыком шиты и возжелали своим ручками трофей добыть. Ну и добыли. А почему нет, если они не только наездники, но и ходоки? Не ножками же за дичью гоняться. Великовозрастным мальчикам интересно было один на один со зверюшками сойтись, удаль молодецкую потешить.

Тьфу.

Оля до сих пор зубами скрипела — вот придавил бы зверь самоуверенного венценосного придурка?

Да их бы всех пуйфинам скормили! Заживо! И Ольгу, и Жеха, и Дрири и весь хутор. Вот пусть только попробуют еще разок наехать на нее из-за того, что она к Рашу в клетку вошла.

Она для доброго дела, а эти?..

Как будто год мяса не видали! Голодные, ага. Сама вероятность того, что пострадать мог и Раим, Ольгой решительно отметалась. Вот не желала она такую мысль думать! И все уже хорошо, все живы, а донимало Ольгу — вот зачем он так? А как же она? Нет-нет, да и цвыркнет холодком под сердцем. Видала Оля ту добычу — почти двухметровая гусеница диаметром с барабан ручной бетономешалки. Сотня ножек, способность поднимать переднюю часть подобно змее и атакующие щупальца по метру, они же усы.

И таких милах ажно шесть штук!

****

Кстати, хуторяне на появление нгурулов особо не отреагировали — им, бедолагам, впечатлялку напрочь отдавило! После многолетней скудости впечатлений такой вал небывалых событий! Бесплатный медикус! Для всех всех всех! Маг, спасающий посадки ахука! И все это абсолютно и восхитительно даром!

Жех, опять же, спокойствия селянам не добавлял — носился бешеным фугасным снарядом и подгонял, подгонял, подгонял. И сам был при деле. Они с Олей пытались из подручных средств устроить элементарный подъемник — пуйфинов из ямы таскать. Без шкивов, втулок и болтов с гайками. Весь крепеж — гвозди да веревки. Даже без путной ножовки. Ну так… треногу из жердей и длинный шест наподобие колодезного журавля кое-как и топориком сладили. Черпак из кособокой кастрюли Семеныч соорудил. Такой, чтоб подростки могли справиться. Тяжелая это работа — личинок промывать.

На скорую руку, на живую нитку — сделали.

Порции поменьше, суеты побольше — впятером ребятки справятся, высвободив по крайней мере двух мужчин. Попутно Ольга продумывала приспособу, чтобы эту работу облегчить и ускорить на постоянной основе. Идеи есть, материалы бы найти. Ей жизненно необходимо так устроить технологический цикл, чтобы у людей для другой работы время оставалось. В свою пользу. Что угодно пусть делают! Циновки плетут, огороды сажают, лишь бы доход приносило. Или хотя бы припасы.

Дальше Жех помчался руководить, а Ольга — к медикусу Дрири. Развлекать и расспрашивать о ценности добытых тварей. Ее саму до мяса не допустили. Барыня! Ну вопиющая же несправедливость — руки-то правильно заточены и мясо на товарные куски она вполне способна пластать.

Не иначе как шельмы подсуропили, но Пран доставил своего наездника и его добычу на хутор позже всех.

Вот тут и случилось эпическое знакомство бывшего парторга и короля-разгильдяя, блюдущего инкогнито.

Ошалевший от усталости и вдрызг задерганный Семеныч при виде еще одной туши озверел так, что Пран назад сдал.

— Нахрена ты ее припер? Куда мне ее? — заорал Жех. Не в лицо незнакомому магу орал, нет. Просто в белый свет. — Куда? Сначала протушить, потом пуйфинам отдать? Так чего тянуть? Давай ее сразу в яму?

Невысокий человек в забрызганном кровью переднике метнул нож в землю, да с такой силой, что немалый клинок по рукоять вошел в плотный затоптанный грунт.

Суетящийся вокруг народ замер, источая волны паники.

Эрик от такого взрыва отчаяния аж опешил — его разбирала злая обида.

Какая была охота!

Какое настроение!

Все испоганили!

И кто?! Недомытый человечишка, который даже мысли свои чуть прикрыть не озаботился! Простак иномирный!

Но, монарх, он и есть монарх, пусть и увиливающий от власти. Его и брата с детства учили всегда искать причину самого незначительного явления.

Озверевший мужик, который так и сыпал немыслимо гадкими ругательствами простаком точно не был. И что больше всего впечатляло — совершенно не испытывал ни малейшего почтения к незнакомцу в черном. Опасался? Да. Три раза да! Не за себя, а за Ольгу и за правое дело, которое они только-только начали. Мужик использовал именно это определение. «Правое дело». Простак, да?

Жех успокоился так же быстро, как и взорвался, только желваки на скулах еще ходили ходуном. Наклонился, натужно хекнув, вытащил нож. Выдохнул, глянул на парящую в полуметре от земли тушу и совершенно спокойно скомандовал величеству:

— Волоки туда, вашбродь, здесь места уж нет, — и, абсолютно уверенный, что его распоряжение выполнят, закричал в надвигающиеся сумерки: — Наяна! Еще циновок тащите!

Ну, не поспят они пару суток, так не под бомбежкой же.

Что такое «бомбежка», Эрик хорошо помнил из пьяного Ольгиного рассказа. Только в мыслях этого землянина все было куда страшнее. Жех пережил десятки бомбежек.

В тот вечер урок получили все.

И главный — очень хорошо, это тоже плохо. Много мяса — это же отлично! Ведь плавда? А надорваться и все равно сгноить богатство — это как будет? Хуторяне бились за свой шанс чуток разбогатеть с отчаянным азартом, но время и жара играли против них. Главное — завтрашняя поставка корма и отступить от этой задачи люди не могли, клятва не давала.

— Хотели как лучше, а получилось — как всегда, — бросила Ольга загадочную фразу, когда увидела величество с тушей на прицепе. Раим услышал. И понял — его помощница отсюда не уйдет. Будет работать, пока на ногах стоит. Между прочим, последствия их с Эриком шалости разгребать. Маги переглянулись и двинули догонять иномирянку, которую куда-то потянули дети.

Свой урок получил и юный Ован — недосягаемый кумир лавэ Шенол не побрезговал — лично морозил воду для ледников. Госпожа Ольга придумала прямо в земле формы сделать. А друг господина лавэ, блестящий наездник из западных, самолично готовые глыбы от грязи очищал, чуть ровнял и левитировал в подвалы. Мог ли Ован не присоединиться? Он, конечно, маг из середнячков, но освещение сладить в состоянии. Даже медикус в стороне не остался. Ольга придумала задачку и для него.

— Док! Вы же умеете кровь останавливать? — подступила она с глупым вопросом. — А наоборот можете? — и указала, на туши. Их просто не на что было подвесить, чтобы слить кровь.

А что такого? Убрал же медикус кровь с каменных плит и с ее платья, так может и… Ован левитировал, а док выполнял просьбу Ольги и хохотал. Придумала же. Захохотала и Оля, когда вдруг осознала, что звери эти называются фруксами. Да уж, фруктики. Впрочем, сейчас, когда три ледника оборудованы и ждут первую поклажу, можно чуть выдохнуть.

Вечером чуть живая от усталости Ольга ввалилась, а если по-честному, вползла в караулку. Усталость была не столько физическая, сколько эмоциональная — пришлось соображать в авральном режиме, да еще на чужой территории. Вот она сейчас примет душ и расскажет все Павлухе, а заодно и у себя в голове все устаканит. Переоценит и сделает выводы — что правильно, а что нет.

Павла в караулке не оказалось.

Зато на краю сознания захлебывалась впечатлениями счастливая щена. Ясно, племянничек заскучал и отправился искать компанию в виварий. А куда еще? Там хоть с пастухами словом перемолвиться можно.

Через полчаса посвежевшая Ольга обнаружила сладкую парочку. И не где-нибудь, а под клеткой спящего Раша. И не как-нибудь, а в полном комфорте и довольстве. Да-да, в проходе. Потому что Павел — это не безголовая тётя Оля, к зверю в клетку не полез. А что? На Тырькиной циновке вполне нормально. Щена, естественно, рядышком — плюхнула шерстяную башку обожаемому другу на колени — соскучилась.

— Паш, ты чего тут? На полу?

— Тошно было одному, вот сюда пришел. — Как-то очень по-взрослому ответил парнишка. — Раш болеет, я болею. Может, ему так полегче будет? Сижу вот, дом вспоминаю, батю.

Ольга вздохнула. Чего она не может — того не может — дать парню мужскую поддержку. Мужики, что юные, что взрослые, вообще плохо переносят состояние немочи, а у Пашки дуэль впереди маячит. Вот он и вспоминает отца — защиту и опору.

— Слышь, тёть Оль? Не могу вспомнить. Песня такая была. Из старого фильма про революцию. Батя ее всегда пел, когда на драку настраивался.

— В смысле — на драку? И что за фильм?

— Да не в том смысле, что морды бить! Когда работа особо тяжелая или к чиновникам идти. А фильм я не помню, что-то про молодых мстителей. Там еще цыган был и мужик в полосатых штанах плясал прикольно.

— Неуловимые мстители, что ли?

— Точно!

— Так там много песен было, Павлуш. И все — классные, — Ольга слабо улыбнулась, вспомнив Бубу Касторского. Тебе песню цыганенка? Про забор?

— Да не-е. Там мужики поют про стук сердца.

— А, так тебе Погоню? «Усталость забыта, колышется чад», — тихонько напела Оля. — «И снова копыта, как сердце стучат». Эта?

— Да!

— Хорошая песня, я тоже ее люблю. Споем?

Это было смело, чего уж там. Вокалист из нее — так себе, если только подвыть в унисон.

И они спели. Тихонечко. Почти прошептали. Зато дуэтом и ух, как забористо. «Погоня, погоня, погоня, погоня в горячей крови…» Пашка согнул ногу для удобства и отбивал ритм кулаком по колену, а у Оли самопроизвольно выпрямилась усталая спина.

— Эх… — мечтательно вздохнул парень.

— Эх… — вторила ему тётушка.

— Тррр… — поддержала родных щена.

Оля понимала мальчишку. Настроение такое у парня. На бой настраивается. Хоть и рановато, на ее взгляд.

Помолчали, думая каждый о своем. Думы были грустные — так оно, дом вспоминать. И это было неправильно. Не способствует выздоровлению. Тоскливо. У Павла — по слабости телесной, а у Ольги от обилия и масштаба свалившихся задач.

Шутка ли, взвалить на себя ответственность за благополучие стольких людей! И если они с Семенычем справятся, то можно будет делать телодвижения по поиску других соотечественников. Поделиться надеждами с Павлом, или рано еще?

Парень сидел с отрешенным видом и, прикрыв глаза, напевал тихонько какую-то ритмичную бормоталку. Оля затихла, стараясь не нарушить Пашкиного самопогружения — явно вспоминает что-то приятное. В тишине ночного вивария угадывался речитатив:

«Ей-а, там ревели горы, мама. Ей-а…»

Олю даже потянуло подпеть. Она знала эту композицию. Знаменитый рэп, кажется. Дочка слушала. Мать-ехидна еще прикалывалась тогда: автор — бородатый кавказец с японским именем, поющий на русском. (Прим. автора: Оля имеет в виду Miyagi & Andy Panda). Вкусов своей Анечки она, разумеется, не разделяла, но именно эта вещь, если не вслушиваться в текст и не задумываться над конкретикой, имела завораживающий звуковой ряд, особенно в припеве. Женщина нежно улыбнулась и закивала в ритм.

«Там ревели горы, мама. Там ревели горы, мама. Ей-а».

Шумно вздохнул Раш.

— Жалко Рашика, — скупо посочувствовал Пашка.

Оля прислушалась к зверю — спит и даже не слишком тревожно.

— Жалко. Но, что не делается, то к лучшему, Павлуш. Сам знаешь. Будет теперь на воле бегать, а не торчать в этом каменном склепе, выполняя дурацкие команды и принимая идиотские формы.

— Вы неправы, дорогая, — из скудного света коридора материализовалось начальство. На пару с королем, естественно.

— Смысл жизни запечатленного нгурула — служение партнеру, — уточнил Эрик менторским тоном, одновременно давая отмашку Павлу — не вставай.

— Смысл жизни любого живого существа в само́й жизни, — отрезала Ольга неожиданно резко, но тихо. Потом усовестилась своей резкости и миролюбиво добавила: — Пришли проведать Раша?

— Пришли его перевернуть, — как-то по-домашнему ответил Раим Любезнович.

Ольга впервые задумалась — а зачем вдвоем-то? На хуторе двухцентнерные тушки в одиночку пинали, как будто это детские надувные матрасы. И ледяные глыбы. А сейчас устали? Наверное. День был насыщенным у всех.

Оказалось, что двое — необходимость. Это целители могут одновременно левитировать живого человека и контролировать его неподвижность. А они, то бишь, лавэ с величеством, простые боевики, им такие тонкости не подвластны. Поэтому, один фиксирует тело — чтоб не проснулся, ногой не дрыгнул, голова, чтобы не болталась и хвост тоже. Чтоб в позвоночнике не проминался. Сковывает, короче. А второй, собственно, кантует, с боку на бок ворочает. Тетушка и племянник переглянулись — это ж сколько им всего предстоит постичь, когда руки до учебы дойдут!

— Оля, голубушка, — обратился к помощнице Раим, не скрывая иронии, — чем вы занимались на хуторе, пока мы охотились? Дрири рвется посетить нас еще. Даже от оплаты готов отказаться, только пустите. Керт сейчас подходил, спрашивал разрешения на хуторе бывать. Вы их чем приворожили?

— Трою, наверное, просто в городе надоело, вот он и рвется на природу. — Пожала плечами Ольга, искренне недоумевая. — А с Ованом Кертом мы обсуждали выращивание овощей, и я сболтнула, что у меня, то есть — у моей подруги, немного земных семян имеется. Мальчику нравится работать с землей и общаться с растениями. Вы ему позволите?

— Картошечка, — мечтательно сглотнул Пашка, — жареная. С лучком…

— Пашка! Не трави душу! — огрызнулась Ольга. — И вообще! Вставай, пошли лечиться. Там тебе Наяна жареной печенки передала.

— Да меня Малика уже кормила, тёть Оль.

— Малика?

— Ага, — заулыбался Пашка, — док у нас — высший класс! Малика в порядке, сказала, что завтра на работу выйдет. — И через длинную паузу: — откуда печень, тёть Оль? Не стыдно у хуторских брать?

— Дошло, наконец? — хихикнула Ольга. — Так господа охотники дичи вдосталь наохотили, — кивнула она в сторону мужчин. Не только наша Тыря старалась. Целых шесть туш!

Оля уже забыла о первоначальном отчаянии. Маги помогли управиться и довольно быстро. Ледники же. Жех с Агавом клятвенно заверили, что успеют подготовить достаточно фруксятины для завтрашней торговли. Иди уже, Олюшка, и доктора забирай — с ног человек валится. А подтекстом — валите вы уже отсюда, дайте выдохнуть без лишних глаз.

Поболтать им с Пашкой так и не получалось — оба мага проявили завидное единодушие — отправились к ним в караулку. Оля смирилась — отдых откладывался. Не отвяжется теперь настырное величество. Такой насыщенный день, а он все про обещание сгоряча данное помнит. Мундир ему примерь, и все тут. Так и тянуло совершить мелкую пакость — снять серьгу. Тоже ведь, обещала. Но, тогда достанется и Раиму, а его жаль — недобрые эмоции клубились в Олиной душе. Хороший человек, заботливый. Свой.

Мундир, разложенный на постели, отдохнул, расправился и манил неизведанным. Даже усталость отступила — так тянуло немедленно примерить. Какое счастье, что умница Юрна сразу подогнала ботфорты — проблем с надеванием не возникло. Ольга пару раз присела, обминая кожу голенища под коленками и привыкая к танкетке. Отвыкла каблуки носить, пусть и невысокие. Эх, а когда-то на десятисантиметровой шпильке бегала. Китель Оля надевала трепеща и ожидая чуда. Чудо не задалось. Зато была застежка из тридцати крючков.

Так. Ремни? На месте. Китель? Все ровно — галуны не перекошены. Эполеты? Как влитые. Ворот нижней сорочки? Не выпирает.

Готова.

Ну почему? Почему она не взяла с собой за ширму зеркало? Пусть маленькое! Ростового все равно нет.

Ну да ладно.

Волосы встряхнуть, щеки пощипать и как завещала Верочка из «Служебного романа»…

Ольга стояла уже минуты две и даже руку в бедро уперла в досаде, но никто из мужчин не обращал на нее внимания. Усталый Павел дремал на своем топчане, а взрослые склонились над давешней докладной. Жаль, что не дописала тогда, по свежей памяти — Тыря выдернула к раненому Пашке. Недописанный чистовик и черновики так и остались лежать на краю стола. Ну и пусть читают, зато у нее есть минутка перевести дух и понаблюдать. Ольгин взгляд скользил по Раимовым плечам, поднялся к скуле, отметил носогубную складку. Метнулся к виску и бровям. Хороший у него профиль, сильный. Приятно смотреть. Ольге вдруг стало интересно, а каким этот мужчина станет, если его омолодить? Не до юна, а лет до тридцати. Впрочем, он и сейчас хорош. Не канонический красавец, конечно, но очень и очень. Седина делает образ чуть блеклым, этого не отнять. Зато оттеняет умные иссиня-серые глаза под все еще яркими бровями. Вот одна бровь поползла вверх — Раим ее заметил. Две пары серых глаз встретились. Мужские оторопелые и заинтересованные. Женские — насмешливые и чуть смущенные.

Ольга очень смутно представляла себе, как выглядит, но, судя по реакции начальства — вполне себе ничего. Надо же, разглядывает. И, как будто, в шоке. Осталось только надеяться, что в хорошем смысле.

Раим даже не предполагал, что мужская одежда может быть такой женственной. Вроде как в стандартную магию мундира такой эффект не закладывался. Даже сталь Ольгиных волос на черном фоне казалась прекрасной и опасной, а не скучной и бесцветной. Женщина в черном, густо затканом галунами мундире была по-прежнему стройной, но уже не выглядела болезненно хрупкой. Даже, чуть опасной. Женщина — загадка. Женщина — вызов. Наваждение.

— О! — уловил изменения в атмосфере его величество. — Вот и вы, голубушка!

Вот почему такое милое «голубушка» у Раима выходит ласково, а у этого, коронованного — с издевкой? Ишь вылупился. Ольга неосознанно выпрямила спину и понадежнее уперла руку в бедро. Эрик не просто рассматривал, он всматривался. Не в Ольгу — в мундир. Обошел вокруг, хмыкнул недовольно. Жестом подозвал Раима. Теперь пялились оба. В упор. Ольга едва заметно ежилась под таким концентрированным вниманием. Одергивала себя: не на грудь они смотрят, нету там ничего такого! Не на грудь, я сказала! На галуны.

— Вот. — Раим деликатно указал на что-то, недоступное Ольге, и понятное Эрику.

— И вот тут, — добавил с энтузиазмом Эрик и беспардонно ткнул пальцем Ольге под грудь, потом под ключицу. — Ага, пошло. Все. Не снимайте пока китель, голубушка. Дайте артефактам настроится на вашу магию. Вы карманы проверяли?

В карманы Ольга даже руки не совала, не до того. Во внутреннем нашелся листок бумаги, а на листке — вручную отрисованная схемка. Галуны, завиток к завитку, и какие-то значки. Много значков.

Кажется, учеба начнется куда раньше, чем думала Оля. Схемка — не иначе как — карта монтажа артефактов. Хочешь знать возможности гаджета — изучай опции. Так-то.

Ольга прислушивалась в ощущениям. Вроде как китель легче стал. А до этого давил на плечи, как тяжелое зимнее пальто. Это что? Неужто Эрик магию включил, когда пальцем в нее тыкал? Больно, между прочим. Еще бы Оле кто подпитку включил. Раим смотрел сочувственно — понимал — устала. А величество и не думал уходить. Его интересовала докладная.

— Мне понравился, ваш анализ, госпожа Вадуд. Но, я полагал, что ваше образование связано с механизмами.

Оля пожала плечами. Попробуй поживи в земном информационном потоке и не научись анализировать все подряд. А как это объяснить аборигену, который про интернет ни сном, ни духом.

-----------

* Песня рэп-испонителей Мияги и Энди Панды "Там ревели горы, мама" мне дейтвительно нравится. Особенно, если отрешиться от "чисто пацанского" содержания.