Глава 22

Возможно, я совершенно отстала от жизни. Возможно, в мире большого бизнеса были другие правила, отличные от тех, к которым я привыкла в своей прошлой жизни.

Но я совершенно по-другому представляла себе деловой ужин. С точки зрения обычного, среднестатистического обывателя, сколько человек могло на нем присутствовать? Ну, трое. Или четверо. Ну, не больше шестерых, уж точно.

Оказалось, что для Плетнева понятие «деловой ужин» это такой небольшой прием человек на двадцать.

Когда нас провели в отдельный зал ресторана, я поначалу даже не сообразила и спросила у Плетнева:

— И где твои партнеры? За каким столиком?

Начальник подхватил меня под локоток и, склонившись, шепнул в ухо:

— Везде.

Я еще раз оглядела зал.

— То есть, все эти люди…?

— Да, все эти люди мои деловые партнеры. Те, с кем я давно работаю, и те, кто мечтает со мной сотрудничать.

— Так уж и мечтают? — спросила с долей иронии.

— А ты думала, — усмехнулся в ответ Плетнев. — У меня большой и стабильный бизнес. И вообще, я очень надежный партнер.

Последнее заявление прозвучало весьма двусмысленно, на что я только покачала головой и вернула Плетневу его усмешку.

— Не веришь?

— Доверяй, но проверяй, — заметила и осторожно освободила свой локоть от сильных плетневских пальцев.

Как раз вовремя, нас уже заметили. Пару представительного вида мужчин выдвинулись нам навстречу с разных концов зала.

— В любое время, когда только пожелаешь, — успел ответить Плетнев, прежде, чем нас прервали.

Мужчины поздоровались, Плетнев представил меня своим знакомым, и вечер покатился дальше.

Через некоторое время я окончательно убедилась, что меня привели действительно на деловую встречу, а не, как мне вначале показалось, светский раут.

Разговоры были только о работе, причем дела мужчины обсуждали свободно, не стесняясь своих сопровождающих. Как я поняла, большинство приехало в ресторан со своими помощницами, а не с женами или любовницами, как мне поначалу показалось.

При ближайшем рассмотрении женщины были не юными, безмозглыми красотками, а настоящими акулами бизнеса, облаченными в стильные, дорогие вещи. Бриллианты на них тоже присутствовали, но драгоценные камни, хищно сверкая в свете ярких ресторанных светильников, не кричали о вопиющем богатстве, а скорее подчеркивали статус своих хозяек. Мой жемчуг на их фоне выглядел несколько скромно, но достаточно благородно.

Плетнев меня практически весь вечер не отпускал от себя. Единственным местом, куда удалось выбраться, была дамская комната.

Я слегка подправила макияж и освежилась, радуясь полной тишине и одиночеству. Все-таки за годы, проведенные мною в ожидании, я порядком отвыкла от людей.

Но не успела насладиться одиночеством, как зазвонил мой мобильный.

— Ты куда пропала? — раздался в трубке голос моего начальника.

— Я в туалете, — ответила немного раздраженно.

— Несварение? — поинтересовался Плетнев ехидным голосом.

— Понос, — я вложила в ответ еще чуточку раздражения. — Но я над собой работаю и скоро буду готова.

— Это радует. Уверена, что тебе не нужна помощь?

Вопрос про то, готов ли он вытирать мне попу, я благоразумно озвучивать не стала. Все-таки, Плетнев начальник.

Вышла из туалета и натолкнулась на Плетнева. Надо же, стоял под дверью дамской уборной и ждал меня!

— С тобой точно все в порядке? — спросил немного обеспокоено.

— Нормально все, — заверила его и пояснила: — Просто хотела пару минут побыть одна.

— Устала?

— Нет. Но знаешь, вдруг поняла, что после развода успела отвыкнуть от общества. Чувствую себя мартышкой в зоопарке.

— Не приувеличивай.

— Трудно бороться с собственными комплексами.

— Даже если и так, то ты прекрасно справляешься, — похвалил меня Плетнев. — В любом случае, придется тебе привыкать к обществу. Я вынужден общаться с огромным количеством людей.

— Это замечательно, только причем тут я? — немного нервно спросила я.

— Ты же мой помощник, — пояснил Плетнев. — Ты просто обязана меня сопровождать.

— А раньше на такие мероприятия ты брал с собой Славика?

— Иногда брал.

— Кстати, почему большинство личных помощников женщины, как считаешь? Разве работать с мужчиной не проще?

— А это с какой стороны посмотреть, — Плетнев взял меня за локоть и повел прочь от уборной. — Женщины более стрессоустойчивым, но, с другой стороны, подвержены влиянию гормонов. Они более гибкие, легче подстраиваются под обстоятельства, мужчинам сложнее быть в подчиненном положении. А личный помощник это почти всегда подчинение.

— Звучит, как какое-то сексуальное извращение, — усмехнулась я.

— И кто тут у нас зациклен на сексе? — Плетнев растянул губы в наглой улыбке.

— А не пошел бы ты, дорогой начальник, — я несильно стукнула его сумочкой по плечу и пошла в зал.

— Только вместе с тобой, — рассмеялся он.

Когда мы вернулись к обществу, Плетнев сказал тихо:

— Кстати, чтобы ты знала: я за равноправие в сексе, но не боюсь смелых экспериментов. С надежной помощницей, разумеется.

После этих слов я густо покраснела, как перезрелый помидор.

Больше скользких тем мы не касались.

Я ходила за Плетневым хвостом, слушала внимательно, иногда делала пометки в телефоне. Кстати, так же поступали и другие сопровождающие. У некоторых с собой были даже планшеты. Я, беспланшетная, порадовалась, что успела зарядить телефон и быстро строчила в заметках, когда Плетнев бросал на меня выразительный взгляд.

Пару раз у начальника звонил мобильный, но он, едва бросив взгляд на экран, сбрасывал звонки. Большого ума не надо было, чтобы понять — звонила Мири. С таким выражением лица только с «любимой» женой разговаривать.

Вечер закончился в начале одиннадцатого, и мы, попрощавшись, отбыли с сторону дома. Ехали молча, сил обсуждать что-либо не было, я действительно притомилась от общения.

— Ты отлично держалась, — похвалил Плетнев.

— Спасибо, — лениво отозвалась я.

— Даже не ожидал.

— А вот это уже обидно. Неужели я произвожу такое плохое впечатление?

— Ты отличный финансист, — ответил Плетнев. — Но, мне показалось, или тебя тяготят публичные мероприятия?

— Именно об этом я тебе говорила. А зачем взял меня с собой? Статус обязывал?

— Хотел посмотреть, как будешь держаться в непривычной обстановке.

— Отчего же непривычной? Не такая я уж и дикая, — недовольно буркнула я.

— Я этого не говорил, — начал раздражаться Плетнев.

— А прозвучало именно так, — припечатала я.

И тут он рассмеялся. Весело, от души.

— И что такого смешного я сказала?

— Мы ссоримся с тобой, как супруги со стажем. Да еще по такому глупому поводу. Не находишь, что это смешно?

И вот мне бы промолчать или сказать что-то в тему, но язык мой — враг мой, а мозги действительно устали и, по всей видимости, отправились отдыхать, потому что я спросила:

— А с женой ты тоже так ссоришься?

Смех тут же прекратился, в салоне воцарилась тяжелая тишина. Дальнейшую дорогу мы продолжили молча. Когда машина въехала в поселок, Плетнев прервал затянувшуюся паузу:

— Мы с Мариной давно уже не ссоримся.

А потом добавил без перехода:

— Через неделю я лечу в Малайзию. Ты сопровождаешь меня.

Плетнев отправился к себе домой, ничего больше не пожелав объяснять. Сказал только: «спокойной ночи» и оставил меня одну, переваривать информацию о Малайзии.

Я загнала машину в гараж, мысленно поблагодарив неведомого мне водителя за помощь в починке колеса, отметила, что замок калитки снова исправен и вернулась мыслями к тому, что сказал Плетнев.

Ясно, что не на свидание позвал. В командировку. Но ведь вдвоем. А мог бы и не брать, так ли уж ему нужна неопытная помощница с повадками мизантропа. Все-таки, я прежде всего аналитик, а в качестве личного помощника работаю всего ничего.

Усилием воли запретила себе ломать голову над сообщением начальника и отправилась спать. Утро вечера мудренее.

Утром я опять могла наблюдать трогательную картину проводов Плетнева на работу. Кстати, он не стал дожидаться, когда я выеду из дома. Кивнул жене на прощание, сел в машину и был таков. Кажется, сегодня в поеду в гордом одиночестве. Закралась мысль, что вчера мне удалость обидеть начальника, хоть и не похож Плетнев на трепетную барышню, но у меня явный талант наступать людям на больные мозоли.

Впрочем, мои рассуждения об обидах и мозолях оказались пустыми — как только я выехала из нашего поселка, внедорожник Плетнева привычно пристроился за мной, и я поймала себя на том, что улыбаюсь, поглядывая в зеркало заднего вида.

Начальник подошел ко мне на служебной парковке.

— Доброе утро.

— Здравствуй, — кивнула я в ответ.

— Сегодня меня во офисе не будет. На почту скинул тебе документы, нужно, чтобы ты все изучила и дала свое заключение.

— Сделаю.

— По поездке, — продолжил Плетнев невозможно деловым тоном, — вылетаем в следующий вторник. Летим в Куала-Лумпур на пять дней.

— Там будут какие-то переговоры? — задала я вопрос.

— Конференция.

— Я могу посмотреть материалы? Хотелось бы знать, куда летим.

— Все документы по конференции тебе передаст Славик.

— Он полетит с нами?

— Зачем? — удивился Плетнев.

— Но он же твой помощник.

— Ты тоже мой помощник. А два помощника на одной конференции многовато даже для меня. Не находишь?

— Не знаю. Ты начальник, тебе виднее.

— Форма одежды деловая, — продолжил распоряжаться Плетнев. — Но не забудь несколько вечерних нарядов, по вечерам нас ожидает обширная культурная программа. Кстати, ты как переносишь полеты? Не укачивает?

— До сегодняшнего дня не укачивало.

— Отлично, — кивнул Плетнев. — Если сможем выкроить время, слетаем в Сингапур.

— Там тоже конференция?

— Там культурная программа. И не забудь взять с собой купальник и удобную обувь. Кроссовки или кеды.

— Мы будет ходить пешком? — улыбнулась я.

— Мы будем гулять.

— В рамках конференции?

— В рамках культурной программы, — отрезал Плетнев. — И позволь тебе заметить, ты опаздываешь на работу уже на три минуты.

— Ничего я не опаздываю. У меня совещание с руководством.

Плетнев скупо улыбнулся.

— Совещание окончено, поднимайся к себе.

И пошел в сторону своей машины.

— А ты?

— Я же сказал, меня сегодня не будет.

— Зачем же ты приехал? — удивилась я.

Он ничего не ответил, только покачал головой, посмотрел, как на дурочку, сел в машину и уехал.

А я вспомнила о папке, которую Валентин обещал оставить в моей машине. Вчера я о ней совершенно забыла, самое время проверить ее наличие.

Папка в машине была. Я подержала ее в руках, прикидывая, как лучше поступить: взять бумаги на работу и, пользуясь отсутствием начальника, посмотреть документы или заняться ими вечером, дома, в спокойной обстановке. В конце концов, решила не рисковать, вдруг кто-нибудь заметит бумаги, заинтересуется. Ничего секретного там нет, только то, что находится в общем доступе, но Валентин прав: зачем кому-то знать, что я интересуюсь личной жизнью собственного начальника. А сейфа в моем кабинете нет.

Папка перекочевала из салона в багажник, я поставила машину на сигнализацию и пошла на рабочее место. Пришло время заняться своими служебными обязанностями.

То, что Плетнев скромно назвал «документами», оказалось по факту полным собранием сочинений Льва Толстого, не иначе. Весь день я просидела за их изучением, потом писала заключение за заключением, а когда, наконец, разогнулась, моргая покрасневшими глазами, обнаружила, что до конца рабочего дня осталось пять минут. Вот это я дала трудового энтузиазма.

Естественно, посмотреть материалы по предстоящей конференции в Малайзии времени не хватило.

Вечером пришло сообщение от Плетнева — он писал, что на этой неделе его не будет в Москве и дал поручение подготовить еще кучу финансовых документов, сводок и отчетов. Все это следовало скидывать ему на почту по мере готовности. Я не рискнула спрашивать, где будет носить моего начальника эти дни, вовремя вспомнив, что деньги он мне платит не за любопытство, и с увлечением занялась подготовкой к предстоящей конференции.

Плетнев организовал мне целую команду во главе со Славиком, который на поверку оказался не только классным специалистом (в чем я, зная Плетнева, ни минуты не сомневалась), но и приятным молодым мужчиной с развитым чувством юмора. К концу недели у нас с ним сложились вполне хорошие отношения. Пару раз мы даже пообедали вместе.

В водовороте дел я совсем забыла о папке, которая продолжала ездить со мной в машине.

В пятницу вечером все документы по конференции были полностью готовы. Я от души поблагодарила всех за отлично проделанную работу, и мы, пользуясь отсутствием начальника, выпили кофе прямо в кабинете. Славик, проникшийся ко мне симпатией (видимо окончательно пришел к выводу, что я не планирую занять его место в сердце и приемной Плетнева), принес коробку бельгийского шоколада. В общем, посидели душевно.

А потом я отправилась домой, нужно было просмотреть гардероб, решить, что брать со собой в поездку и, возможно, съездить, купить пару нарядов. Как раз впереди выходные.

Плетнев так и не объявился. Я исправно отправляла ему на электронную почту документы, получая от него скупое «спасибо» и новые задания. В общем, нормальные рабочие отношения, ничего личного.

Перетряхнув весь свой гардероб и, глянув, какая погода ждет меня в Куала-Лумпуре, решила, что мне жизненно необходимо купить несколько более подходящих для малазийской погоды вещей. Тридцатиградусная жара и почти стопроцентная влажность диктовали свои условия.

Субботним утром я наслаждалась тишиной и молочным улуном, уговаривая себя, что чай это источник здоровья и бодрости. Сидела в кресле на кухне и прикидывала планы на день. Сначала проедусь по магазинам, а потом — освежу маникюр.

Разглядывая собственные ногти, осознала, что впервые с того дня, как погибла моя семья, чувствую себя действительно живой. Умиротворенной. Даже немножечко счастливой. Это было неправильно. Я не имела права радоваться жизни, пока убийца моих близких не получил заслуженного наказания.

А потом мелькнула крамольная мысль, что и у меня есть право на маленький кусочек счастья. И, если есть жизнь после смерти, то неужели папа с мамой, Андрюша или Сашенька осудят меня за эти пять минут счастья?

Мои размышления о вечном прервал звонок в дверь. Я вышла на улицу — у калитки стояла Мири.

— Привет!

— Доброе утро, — я постаралась быть вежливой, хотя появление жены Плетнева грозило поломать все мои планы.

— Угостишь чаем? — спросила Мири.

Угощу, а куда я денусь?

— Конечно, — ответила, подходя к калитке и пропуская Мири на участок. — Проходи.

Она устроилась на кухне, получила чашку чая и поинтересовалась:

— Какие у тебя планы на сегодня?

Было понятно, чтобы я ни ответила, Мири настояна составить мне компанию.

— Хочу пройтись по магазинам, — не стала скрывать я.

— Отлично, — обрадовалась Мири. — Я, пожалуй, поеду с тобой. Ты же не против?

— У меня есть шанс отказаться? — сделала вид, что шучу.

— Ни единого, — улыбнулась жена Плетнева.

— Поехали, — вынуждена была согласиться я.

— Только на твоей машине.

— А что так? — спросила, зная, что Мири обожает ездить за рулем.

— Выпила кофе с коньяком, — неожиданно ответила Мири.

— Что, уже?

— А что такого?

— Десять утра, — я выразительно постучала на циферблату на запястье.

— И что? — с вызовом спросила Мири.

— Женский алкоголизм, говорят, не лечится.

— От пятидесяти граммов коньяка со мной ничего не случиться. Но за руль не сяду. Так что едем на твоей.

— Хоть чай допить дашь?

— Даже накраситься дам, — «разрешила» Мири.

— Спасибо.

— Ты, давай, собирайся. И я тоже пойду, оденусь, — поднялась из-за стола Мири. — Спасибо за чай. Встречаемся через час.

Пока одевалась, прикидывала: стоит ли говорить Мири, что лечу с ее мужем на конференцию? Или промолчать? А если он ей сам скажет, то в каком положении я окажусь? Так ничего и не решив, села в машину.

Уже по дороге Мири спросила:

— Ты летишь с Виктором в Малайзию?

— Лечу, — согласилась я. — На конференцию в Куала-Лумпур.

— Да, он сказал. Вы будете вдвоём?

— Не знаю, — ответила я, не отрываясь от дороги. — Он ничего не говорил, возможно, с нами будет кто-то еще.

— У меня к тебе просьба. Если Виктор будет не один, напиши мне, — попросила Мири.

— В смысле? — не поняла я.

— Если он будет с женщиной, — пояснила Мири.

— Ты считаешь, что он возьмет с собой любовницу? — уточнила у нее.

— А что? Прекрасная возможность и поработать, и отдохнуть. Ты была в Малайзии?

— Нет.

— Я как-то провела в Куала-Лумпуре пару дней. Там интересно. И магазины прекрасные.

— Для того, чтобы пройтись по магазинам, необязательно лететь на другой конец света, — заметила я.

— Не скажи, — не согласилась со мной Мири. — Если хочешь произвести впечатление на женщину, такая поездка как раз может сработать.

— Знаешь, твой муж не производит впечатление человека, который будет смешивать работу и личную жизнь, — сказала я.

— Я тоже так раньше думала.

— А теперь что изменилось?

— Не знаю, — задумчиво ответила жена Плетнева. — Не могу сформулировать, но чувствую — что-то с ним происходит.

— И это что-то связно с его работой?

— Я тебя умоляю! — с досадой сказала Мири. — Ты же понимаешь, что офис просто идеальное место для романов. Какая баба в здравом уме не клюнет на такого, как Плетнев? Вот скажи, по совести, он тебе нравится?

— Твой муж? Извини, но нет. Не нравится.

— Почему? — удивилась Мири. — Он не в твоем вкусе?

— При чем тут вкус? Просто он не привлекает меня, как мужчина.

— Но почему?

— А с чего ты взяла, что Плетнев должен мне нравится?

— Он сильный, умный, богатый. Такие, как Плетнев, всем нравятся, — ответила Мири.

— Наверное, — нехотя согласилась я с ней. — Но это же не повод.

— Для романа?

— Для всего, и для романа в том числе.

— Ты, наверное, одна на миллион, кто отказался бы от такого, как мой муж, — заметила Мири.

— Думаю, ты ошибаешься. Далеко не каждая женщина готова согласиться на интрижку с женатым мужчиной, да еще и начальником.

— Ну да, расскажи мне еще. Да полно девок молодых, которые мечтают заполучить состоятельного мужика. Пару раз переспать, потом забеременеть и, опа, ты в дамках. Обеспечена на всю жизнь. Плетнев своего ребенка никогда не оставит. Мать его наследника будет по уши в шоколаде.

— Он так помешан на детях? — спросила я.

— Не то, чтобы помешан. Но, сама понимаешь, возраст. Плетнев уже не мальчик.

После ее слов, мой вопрос слетел с языка сам собой:

— Прости, если лезу не в свое дело, но почему ты не родишь?

Мири постучала пальцами по сумочке и ответила:

— Не могу. Здоровье не позволяет.

— Это не лечится?

— Нет.

— А если суррогатная мать?

— Я думала об этом. Только знаешь, боюсь.

— Чего? У Плетнева достаточно грамотных юристов, чтобы составить договор на суррогатное материнство и учесть все нюансы.

— Не в этом дело. Просто предстать: какая-то баба будет носить его ребенка девять месяцев. А вдруг он к ней привяжется?

Я прикинула: может быть, в ее словах и есть смысл, особенно учитывая непростые отношения супругов.

— Но это же будет ваш с ним ребенок, другая женщина просто его выносит.

— Не знаю. Я пока ничего не знаю. И давай уже сменим тему. Просто выполни мою просьбу — если Виктор будет с женщиной, дай мне знать.

Я только кивнула, избегая давать прямые обещания.

А потом мы окунулись в мир шоппинга.

Надо отдать должное Мири, с ней было приятно ходить по магазинам. У нее был изысканный вкус и чувство стиля. Мы прекрасно провели время. Я купила пару чудесных летних нарядов, идеально подходящих для влажного и жаркого климата Малайзии.

После заехали в салон, где мне сделали маникюр, а Мири уложили волосы. Не то, чтобы она нуждалась в укладке, но по ее же словам, глупо было приехать в салон красоты и ничего не сделать.

После салона, красивые и довольные, про просьбе Мири, заехали в кондитерскую.

— Хочу взять домой этих чудесных лимонных эклеров, — пояснила она. — Смерть фигуре, конечно, но за них я готова продать душу.

Пока Плетневой упаковывали десерт, я решила посетить уборную.

— Держи ключ, — протянула Мири ключ от автомобиля. — Я сейчас вернусь.

Когда я подошла к машине, она уже сидела в салоне.

— Я твои вещи положила в багажник, — сказала Мири, — чтобы пирожные не помялись. Там у тебя какая-то папка лежала. Я сунула ее в пакет с платьем.

Тогда я не придала значения ее словам.