Глава 29

Я снова стояла в темном коридоре босиком, держа в руках туфли, которые только что сняла с ног. У меня опять болели ноги от высоких каблуков, но я привычно отмахнулась от этой боли. Моргнула пару раз, давая глазам освоиться в этой непроглядной темноте. Спустя пару мгновений я уже могла различать очертания предметов. Обвела глазами коридор и ощутила, как волосы на затылке зашевелились. Это была не та квартира, в которой я теперь жила с Плетневым.

Но и этот коридор, и все остальное, что утопало в темноте, я прекрасно знала. Это был мой дом. Тот, в котором жила моя семья. Я, муж и сын. Если пройти прямо по коридору и свернуть налево, то я попаду в детскую. Судя по всему, сейчас глубокая ночь, а значит мой малыш спит.

Ощутив непреодолимое желание посмотреть на Сашеньку, я шагнула в темноту, по-прежнему крепко сжимая обувь в руках.

«Стой!» — скомандовал кто-то в моей голове. — «Тебе туда нельзя!»

«Почему это?»

«Саши там нет», — ответили мне.

«Он там», — возразила я.

«Его там нет», — повторил голос.

«Мой сын спит в детской», — заупрямилась я и пошла по коридору.

Идти приходилось осторожно, хотя я прекрасно знала дорогу. Но Андрюша мог оставить в коридоре Сашенькин велосипед, а мне не хотелось налететь на него и перебудить весь дом. Андрюша тоже наверняка спит. Разбужу его, разразится скандал. Скандалить с мужем мне не хотелось. А вот увидеть сына было необходимо, я ужасно по нему соскучилась.

«Не ходи», — опять прозвучало в моей голове.

«Я хочу увидеть сына», — упрямо повторила и взялась за ручку двери детской.

«Его там нет. Сашенька умер. Они все умерли».

Я поверила сразу и тут же ощутила, как невидимая рука крепко сжала мое бедное сердце, словно желая раздавить в лепешку. От ужаса закричала и ….. проснулась.

Лежала в постели, а на соседней подушке тихо посапывал Плетнев. Все еще находясь между сном и явью, я запустила руку под подушку в поисках телефона. Нащупала аппарат и вытащила на свет божий. Взгляд на экран окончательно убедил меня в том, что темный коридор мне действительно приснился — судя по дате на календаре сегодня была годовщина гибели моей семьи. Как я могла забыть об этом?! Еще месяц назад все прекрасно помнила, а вот потом просто выпало из головы.

Я села в кровати, и мое резкое движение разбудило Плетнева.

— Который час? — спросил он, сонно щурясь.

— Спи, сейчас только начало шестого.

— О боже, — он повернулся на бок и обвил рукой мои бедра, пристраивая голову у меня на коленях.

Машинально погладила его по голове и тут же в ужасе отдернула руку. Что я делаю?! Сегодня день смерти моих родных, а я лежу в постели с их убийцей. Как я могла докатиться до такого?!

— Мне надо уехать, — сообщила я Плетневу, пытаясь освободиться от его рук.

— Куда? — спросил он, явно не желая меня отпускать.

— У меня дела, — ответила туманно.

Мне удалось встать, воспользовавшись тем, что Плетнев еще не проснулся окончательно. Быстро приняла душ и оделась, выбрав темное платье. Решив выпить чаю, прошла на кухню. Не успела заварить себе напиток, как в дверях нарисовала Плетнев. Сонный, взлохмаченный, в одних пижамных брюках и босиком.

— Ядя, — он зевнул, прикрыв рот ладонью, и устроился за столом напротив меня, — объясни мне, пожалуйста, куда ты собралась в шесть часов утра?

Я замялась. Про визит на кладбище я сказать не могла. Вместе с тем я вдруг поняла, что веду себя не просто подозрительно, ненормально я себя веду. Какое кладбище в шесть утра?

— Ты прав, — согласилась я. — Погорячилась.

— Да? — Плетнев вопросительно поднял брови. — И в чем же?

— Мне приснился странный сон.

— Расскажи, — попросил Плетнев и успокаивающе погладим меня по руке.

— Он неинтересный, — возразила я.

— Мне все про тебя интересно, — сказал Плетнев, — но как скажешь. Хотя я так и не понял, куда ты собиралась ехать в такую рань?

— Вик, я просто еще не проснулась.

— Тогда допивай чай и пошли досыпать, — предложил Плетнев.

— Ты иди, я помою чашку и приду, — ответила, понимая, что нет на свете такой силы, которая заставит меня сейчас лечь с ним в кровать.

Вик лег и практически сразу уснул, а я еще долго сидела на кухне, глядя в никуда.

Прозвенел будильник. Пора было собираться на работу.

Я засыпала зерна в кофе-машину и принялась готовить завтрак.

— Так и не ложилась? — раздалось за спиной.

— Выспалась, — ответила, не отрываясь от соковыжималки.

Вик за плечи развернул меня к себе лицом.

— Ты бледная.

— Плохо себя чувствую.

— Что-то болит? Вызвать врача? — тут же забеспокоился он.

— Нет, само пройдет.

— Точно? — усомнился Плетнев.

— Раньше проходило, — я пожала плечами и попыталась вернуться к приготовлению завтрака, но Вик не позволил.

— Ядя, ты сама на себе не похожа. Ты чего-то не договариваешь?

— Да нет же, просто неважно себя чувствую.

— Хорошо, не буду тебя доставать. Полежи сегодня дома.

— А работа?

— В лес не убежит. Отдохни, поспи. Я постараюсь вернуться пораньше.

— Спасибо.

Плетнев мотнул головой, давая понять, что благодарить его не стоит.

— Я накормлю тебя завтраком, провожу и лягу, — пообещала я.

— Не надо. Я поем сам, ты лучше иди в кровать.

Я не стала спорить. Устроилась в постели и не заметила, как заснула. Сквозь сон почувствовала, как Вик поцеловал меня, попросил звонить, если что-то понадобиться и ушел.

Второй раз я проснулась ближе к полудню. Собралась и поехала на кладбище.

Уже стоя у могил родных, я размышляла о том, что почему так редко сюда прихожу. Разглядывая фотографии на памятниках, поняла, что моя семья не здесь, в месте их захоронения. Я словно чувствую их внутри себя. Там, где по мнению многих, расположена душа человека. Все эти годы мои близкие были со мной. Наверное поэтому я приходила на кладбище лишь раз в год — в день их гибели.

Глaвa Расставила цветы в вазы и присела на скамейку. Мне было плохо. Я поняла, что ужасно соскучилась по родителям, сыну, мужу. Господи, да я бы все отдала, только бы увидеть их хотя бы на несколько минут.

Повертела в руках телефон. Жаль, что мобильный, в памяти которого я хранила фотографии семьи, сейчас спрятан в банковской ячейке вместе с моими документами. Вздохнув, прикрыла глаза, вызывая в памяти родные лица.

Провалившись в воспоминания, не заметила, как быстро пролетело время. Открыла глаза, вытерла слезы и посмотрела на часы. Шесть вечера. Пора ехать домой. Поднялась со скамейки и неловко пробормотала:

— Я еще вернусь.

На выходе из кладбища вызвала такси. Пока ждала машину, позвонил Плетнев.

— Ядя, как ты себя чувствуешь?

— Уже лучше.

— Хорошо. Звоню, чтобы предупредить: я задержусь немного.

— Что-то случилось?

— Ничего, не беспокойся. Просто у меня еще дела в офисе.

— Не работай допоздна.

— Не буду. Целую.

— И я тебя.

Я положила телефон в карман и устроилась на заднем сидении подъехавшего автомобиля. Таксист, бросив на меня взгляд, только поздоровался и всю дорогу молчал, за что я была безмерно ему благодарна — поддерживать беседу не было ни сил, ни желания. Мне было не по себе. Впервые за эти годы захотелось, чтобы рядом был кто-то, кто поддержал бы. Обнял, погладил по голове и пообещал, что все будет хорошо.

Я еще не успела приехать домой, как мобильный снова зазвонил.

— Что у вас произошло? — не поздоровавшись спросил Валентин.

— И тебе добрый вечер, — ответила сдержанно.

— Вы поссорились? — продолжил задавать вопросы Валентин.

— С кем?

— Ты с Плетневым, — пояснил он.

— Твое какое дело? — я не стала скрывать свою неприязнь.

— Мне, в общем-то плевать, но твой любовник сидит в кабинете и квасит.

— В смысле? — не поняла я.

— Бухает, заливает за воротник, пьет. Так яснее?

— Плетнев напился? — не поверила я.

— Еще нет, но все к этому идет. Поэтому и звоню.

— Он у себя?

— Угу.

— Я сейчас приеду, — сказала я.

— Уверена, что это хорошая идея?

— Тогда зачем ты позвонил?

— Чтобы ты была в курсе.

— Спасибо, я уже в курсе. И еду в офис.

— Да как хочешь. Только будь поосторожнее.

— В смысле?

— Без смысла. Просто будь поосторожнее.

— Спасибо, — сказала и положила трубку, потом обратилась к водителю: — Меняем маршрут.

И продиктовала адрес.

Охрана пропустила меня без слов. Я поднялась на директорский этаж, прошла по пустому коридору, вошла в приемную.

Славик с видом почетного великомученика сидел за столом. Увидел меня и расцвел улыбкой.

— Надеюсь, ты приехала за ним? — кивнул головой в строну кабинета Плетнева.

— За ним.

— Тогда забирай его и уводи.

— Что, очень достал? — поинтересовалась я.

— Сегодня я впервые подумал о смене места работы, — признался Славик.

— Да ты что? — не поверила я.

— Клянусь.

— Это серьезнее, чем я думала.

— Это кошмар и ужас, поверь на слово.

— Что-то мне туда уже не хочется, — я отступила к двери.

— Ну уж нет.

Славик проворно вскочил с кресла, обогнул стол и успел заговорить собой дверь в коридор.

— Ты не пройдешь, — заявил он решительно.

— Сумасшедший дом, — вздохнула я, сделала несколько шагов и взялась за ручку двери кабинета Плетнева.

— Благослови тебя господь, — с чувством высказался Славик и начертил в воздухе крест.

В кабинете было достаточно светло, поэтому я сразу увидела и Плетнева, сидящего в кресле, и уже ополовиненную им бутылку виски, и пепельницу, полную окурков.

Услышав, как щелкнул дверной замок, Плетнев оторвался от созерцания собственных ладоней и поднял на меня тяжёлый взгляд. Я прямо-таки всей кожей ощутила всю неуместность своего визита. Да, судя по Плетневу, ему просто необходимо было побыть одному. Повисла неловкая пауза.

— Тебя Славик вызвал? — разорвал тишину голос Плетнева.

— Нет.

— Тогда кто?

— Никто, — ответила и прошла к столу. — Я просто решила за тобой заехать.

— Даже так? — не поверил Вик.

— Не веришь?

— Знаешь, — протянул он задумчиво, — если бы на твоем месте был кто-то другой, не поверил бы. Но тебе верю.

Он сказал это так, что стало стыдно. У меня запылали уши. Хорошо, что я распустила волосы, иначе Плетнев смог бы полюбоваться моими пламенеющими мочками.

Я опустилась на стул напротив Плетнева и неожиданно для самой себя попросила:

— Можно, я составлю тебе компанию?

Вик нахмурился и не спешил отвечать. Он смотрел на меня исподлобья, будто подбирая слова, чтобы вежливо отказать.

— Пожалуйста, — добавила я.

— У тебя что-то случилось?

— Нет, — я пожала плечами.

Но Плетнев словно почувствовал, что я лгу.

— Все плохо?

Наверное, мне надо было растянуть губы в счастливом оскале и заверить Вика, что все просто замечательно, но я не могла этого сделать. Только не сегодня. Завтра я снова буду лгать, изворачиваться и нащупывать его слабые места, но сегодня я имею право хоть пару часов побыть самой собой.

— Плохо, — ответила често.

Плетнев поднялся из-за стола, взял бутылку и, кивнув в сторону комнаты отдыха, сказал:

— Пойдем в чулан, там есть посуда и можно посидеть по-человечески.

И добавил без перехода:

— Вот и у меня плохо.

Мы устроились на диване, Плетнев разлил по стаканам виски.

— Что у тебя случилось? — спросила, проследив, как Вик выпил свою порцию спиртного — будто воду.

Он не хотел мне отвечать, это было видно. Но, вместе с тем, ему необходимо было выговорится. После короткой заминки, Плетнев решился.

— Несколько лет назад в этот день я совершил чудовищную, непростительную ошибку.

Я сжала пальцы на стакане со спиртным и закусила нижнюю губу. Он называет убийство моей семьи чудовищной ошибкой?! Или я чего-то не понимаю?

— Вернее, ошибку я совершил еще раньше, а в этот день столкнулся с последствиями.

— Это связано с тем, что тебе пришлось жить заграницей?

— Ты знаешь, что я был осужден? — задал Плетнев свой вопрос.

— Нет, — не моргнув глазом, соврала я.

— Тогда самое время рассказать, — сказал Вик и снова выпил. — Все равно узнаешь, лучше если об этом расскажу тебе я. В этот день я попал в аварию. У меня ни царапины, машина в порядке, а еще три трупа.

«Четыре», — чуть не вырвалось у меня, но я вовремя прикусила язык.

— Три трупа взрослых и одни ребенок. Совсем маленький, — продолжил Плетнев.

— Ты был виновен в их смерти? — спросила немеющими губами.

— Нет, — твердо ответил Плетнев.

Я залпом выпила свой виски. Спиртное обожгло горло, и я закашлялась, зажимая рот рукой. Плетнев забрал у меня стакан и поставил его на столик, рядом со своим. Сжал до боли мою ладонь и выдохнул:

— Ядя, клянусь тебе, я не виноват в том, что эти люди погибли!

— Это была случайность? — стараясь сохранять спокойствие, спросила я.

— Моя машина ехала с превышением скорости, я осознаю это. Но тот мужчина не стал уступать дорогу, он решил включиться в гонку.

— Включиться в гонку? — переспросила я.

— Он просто не справился с управлением! — с отчаянием крикнул Плетнев. — Я не виноват в том, что они погибли!

Он отпустил мою руку, ухватил бутылку и сделал несколько глубоких глотков прямо из горла.

— Но суд решил, что ты виновен, — произнесла я тихо.

— Мне дали два года условно, — ответил он горько.

— Ты считаешь, это несправедливо?

— Ядя, я совершил огромную ошибку.

— И заплатил за нее?

— Ты имеешь в виду мою судимость? — уточнил Плетенв. — Нет, не в этом дело.

— Тогда о чем ты?

— Трое взрослых и один ребенок, Ядя.

— Но ты же говоришь, что не виноват, — напомнила ему.

— Если бы я повел себя по-другому, возможно они были бы живы, — сказал он и снова поднес горлышко бутылки к губам.

— Налей в стакан, ведь так неудобно, — заметила я машинально.

— Насрать, — отмахнулся Плетнев. — У него осталась мать.

— У кого?

— У того мальчика, который погиб. В машине ехала семья: мальчик, бабушка с дедушкой, за рулем сидел его отец. А мать почему-то не поехала и осталась жива. Я ее видел.

— Да? — спросила, чувствуя, как холодеет внутри.

— Да, — кивнул Плетнев. — Она приехала на место аварии, и потом, в суд.

— Она говорила с тобой? — спросила, с силой выталкивая звуки из горла.

— Пару слов на шоссе. Ей было не до меня. И знаешь, что странно?

— Что?

— Я совсем не помню ее лица. Помню, подумал, что она красивая. И все. А лицо мальчика все эти годы стоит перед глазами. Мне показывали его фотографии. Мальчика помню, а его мать нет.

После этих слов я выдохнула. Кажется, последние несколько минут я и вовсе не дышала. Мне нужно выпить. И покурить.

— Налей мне, пожалуйста, — попросила Плетнева. — И дай сигарету.

— Ты же не куришь, — удивился он.

— После твоего рассказа, мне необходимо выкурить сигарету.

Плетнев протянул мне пачку сигарет и налил виски.

— Вы поэтому поссорились с женой? — я решила увести разговор в сторону. Слушать о гибели родных было выше моих сил. — Из-за этой аварии?

— Нет, это случилось еще раньше. Марина…. Она приняла решение, которое не должна была принимать одна, а я не смог ее остановить.

— Не хочешь пояснить? — спросила, глядя как дрожит сигарета в мои пальцах.

— Не сейчас. Когда-нибудь, когда мы проживем много-много лет, я все тебе расскажу. Но только не сейчас. Не обижайся, ладно?

Я только кивнула.

— А что случилось у тебя?

Кажется, Вик тоже решил сменить тему. В ответ я только помотала головой. Сказать правду я не могла, врать — не хотела.

— Когда-нибудь расскажешь?

— Когда мы проживем с тобой много — много лет, — повторила я его слова.

— Иди ко мне, — Плетнев отставил бутылку и протянул ко мне руки.

А я, вместо того, чтобы послать его к черту, затушила сигарету и утроилась у него на коленях. Плетнев обнял меня и зарылся носом мне в волосы. И впервые за много лет я почувствовала себя защищенной.

Мы сидели так, пока комната окончательно не погрузилась в темноту.

— Поехали, — предложила я.

— Да, — согласился Плетнев, — завтра рано вставать.

Я слезла с его колен и теперь наблюдала, как Вик поднялся с дивана и пошел за вещами. Вот теперь было видно, что он гораздо пьянее, чем кажется.

— Я готов! — крикнул Плетнев из кабинета.

— Я тоже.

Приемная была пуста. Видимо, Славик решил, что раз я приехала, его присутствие уже не понадобится и смылся по-тихому.

Мы молча спустились на лифте на первый этаж. Водитель распахнул перед нами дверь служебной машины. Плетнев остановился, разглядывая автомобиль.

— Поехали, — я потянула его за руку.

— А моя машина?

— Останется на парковке. Мы оба выпили, за руль не сядем.

— Я не езжу за рулем пьяным, — напомнил мне Вик.

— Я тоже, поэтому нас везет водитель.

Больше Плетнев никаких вопросов не задавал. Без слов себе в машину, и мы поехали домой.

До рассвета мы оба не могли сомкнуть глаз, но упорно делали вид, что спим, стараясь не тревожить покой друг друга. Я маялась, Плетнев крутился. Несколько раз он, стараясь меня не разбудить, выходил на балкон, и до меня доносился запах табака. Но, когда он возвращался, я только крепче зажмуривалась, притворяясь, что сплю. Вик делал то же самое, когда я вставала и шла на кухню, чтобы попить воды. Кажется, мы оба были не готовы к продолжению разговора.

Проснулась я до того, как прозвенел будильник. Лежала с закрытыми глазами, пытаясь справиться с головной болью, и уговаривала себя подняться и пойти в душ. Протянула руку — в постели я была одна. Неужели Плетнев уже поднялся? И куда его понесло в такую несусветную рань? Впрочем, Вик уже взрослый и не нуждается в няньках.

С этой мыслью я отправилась в ванную в надежде, что контрастный душ поможет избавится от головной боли.

Я смывала мятный гель с плеч, когда услышала, что в ванную кто-то вошел.

— Доброе утро, — сказала громко.

— Доброе утро, — отозвался Вик.

— Где ты был?

— Ходил в зал.

Ну конечно, в зал. Я упустила из вида, что в нашем доме, на первом этаже, был хороший фитнес-центр, и Виктор проводил там значительную часть свободного времени. Нет, он не был фанатиком, просто старался поддерживать хорошую физическую форму. Я, кстати, даже завидовала его упорству. У меня не хватало силы воли регулярно заниматься физическими упражнениями.

— Сейчас я освобожу тебе место, — сказала, выключая воду.

— Не спеши, я подожду.

Но я уже открыла дверцу душевой кабинки и ступила на мягкий коврик. Плетнев тут же опустил мне на плечи большое банное полотенце и ловко закутал меня в него.

Он не спешил убирать руки, мы так и остались стоять — я, буквально спелёнатая полотенцем, и Виктор, нежно меня обнимающий.

— Я хочу тебе кое-что сказать, — он поцеловал меня в шею. — Вернее, предложить.

— Я вся внимание.

— Понимаю, что тороплю события. Еще рано, но я хочу сделать это сейчас.

У него был такой серьезный тон, что я решила немножко разрядить обстановку.

— Делай, — улыбнулась, выпуталась из объятий и развернулась у нему лицом, состроив забавную рожицу. — Я вся внимание.

Плетнев стоял и серьезно смотрел на меня. Высокий, привлекательный, в спортивном костюме и босиком. Я в который раз подумала, что повстречайся мы раньше, я бы влюбилась в него без памяти.

Плетнев не поддержал мой шутливый тон.

— Ядя, выходи за меня замуж, — сказал он просто и достал из кармана пухлую ювелирную коробочку.

И пока я переваривала его, мягко говоря, неожиданное предложение, Плетнев открыл коробочку, достал кольцо и ловко надел его мне на безымянный палец.

Я перевела взгляд на собственную руку. О да, это было именно такое кольцо, о котором мечтает каждая женщина. Большой прямоугольный бриллиант в платиновой оправе. Я залюбовалась игрой света на гранях камня. До чего же завораживающе красиво. Виктор расценил мое молчание по-своему.

— Понимаю, что тороплюсь, я ведь еще не развелся. Но, уверяю тебя, я решу этот вопрос в ближайшее время.

Оторвалась от созерцания помолвочного кольца и подняла глаза на Плетнева. Кажется, я добилась своего. Он действительно полюбил меня. Так почему же я медлю с ответом?

— Я разведусь, Ядя. Клянусь тебе, я все для этого делаю. Я скоро стану свободен, и тогда мы сможем пожениться.

А я по-прежнем стояла и молчала, как истукан.

— Почему ты молчишь? — забеспокоился Плетнев. — Ты не хочешь за меня замуж?

Что ж, пришло время выбора. Я могу отказаться от его предложения и заодно от своей мести, уйти и постараться жить дальше. Вот только я не готова всю жизнь сожалеть о том, что допустила слабость, пожалела Плетнева.

— Конечно, согласна. Я просто немного растерялась.

— Согласна? — переспросил Виктор.

Несколько раз кивнула, подтверждая сказанное.

— Спасибо, — очень серьезно сказал Плетнев. — Клянусь, ты никогда не пожалеешь о том, что согласилась.

Я не смогла подобрать слов и просто обняла его.