Глава 37

Выйдя из корабля, я, боязливо держа на руках Юлу, наступила на зелёную траву. Ощущения были странные. Я испытывала дискомфорт. В моём понимании трава была живой, и ходить по ней казалось кощунством.

А вдруг я наступлю, и она погибнет?!

— Криста, спусти Юлу с рук, — недовольно прорычал Сунир за моей спиной.

— Что? — не поняла я.

— Она тяжёлая и уже взрослая, — спокойнее пояснил он, — девочка сама может ходить. А у тебя рана на спине, и она ещё недостаточно затянулась. Так что Юла пойдёт своими ножками.

— Нет, — я прижала её к себе, — здесь нам далеко топать, как я поняла. Ей станет плохо. Появится отдышка. Это нехорошо для её самочувствия. Я лучше понесу.

— Детка, — в его взгляде появилась строгость, — делай, как сказал я. Если мы заметим, что дочери нехорошо, то на руки её возьму я — как мужчина, но не ты. Понятно?

Я продолжала стоять с Юлой на руках и соображать, чего от меня хотят.

— Криста?! — Сунир вопросительно приподнял бровь.

— Это мой ребёнок! Чего ради ты собрался её таскать? — меня корябнуло, что этот чужак вдруг решил командовать и диктовать мне, что и как я должна делать. В чём-то он был прав, но уж слишком категоричен.

Миранец, склонив голову набок, отвечать не спешил. Он ждал моего подчинения. И вот тут настал тот момент, когда пришлось выбирать: или проявить гонор и, по всей видимости, остаться на корабле, а то и вовсе выгонит, или послушаться его.

Решение далось мне с трудом, так на свою гордость каблуком я ещё никогда не давила.

— Если она устанет, я сама её понесу, — попыталась я оставить последнее слово за собой.

— Я сам буду носить нашего ребёнка, — чётко произнёс он, глядя мне в глаза. Я открыла было рот, чтобы возразить, но он одарил меня таким тяжёлым взглядом, что я не проронила ни слова. — А сейчас поставь Юлу на землю и пойдём. Ещё прививки нужно сделать.

Развернувшись, он двинулся вперёд. Опустив дочь, я поспешила с ней за ним.

Оглянувшись, миранец остановился.

— Я не люблю уколы, — прошептала моя девочка, — это больно.

— Нет, малыш, — Сунир взял её за руку и подождал, пока доченька просунет вторую ладошку в мою ладонь. — Здесь не делают укольчики. Они дадут тебе конфетку и нанесут на неё пару капелек сладкой вакцины. Я тут много раз был, это вкусно.

— Дядя Сунир, а вы поэтому сюда летаете?

— Конечно, — он улыбнулся и щёлкнул мою мелочь по носу. — Везде укольчики, а тут конфетки.

Я слушала их разговор ни о чём и осторожно на носочках шла по траве, мысленно извиняясь перед каждым листиком. Что-то резко выпрыгнуло из-под моей ноги. Испугавшись, встала как вкопанная. Это нечто замерло в шаге от нас и притихло.

— Криста? — тихонько позвал меня мужчина.

— Оно прыгнуло, — я указала на неведомую мне тёмно-серую зверушку.

— Это у нас, — Сунир навёл на живность свой планшет, он был в разы лучше моего. — Ага, лягушка.

Лягушка!

Я внимательно всмотрелась в это существо. Всё, что я знала о них, — это фастфуд на станции "Южный Энцелад". В крытой палатке там продавали палочки из искусственной лягушатины с соусом "крим-плим".

Я, что, вот это ела?!

Картинка как-то не вязалась.

— Дядя, лягушки зелёные, а она коричневая, — поделилась своими наблюдениями Юла.

— Серая, — автоматически исправила я дочь.

— Нет, у неё полоски коричневые, — тут же прилетело в ответ.

Я присмотрелась. Ну, были две полосы вдоль позвоночника, но это лягушку коричневой ещё не делало.

— Зелёная — это земная, а эта лягушка, обитает только на Хонхо, — решил наш спор Сунир. — Она серая.

— Коричневая, — упрямилась Юла.

— Ну, пусть будет серо-коричневая, — не стал спорить наш капитан.

— А их едят? — выдохнула я, припоминая вкус палочек.

— Нет, а почему спрашиваешь? — Сунир прищурился.

— Едят лягушачьи ножки от "Крим-прим", — выдала Юла. — Мама привозила их на ужин.

— Это которые продаются в Южном порту вашей планеты? — мелкая кивнула. — Нет, то искусственное мясо какой-то рыбы.

Фух, у меня от сердца отлегло. Эту прыгающую бяку я не ела.

И на том спасибо!

Мы пошли дальше, но Юла сразу же отстала. Как я и говорила, она не привыкла ходить быстро. Развернувшись, миранец молча поднял её на руки и усадил на согнутый локоть.

— Дядя Сунир, а можно я тебя пока папой буду называть, ну чтобы всё думали будто…

— Нет! — грубо рявкнула я, перебивая дочь.

— Да, Юла, можно, — улыбнувшись, капитан устроил удобнее мою девочку и, игнорируя моё возмущение, пошёл дальше.

— Я сказала нет, — рявкнула я, — у моей дочери нет папы.

— Раньше не было, а теперь есть, — усмехнулся он.

Юла расцвела, как всё эти цветочки вокруг. От злости у меня затряслась нижняя губа. Неужели он не понимал, что делает. И как больно потом будет моей крохе.

— Ты улетишь, а она…

— Останется со мной, — закончил он за меня фразу. — Так же, как и ты, Криста.

— Что?

— Вы мне понравились. А раз вы одни и так непростительно никому не нужны, то я решил забрать вас себе.

— Что? — я его слышала, но не понимала.

— Детка, успокойся. Прикрой ротик и перебирай ножками вон в том направлении.

И всё. Судя по его лицу, разговор был окончен. Но как бы ни так.

— Да что за бред ты несёшь, миранец?

Он спокойно пошёл вперёд.

— Сунир?

— Вот видишь, мы уже и по именам друг друга называем.

— Ты оставишь нас на БорГэ? — допытывалась я.

— Да, оставлю, — миранец утвердительно кивнул.

— Тогда какого?

— Секрет, малыш, — Сунир развернулся. — Ну, так ты с нами?

— Ну ты и козёл, — прорычала я в растерянности и бессилии.

— Нет, — он громко засмеялся, — я непохож на того рогатого, и бороды у меня нет. Котик я. Котик! Да, Юла?

— Да, папа.

Подняв руку, махнула ею и поняла, что я тут в меньшинстве.

В благоразумном, адекватном, но меньшинстве!

Мы вошли в небольшое квадратное здание, выложенное из камня.

— Это пещера? — шепнула вопрос доченька.

Мне тоже показалось это странным. Здания строили из сверхпрочного пластика, или из металла варили, как у нас. А вот из булыжников строить — это ещё догадаться нужно.

— Нет, Юла, это здание — пограничный пункт. Тут нас отметят и дадут нам пропуск на планету.

— Но тут всё из камня, — продолжала удивляться она, ну и я вместе с ней.

— Он особенный, его специально делают на больших космических заводах. Ловят гигантские астероиды и перемалывают их в мелкие камешки, — Сунир умел интересно рассказывать, я заметила за собой, что внимательно его слушаю. — Потом из них вытягивают все металлы, а отходы склеивают вот в такие вот кирпичи. Они очень крепкие и недорогие.

— Умные дяди, — похвалила Юла омхов.

Стоящий у небольшой двери мужчина в форме услышал последние фразы и улыбнулся. Ему явно пришлись восхищения маленького человека по душе.

Остановившись, Сунир притянул меня к себе и шепнул на ухо.

— Я сейчас туда зайду, с ними потолкую. Потом вы. Сама понимаешь, я ничем не могу подтвердить ваши личности. Поэтому чтобы там не спросили — просто говори "да", или делай непонимающий вид и смотри на меня. А я соображу, что ответить.

— Нас могут не пустить?

— Если ты будешь везде поддакивать мне — пустят.

— Я поняла, — кивнув, я отстранилась.

Как и сказал Сунир, его вызвали первым. За ту пару минут, что он отсутствовал, я вся извелась.

Потом и нас завели в небольшую комнату. Смерили датчиком температуру, действительно выдали три леденца. И в последнюю очередь вбили наши имена в маленькие карточки. При этом я вдруг оказалась Кристой ми Сол. Конечно, меня это удивило, но я промолчала. Возможно, Сунир утаил о кое-каких традициях местных жителей, поэтому я и стала вдруг ему родственницей, а Юла ещё и при всех назвала папой.

Регистрирующий спрашивал моё имя, девичью фамилию, кем мне является Юла, миранец. Муж ли он мне? Я на всё кивала и говорила "да".

Значит, так надо.

И всё же фамилия смущала.

Но, что я знаю о местных традициях?!

И тут до меня дошло, что одинокая женщина в компании капитана тягача может быть только портовой девицей.

Мне тут же полегчало.

А я уже накрутила себя.

Вот вредный хвостатый! Ну и сказал бы, что здесь одинокие дамочки с детьми не приветствуются. На многих планетах иных рас практиковался строгий патриархат.