Глава 45. Имею право!

Геннадий изо всех сил удерживал на физиономии мрачное выражение, чтобы не показать, насколько же он счастлив уехать на болото! – Только не показывать! Только не показывать, как я этого ждал! – бормотал он про себя, старательно сдерживаясь. Последнее время было для него нелёгким – потеряв статус гостя, который зарабатывает помощью Соколовскому, и переехав в подвальное помещение, Геннадий натурально страдал – нет, его не морили голодом – кормили вполне прилично, но жить пришлось в какой-то совсем простой комнате – никакой тебе статусной обстановки, подобающей принцу, никаких удобств: – Чтобы душ принять или даже просто в туалет сходить, надо идти в… общие помещения. Нет, если бы этими «общими помещениями» пользовался он один, всё было бы относительно неплохо, но пара чернявых парней раздражала Генчика невыносимо. Впрочем, он их, пожалуй, выводил из себя ничуть не меньше – как ни крути, но его «милая» манера занимать душ на пару часов как раз когда они заканчивали уборку и хотели смыть с себя грязь, особой любви не вызывала. Они, стараясь лишний раз не выводить из себя своё змееначальство, даже попросили Генчика не занимать душевую в определённое время, даже объяснили, почему, но… – Да мне плевать, удобно вам или нет! Буду я ещё к воронятине приспосабливаться! – высокомерно фыркнул Геннадий, и, разумеется, на следующий же день засел в душе ровно в то время, когда вороны закончили работу. Стоит ли удивляться, что при выходе из душевой он получил заслуженное возмездие – хорошую такую, добротную трёпку. Конечно, он отбивался, даже разбил нос одному из нападавших, но потом появился Сшайр, хвостом разметал живую свалку, вопящую в углу, и принялся выяснять, что тут такое случилось: – Мне что? Ещё раз повторить вопрос? Или вы его просто не расслышали, надо сказать громче? А может, просто придавить кого-то из вас? – хладнокровно уточнил он, накручивая кольца на первого попавшегося ворона. – Нет! Не тррогай бррата! – завопил второй воронович. – Этот тип… он не даёт нам смывать гррязь после рработы! Мы вчерра его честно попрросили! Даже вежливо! А он сказал, что к ворронятине приспосабливаться не станет! – Геннадий, это правда? – уточнил Сшайр. – Враньква-ква-ква! – ответил Геннадий, мысленно проклиная затейливого Сокола! – Понятно! Ты и ты, идите в душ, – Сшайр был строг, но справедлив. – А ты, – хвост нацелился на Геннадия, – вали к себе в комнату и сиди там тихо! Ещё раз начнёшь нарываться, пожалеешь! В душ ты будешь ходить так, чтобы не мешать работникам. Вороны, которые всё время пребывания в норушном доме люто ненавидели Сшайра, внезапно ощутили нечто вроде уважения и даже какой-то благодарности к начальству, но, конечно же, Генчик начал нарываться сразу, так сказать, не отходя от кассы: – Я – принц! Я не буду подчиняться какой-то змеюке! Это было отважно, но крайне безрассудно! На первый раз Сшайр ограничился тем, что в свою комнату Генчик приехал на животе и едва-едва не состыковался физиономией с кроватью – пинок мощного хвоста отправил его в настоящий полёт. Этот пинок показал Геннадию, что спорить с Сшайром стрёмно, а вот делать мелкие пакости воронам – это, уж простите, душа требует! Вороны в долгу не оставались, с удовольствием подкарауливая принца и толкая его к стене, так что жить Генчику становилось всё сложнее и сложнее. И вот наконец-то он получит возможность разом избавиться от всего этого! Геннадий вышел из кабинета Филиппа, старательно делая вид, что недоволен, вернулся в свою комнату и начал собирать сумку к поездке, спрятав на самое дно солидную пачку денег, которую Сокол у него не стал отбирать, паспорт и смартфон. – Я тебе покажу! Я тебе, Сокол, устрою! Сбегу, а потом заполучу тот артефакт, который спрятан на болоте! Сам им пользоваться буду! Я имею право! – возникшую было мысль о том, что артефакты эти сложно не просто найти, а ещё и вскрыть, он запинал подальше – не время об этом рассуждать! *** Ирина сердито смотрела на старшую дочь: – Да как же ты не понимаешь? Я ведь ради вас стараюсь! – Мама, давай без вот этого, пожалуйста! Ради меня не только стараться так не надо, а вообще подходить к этому Виктору не стоит! – решительно сказала Таня. – Ради Вики, я думаю, тоже! Она просто так подчиняться твоему жениху не станет. Как он будет её убеждать? Накажет? Но, если ты позволишь чужому мужчине так с ней обращаться, она или будет бунтовать, всё больше и больше нарываясь на противодействие твоего мужа, или попросту сломается. – Таня, неужели же я не имею права на своё личное счастье! – воскликнула Ирина. – Имеешь, конечно. Погоди, а бабушка с дедом про Виктора в курсе? – Я маме рассказывала, конечно, но пока они лично не знакомы – Витя на следующей неделе собирается приехать к ним в гости. – А ты не спрашивала Вику, может, она с бабушкой и дедом захочет жить? – Да с чего бы? Я уверена, что ты преувеличиваешь! Витя ей даже лошадь выделил – учиться кататься. И дал поручение Саше, чтобы он помогал – мы же теперь одна семья. Таня с трудом сдержалась, чтобы не уточнить, а с какого перепуга Вика должна так думать – и Виктор-то для неё чужак, а уж его племянник – так и подавно. – Кстати, а тебе Саша как? – поинтересовалась Ирина у дочери. – Я заметила, что он за обедом с тебя глаз не сводил, да и неудивительно – ты сейчас такая красавица стала, помолодела, посвежела! Выглядишь лет на двадцать от силы. – В смысле как? – не поняла Татьяна, занятая размышлениями о том, как бы пристроить Вику к бабушке и деду. – Он тебе понравился? – Мам! Прекрати это! Я его даже не видела толком. – Таня! Ну ты же одна… – Ма, у меня есть человек, который мне очень нравится! – А кто он? Кем работает? Квартира есть? Из какой семьи? Кто родители? Он москвич? А… – Мама, стоп! Я знаю про него всё, что меня интересует, но пока никому ничего рассказывать не буду. И разными посторонними Сашами-Петями-Колями интересоваться тоже не собираюсь! – Да что ж ты у меня такая сложная! – нарочито вздохнула Ирина. – Ладно, пойдём, Витя ждёт тебя, чтобы посмотреть зимний сад. Зимний сад был, конечно, в стиле Виктора – дорого-богато с позолоченными завитушками. Правда, на Таню никакого впечатления он не произвёл – у неё-то в доступе «зимний чердак», который обрабатывает Тишинор, а ещё грибные подвалы, закрытый дворик с грядками и терем с чудесным садом вокруг. Впрочем, даже если бы ей захотелось полюбоваться растениями, это было бы сложно осуществить – над ухом бесконечно гудел хозяин дома, рассказывая, какой он молодец и как всё замечательно устроил. – Так что, Танюшка, как тебе? – регулярно уточнял он, напрочь игнорируя отсутствие энтузиазма в ответах гостьи. Таня не собиралась тратить время на попытки вразумить этого типа по поводу её сестры – это мамина территория, не стала делать замечания по фамильярному тону и обращению – в самом-то деле, какая она ему «Танюшка»? Зато, когда он опять завёл речь о том, что тут и комната ей приготовлена, и нечего по чужим углам скитаться, холодно объяснила: – Понимаете, произошло недоразумение – мама не спрашивала, а я и не говорила, но аренду квартиры, где я сейчас живу, оплачивает работодатель, получаю я сейчас очень хорошо, так что ни работу, ни место жительства менять не собираюсь. Оплату репетиторов сестры я беру на себя. – Это что ещё за глупости? – Это не глупости, а разумное решение! Она привыкла к своей школе, зачем ей её менять? – Затем, что семья – важнее! – важно провозгласил Виктор. – Привыкла она… да кто её спрашивать-то будет, соплюху? Пааадумаешь, привыкла – отвыкнет, а потом тут привыкнет жить. И я сам всё ей оплачу! Да ты глянь только, какие тут возможности – воздух, простор! Коня ей подобрали, школу нашли, водитель будет её туда возить, а потом я ей институт оплачу. Пойдёт на какой-нибудь экономический или юридический… – С чего бы? – вежливо поинтересовалась Таня, не обращая внимания на знаки, которые ей подавала мама. – С чего она должна идти туда, куда ей самой не хочется, но так решили вы? – C того, что я плачу – я и решаю! – заявил Виктор, явно рассердившись. – Так она вас и не просит платить, – легко пожала плечами Таня. – И я не прошу меня трудоустраивать и селить у вас дома, поэтому ваша оплата и ваши решения нас никак не касаются. – Таня! Что ты такое говоришь?! – возмутилась Ирина. – Витя, не слушай её! – Запомни, девочка, – рассвирепевший Виктор потряс перед носом Тани пальцем. – Самое главное – семья! Я ради своей семьи всё готов сделать! Если ты не хочешь быть её частью, я тебя уговаривать не буду – вон отсюда! Но сестру и мать с толку не сбивай! – Спасибо вам за гостеприимство, – легко улыбнулась Таня. – Пойду вызову такси. – Нет! Я тебя пригласил, я тебя и обратно доставлю – такой был уговор! Сашка! Отвези эту… в Москву, – приказал Виктор, скривив губы. – Таня, что ты натворила? – возмутилась Ирина. – Немедленно извинись! – За что, мам? За то, что не развалила свою жизнь, кинувшись на халяву? – поинтересовалась Таня. – Или за то, что не хочу, чтобы Вика попала в мою же шкуру, когда отчим начал распоряжаться, как мне жить? – Да что ты сравниваешь? Это же совершенно иные условия! – Условия иные, а задачка всё та же, мам, – вздохнула Таня, не обращая внимания на опасно покрасневшего Виктора. Она не стала задерживаться, корректно попрощалась и отправилась к машине, которая уже дожидалась её во дворе. – Садитесь, пожалуйста, – Саша придержал дверцу, быстро обошёл машину, уселся на водительское место и выехал из ворот «поместья». Только когда они доехали до шоссе, он заговорил: – А вы всерьёз отказались от всего, что вам дядя предложил? Он вообще-то реально хорошо платит, и если уж обговорил условия, то для своих всегда их выполняет. – Отказалась всерьёз, меня не интересует ни жизнь там, ни работа, – спокойно ответила Татьяна. – Уважаю! – внезапно признался Александр. – Вот честно! А я продался – платит он прекрасно, жить удобно, мать полностью содержит, да, требует уважения так, словно я – слуга, а он – граф какой-то, но это фигня. В конце-то концов, и посторонние начальники такие бывают, но платят меньше на порядок. Он покосился на Татьяну. – А вы вообще знаете, что вашу мать он высмотрел, потому что она очень похожа на его первую жену в молодости? – Знаю, – пожала плечами Таня. – А то, что его первая жена смоталась от него с другим, потому что устала от его романов, знаете? Не смотрите так изумлённо – он у нас такой… Про семью говорит ежеминутно, но сам считает, что измены – это так… фигня – любит-то он жену! А его жена маялась-маялась, переживала-плакала, и уехала от него в конце концов, да, с другим мужчиной, но после дядиных похождений это уже легко объяснимо. – Вот как… – А сын сказал, что подчиняться каждому приказу отца не собирается – так-то их его мать мирила, а когда она уехала, дядечка начал завинчивать гайки. Сын его раз попросил сбавить обороты, два, три... Но дядька-то так не может, давай давить, вот сынок его и послал да свалил. Он – типа вас – не продался. Гордый такой, – Александр говорил с какой-то непонятной интонацией, словно и насмехался над родственником, и отчасти ему завидовал. – Короче, дядюшка остался один, исстрадался – у него ж семья превыше всего, – ещё один смешок. – Странное восприятие, – вежливо прокомментировала Таня. – Ещё бы! Он такой… человек из девяностых – хозяин жизни – весь из себя крутой, всё сам решает, короче, повелитель. Попробуй ему возразить! Хотя, что это я… вы ж попробовали! – Я не пробовала, я просто не согласилась. – А это только начало. Он сейчас переварит, а потом начнёт всё заново – ему ж надо доказать своей первой жене и сыну, что вот они свалили, а у него семья новая, больше, круче, класснее, и вообще, он во всех отношениях выиграл! Правда, для этого он заставит вашу мать, сестру, да и вас, скорее всего, тоже, бегать вокруг него, хвалить, радоваться его подаркам, подчиняться его правилам и решениям, короче, подомнёт полностью. – А зачем вы мне это всё рассказываете? – с любопытством спросила Таня, не обратив ни малейшего внимания на это «и вас, скорее всего, тоже». – Предупредить хочу – верите? От чистого сердца! – Не верю вообще-то. – И правильно! Не от чистого… – согласился Александр, пригладив светлые волосы. – Понимаете, мы с мамой заинтересованы, чтобы семейство дяди состояло только из нас. Так-то ваша мать пока не особо лезет в управление хозяйством, но это же дело времени. Да и у дяди может в голове перемкнуть – тогда он вручит новой жене право командовать, а моя мама будет ей подчиняться. И зачем нам это? – Вот теперь похоже на правду, – кивнула Таня. – А не боитесь, что я ему этот разговор перескажу? – Неа, он на вас зол, так что не поверит, – обаятельно улыбнулся Саша, – я ж его исполнительный племяш, который голову поднять не смеет! Машину он водил отлично, так что довёз Таню без приключений. Остаток пути говорил только он – рассказывал о случаях самодурства дядюшки – видимо, всё-таки переживал, что Таня может передумать и вернуться, чтобы присесть в кормушку, потеснив его и его мать. – Спасибо, что довезли, – распрощалась с ним Таня, мечтая скорее добраться до ванной и выкупаться – смыть с себя какую-то неощутимую, но явно существующую липкость, возникшую после общения с «любящим племянничком». – Н-да… ну и атмосфера! – успела подумать Таня, шагнув в квартиру, где ей в ноги кинулся крайне возмущённый Гудини и запищал о чём-то, подпрыгивая и раскидывая лапы. – Ябедничает, – пояснила Шушана. – У нас тут такие бои без правил были… хорошо, Иван разнял Гудини и белку, а ещё у нас Генчик собирается сбежать! – Да ладно! – Таня словно воздуха свежего глотнула, оказавшись в гуще событий. – А поподробнее? Наскоро приняв душ, она сидела в кухне, рядом Гудини скрипел что-то сердитое, распихивая по защёчным мешкам тыквенные семечки, пожертвованные Таней на благое дело, Шушана деликатно покусывала маленькую сушку, рассказывая «поподробнее», от плиты к столу и обратно металась Тина, уставляя всю доступную поверхность тарелками и блюдами, к Таниному боку прижалась Карина, а напротив возлежал Терентий. – Как же дома-то хорошо! – думала Татьяна. – А на контрасте так и вообще!