Глава 72. Многоотцовье..

Марианна забилась за кровать в своей комнате и прикрылась сверху покрывалом. Нет, она, конечно, и под кровать полезла бы, но туда никак не помещалась. Не отрывая взгляда от двери в комнату, она пыталась понять, что это было? Причём идея вызвать охрану у неё и на горизонте не показалась, нет! Да и что тут скажешь – пришли четыре папы, и все сердятся? Это что? Она сошла с ума? У неё галлюцинации? В гости пришли инопланетяне? Она всё пыталась утрамбовать свою реальность в общепринятую, но тут в коридоре послышались шаги и голос отца строго сказал: – Марианна, что это за поведение? Немедленно открой! – Пппап? Ты один? – осторожненько подала голос Марианна, выглядывая из-за края кровати. – А с кем я ещё могу быть? – Эээ, не знаю. Я сейчас… сейчас открою. Она подкралась к двери, рывком распахнула её и уставилась на отца. – Один, – расслабленно заулыбалась она, но сердитое выражение отцовской физиономии заставило её насторожиться. – Я тебе велел отстать от того… как там его… Германа? Велел? – Велел, – кивнула Марианна. – Так я и отстала. – Врёшь! Мне всё рассказал тот тип, которого ты приглашала в дом! – Фридрих? – не подумав ляпнула Марианна. – Он самый! Да как ты посмела меня ослушаться! И где сейчас этот лягух? Марианна, надувшись, молчала – обычно отец с ней таким тоном не разговаривал, приберегая его для бизнес-общения. – Я ещё раз спрашиваю, где лягух! – рявкнул Леопольд Брунович, не обращая ни малейшего внимания на слёзы, которые демонстративно начала утирать Марианна. – Только попробуй мне не ответить! Будешь пенять на себя! – Ну паааапочкаааа! – протянула здоровенная «дочурка». Но, глянув на крайне рассерженного родителя, шмыгнула носом и махнула рукой: – В гардеробной он. – И зачем он тебе сдался? – Я… я хотела основать фармкомпанию по производству препарата – чтобы мужчин делать такими же, как он! Пап, это же золотое дно! Сколько женщин об этом мечтают! Это же такая власть! Да и потом, это просто удобно! – заторопилась она и вдруг резко замолчала, потому что из-за двери вышел ещё один папочка, с другой стороны, из-за дверного косяка – ещё один, а четвёртый злобно усмехнулся, вынырнув из-за плеча первого Леопольда Бруновича. – Ааааапяяять! – заорала Марианна, резко захлопнув дверь и одним рывком придвинув к ней здоровенный шкаф. – Ииииии! Именно под это «ииии», которое всё звучало и звучало, прерываясь только на вздох, четверо Леопольдов Бруновичей и ворвались в гардеробную, навеки оставшись в памяти Германа… – Ииик, – сказал он, заперебирав ногами в бесплодной попытке откатиться хоть немного подальше от этого кошмара. – Генка, это мы! – один из вошедших махнул рукой, и иллюзия рассеялась. – Ннне мможет бббыть! – выдохнул Геннадий, разом как-то ослабев и обмякнув на ковре. – Может-может! – заверил его Крамеш, присаживаясь на корточки рядом с ним. – Ого… и как это она тебя так успела поколотить? Ты ж весь в синяках! – В банке трясла, – Геннадий кивнул на столик, где сиротливо стояла поллитровая банка, резко контрастируя с роскошной обстановкой, а потом протянул руки Итаффину, который, ловко крутанув в ладони нож, освобождал его от верёвки. – Я пытался встать, удариться об стену и избавиться от верёвок, но пока получилось только прикатиться чуть ближе к стене… – А это что? – изумился Вран, уставившись на три широченные ободранные полосы на спине Германа, одна из которых начиналась на затылке и ныряла под рубашку. Причём сама рубашка тоже была разодрана. – Чем, чем такое можно сделать? У тебя же, считай, на спине живого места нет! – Если маникюром по лягушке царапать, оно самое и получится, – поморщился Геннадий, делая попытку подняться на ноги. Получилось у него это не сразу, но Вран и Итаффин помогли, а потом, подхватив с двух сторон, ловко сволокли его по лестнице вниз. – Пошли-пошли, там у нас машина стоит. Единственное, как бы тебя через решётку протянуть? – призадумался Итафф. – Ну как-как? Как обычно – сначала об стену, – вздохнул Геннадий, который ещё не совсем понял, что его реально спасли! Он ударился плечом о ближайшую стену, а потом, глядя снизу вверх на Врана и Итаффа, сказал: – Вот, теперь я через любую решётку пройду. Только… если можно, потом полейте водичкой на спину – болит очень и дико сохнет – она же меня в холодильник без воды посадила… – У меня есть вода, – Итафф представил такие повреждения на собственной спине и невольно поёжился. – Сейчас до машины дойдём и я тебя оболью. – А… Крамеш и Уртян где? – удивился Геннадий, когда вода чуть смягчила ободранную спину. – Да они заняты немного. Скоро придут! – пообещал Вран, переглянувшись с рыжим Итаффом. – Дела у них. Марианна сидела на полу, привалившись спиной к шкафу, который в обычное время и сдвинуть бы не смогла: – Кккто это ббыл? Ктто? – бормотала она, медленно, но верно осознавая, что кто бы это ни был, он ещё в доме! – Гдде мой сммартфон? – она поднялась на ноги, пытаясь найти средство спасения – гаджет, по которому можно позвонить и вызвать… кого-то вызвать. Кого-то, кто приедет и спасёт её от всех бед и несчастий! Смартфона видно не было, зато взгляд зацепился за движение за окном. – Марианна! – из оконной рамы на неё смотрел отец! – Да что ты себе позволяешь? Он со странным скрежетом провёл пальцами по стеклу, словно это были… когти. – Открой немедленно! – Ааааа! – заорала Марианна, сметая с дороги шкаф, распахивая дверь и вываливаясь в коридор. Она уже успела сделать несколько прыжков в сторону лестницы, как из-за поворота вышел… её отец. – Марианна! – Ааааиии-аааиии! – заверещала Марианна, наклоняя голову, словно бык, и ускоряясь всё быстрее и быстрее. Она пронеслась мимо «отца», топая, как стадо слонов, а потом ринулась вниз по лестнице, повернула направо и нырнула в кладовую – комнату без окон, зато с металлической дверью. Забаррикадировавшись там, она рывком открыла холодильник, нырнула туда и, выхватив батон колбасы, откусила прямо от него, а потом съехала по стене вниз и начала торопливо жевать… В коротких промежутках между движениями челюстей Марианна горько сожалела о том, что, не желая, чтобы кто-то видел оригинальную «доставку» Германа, выключила все камеры и отпустила сегодня всех слуг и повара – так был бы хоть какой-то свидетель тех странностей, которые происходят в её доме. – Мне мерещится? Ведь мерещится же, да? – думала она, мерно двигая челюстями. – Ну вот, так-то будет лучше! – Крамеш усмехнулся, пробарабанив какой-то мотивчик по металлической двери кладовой и услышав в ответ приглушённый вой изнутри. – Пусть её такой и найдут! Глядишь, до её отца дойдёт, что дочуррку лечить надо! – Слушай, а почему ты сам её не заморочил? – поинтересовался Уртян, протирая дверные ручки от отпечатков их пальцев. – Сокола сейчас не было, прриказа, соответственно, тоже, а я сам мог соррваться, – сухо ответил Крамеш. – Ненавижу таких… мучительниц. У него прямо-таки в ушах звенел торжествующий голос его сестры Крании, которая раз за разом убирала из клетки, где его держали, миски с едой, а главное, с водой! – Пррроси! Умоляй, может, тогда и дам глоток! – хохотала она. – Умоляй! Прроси, а то загнёшься от жажды! Он не просил, хоть пить хотелось подчас невыносимо, но никак не мог себе позволить поддаться этой хохочущей над ним дряни. Так что, нет, не хотел он рисковать, мороча эту Марианну – мог бы такое сотворить, за что его Сокол точно по головке не погладит! – А почему ты настоял, чтобы мы все шли под иллюзией отца? – Слушай, ну как ты не понимаешь! Подумай сам – Маррианна эта самая точно знает в лицо всю личку – личную охррану отца! Точно знает, что он уехал домой, а не на рработу – ночь на дворе. Дом у них, кстати, тут неподалёку – Врран туда однажды Сокола возил. Ещё Маррианна знает, что занятия бизнесом – это штука довольно сложная, всякое бывает. И какой вывод она должна сделать из-за появления ррядом с отцом тррёх незнакомых охрранников, которые матерриализовались откуда-то ночью? Ррейдерский захват? Нападение? Отца взяли в заложники, а сейчас и до неё доберрутся? Да она пррыжком бы кинулась к трревожной кнопке! – Да, это я как-то не сообразил, – признался Уртян. – Это ты прросто мало с такими общался. Это ж я, когда наёмничал, насмотррелся! – объяснил Крамеш, а потом продолжил: – А тут налицо, а точнее на морду – неррвный сррыв из-из побега Геррмана. Боялась она, что папенька рругать будет, вот и меррещился ей рродитель везде. Сокол прриедет и всё как нужно им и изложит, а уж стрребует так вовсе и с избытком, чтобы они свою пррипадочную на прривязи дерржали, ррраз она для окрружающих опасна! – решил Бескрайнов, неожиданно для своих спутников поворачивая направо – к темной и узкой лесной дороге. – Крамеш, ты куда? – удивился Уртян. – Да так… навестить кое-кого! – Крамеш ухмыльнулся. – Одного очень похожего на Геннадия типа, которрый сидит в вишнёвом меррсе и ждёт. – Фридрих? – изумился Геннадий, который так и оставался в виде лягушки – стен-то рядом не было, а забор вокруг владений Марианны был из кованых прутьев и для превращения обратно в человека никак не подходил. – Кого он ждёт? По расчётам самого Германа, Фрид уже должен был быть на полдороге к Китаю. – Как кого? Меня, конечно, – ухмыльнулся Крамеш. – Тебя к нему не прриглашаю – ты битый, но вот его самого сейчас доставить сюда смогу. Да и сумочку одну интерресную надо не забыть из леса забррать – я у него изъял, а то мало ли… Кто-нибудь обнарружил бы тачку с этим блондинистым болваном внутрри, а ррядом с ним сумка с миллионами. – Прредусмотррительный ты! – похвалил коллегу Вран. – Давай я с тобой слетаю! – Хоррошо! Я за деньгами, а ты машину рразверрнёшь! – решил Крамеш. – Так быстррее будет. Фридриху безусловно и сильно повезло, что за руль сел Вран – он попросту выволок с водительского места блондина, тупо уставившегося в лобовое стекло, и запихнул его на заднее сидение. – Кррамеш его бы ещё и по ёлкам погонял – как белку – вверх-вниз, вверх-вниз. А вот, судя по всему, дятлом этот тип уже действительно успел порработать! – оценил Вран физиономию Фридриха. Вран подъехал к вышедшему из лесной темени Крамешу, который нёс в руках увесистую сумищу с деньгами. – Поехали домой? – Пррямо и не знаю, может, ещё рразок его пустить в лес? – Бескрайнов с сомнением осмотрел пассажира. – Исключительно меррзкий тип! – Это да, не поспоррить, но там у нас лягух битый и маникюром подранный. Ему Итафф собирается налить в пакет воды и сооррудить что-то типа ванны, так что Генчик чуть отмокнет, но врряд ли это поможет – видно, что ему сильно нехоррошо. – Ещё бы ему хоррошо было! – хмыкнул Крамеш. – После этакой-то тётки… А, ладно, поехали, в конце-то концов, этот тип уже никуда от нас не денется! Недобрый взгляд на заднее сидение обещал Фридриху так много разнообразных неприятностей… *** Татьяна переживала и волновалась, пока ей не позвонил очень довольный Крамеш, который доложил, что они едут назад, Генчика нашли, он жив: – Не сказать, что совсем здорров – весь в синяках и на спине маловато шкурры осталось, а так всё прекррасно! – у Крамеша было расчудесное настроение – как-никак он справился со сложной ситуацией и был уверен в том, что сделал всё правильно. – Тебе его как удобнее лечить? Лягухом или человеком? – уточнил он, покосившись, на Германа, сидящего в пакете, куда заботливый Итаффин плеснул немного водички. – У него в лягушачьем виде высокая степень регенерации, так что лучше лягушкой, – Таня припомнила первую встречу с Геннадием и приняла решение: – Я сейчас ему приготовлю ёмкость с нужной влажностью и подберу препараты. Геннадий, наверное, только услышав это, начал как-то приходить в себя и осознавать, что он точно жив, однозначно вырвался из лап Марианны, да и здоровье скоро наладится – Татьяна-то умеет его лечить. Когда машины въехали в гараж, туда тут же прибыл Сшайр, мрачно осмотрел пакетик с Геннадием, который держал Крамеш, и спросил: – Насколько я понимаю, раз ты живой, то сбегать не собирался – иначе клятва тебя бы уже прикончила? – Нет, конечно, не собирался! – Герман даже оскорбился как-то. – Так какого же… ты мне не сказал, куда и зачем идёшь? – Я… я надеялся, что Фридрих… что он действительно… – Геннадию было сложно говорить о кузене, он даже старался не смотреть в его сторону, а ведь именно в этот момент лисы его доставали из машины. – Ты надеялся, что он не прредатель, – мрачно подсказал Вран, добыв из машины сумку с деньгами. – Да! – Вот оно как… – Сшайр покосился на блондинистого типа с лицом, явно познакомившимся с каким-то твёрдым и недружелюбно настроенным предметом, а потом уточнил: – А этого куда? – Запереть куда-нибудь подальше. – И не найти? – предположил Сшайр. – Нет, найти, но к приезду Сокола, – объяснил Крамеш. – Нет, может и порраньше, а то я с ним как-то недообщался! Шушана, вынырнувшая из-под машины Соколовского, припаркованной в гараже, потёрла лапки и кивнула: – Сейчас я открою ему комнату, да такую, откуда его выводить не надо будет! – С лотком и встроенными мисками? – Терентий, который любил всегда быть в курсе событий, уже сидел на тёплом капоте трофейного мерседеса. – Именно! – с достоинством отозвалась Шушана. И, пока Геннадий блаженствовал, оказавшись в тёплом и влажном террариуме со слоем мягкого мха и обработанной спиной, а Татьяна кормила его с пинцета мучником и сверчками, чтобы он лишний раз не двигался и не повредил себе заживающую спину, Фридрих внезапно очнулся и с изумлением обнаружил себя… – Где-то, непонятно где! – сформулировал он, озираясь в небольшой комнатушке, в углу которой стояла старая металлическая кровать, рядом – табурет, в другом углу – туалет, раковина, примитивное подобие душа, и… и всё. Больше не было ничего! Ни окон, ни двери, ни его вещей – только то, что на нём, ни… – Сумка! Где? Где мои деньги? – подскочил Фридрих, тут же обнаружив, что как-то странно видит – нос, кажется, мешает! – И болит! – удивился он, ощупывая физиономию. – Ой, у меня нос разбит? И лоб тоже… Да это ладно, но где же деньги? Искать было особо негде – комната пустая, он, словно не веря себе, ощупал кровать, заглянул под неё, заглянул за унитаз, и даже в него посмотрел, словно кто-то мог уложить там его миллионы, а потом сел прямо на пол и завыл: – Где они? Где мои дееееньгииии? – Н-да… пока додумался только до того, что миллионам, которые он получил за прредательство брата, кто-то прриделал лапы! – фыркнул Крамеш, наблюдая за Фридом. – Интерресно, когда до него дойдёт, что ему самому бы о себе побеспокоиться надо?! – Зайдёшь к нему? – полюбопытствовала Шушана. – Нет. Сейчас устал! – откровенно ответил Крамеш –Татьяне и Шушане он мог честно признаться. – Схожу посмотррю, не садится ли Генчик на голову Тане, пользуясь тем, что он рранен, и полечу отдыхать! Выяснилось, что Генчик вообще никуда не садился – осознав, что он уже дома, распластался во мхах и мирно спал, так что Татьяна унесла с собой в терем абсолютно вымотанного и задремавшего прямо у неё на руках ворона, а устроив его на ночлег, вышла в сад – подышать воздухом после таких переживаний. Иван, который её ждал, вынес и накинул на плечи ветровку, уточнил, как всё прошло, и Таня, прислонившись к его плечу, кивнула: – К счастью, все наши живы-здоровы… То есть Геннадий почти здоров, но, с его скоростью восстановления, всё будет хорошо! Правда, она была уверена в том, что кое-кому из НЕ наших в ближайшее время жить будет не очень весело и приятно, но это и логично – а зачем было лезть? Вран в терем не полетел, он после инструктажа Крамеша завёл будильник так, чтобы поспать всего пару часов: – Надо бы посмотрреть, что и как будет прроисходить в том ррозовом особнячке, которрый мы сегодня так удачно посетили! Корроче, возьмёшь еду, воду, машину и поедешь обрратно! Машину оставишь подальше в лесу, а сам ворроном прроследишь за тамошними делами.