Глава 73. Сформулированное определение

Устал Крамеш ужасно, и вовсе даже не от физических усилий, а от умственных, и ещё от волнения – он пытался просчитать, а верно ли всё сделал, не переборщил ли, а главное – что скажет Сокол по поводу его решений. Впрочем, стоило только Татьяне взять задремавшего ворона на руки, как он счастливо вздохнул и провалился в сон, даже не ощутив, что его куда-то несут. – Вот бедолага, – улыбнулась Таня, вернувшись из сада после прогулки с Иваном и беззвучно заглянув в комнату, которую облюбовал в тереме ворон. – Умотался совсем. Она прикрыла туда дверь и оглянулась на Ивана. – Почему у тебя такой задумчивый вид? – Можно вопрос? Только не знаю, не обидишься ли… – Конечно, можно. – Тебя не смущает, что он – мужчина? – Иван понимал, что Таня относится к Крамешу безо всякой романтической составляющей, он просто хотел понять, как ему самому к Бескрайнову относиться – судя по всему, этот ворон тоже как бы… член семьи. Татьяна тихонько рассмеялась и покачала головой: – Нет, Вань, первично, изначально и основополагающе он как раз ворон! Да, умеет принимать облик человека, но это… так… осязаемая видимость. Они – животные и птицы родом из исконных земель, обладающие подобным талантом – видят и воспринимают нас иначе, не так, как мы их. Мы для них можем быть близкими, к которым они стремятся, можем быть настоящими друзьями, бывает – хозяевами, которым они готовы служить, чаще – обстоятельством, которое надо учитывать или просто пустым местом, а иногда – врагами. Но вот кем мы никогда не можем для них быть, так это подобными им. Таня устроилась на кухне – как-то совсем не хотелось спать, а кухня в тереме была исключительно уютным местом. – У меня младшая сестра, увидев Врана, решила, что он – её краш. Иван поперхнулся чаем, и его пришлось постучать по спине. – Да ладно! Бедняга Ромочка! И чем дело закончилось? – До этого она, по её выражению, «крашилась» на кого-то из айдолов-корейцев, а тут вынь да подай ей вон того черноволосого, и всё тут, – вздохнула Таня. – Если честно, не знаю, как бы мы справились, но нам помогла Крылана – в терапевтических целях предложила Вике отдать ей Врана, но взамен расплатиться кем-то из родных. – Ого! Кардинально! И что выбрала твоя сестрица? – Нас, – улыбнулась Татьяна. – Если честно, когда я об этом услышала, то была уверена, что как плату она меня «отдаст», но нет, Вика у меня оказалась гораздо лучше, чем я думала. – Уже хорошо! – одобрил Иван, одновременно «утрясая» в сознании Танины слова про Крамеша и остальных – он никогда не был особенно ревнив. Нет, разумеется, гипотетически застав свою девушку с каким-то другим мужчиной, он разозлился бы отчаянно, но ревновать ко всему, что её окружает – это ему и в голову не приходило. Глупо злиться из-за внимания, которое уделяется родным, а тем более детям, работе или учёбе, а ещё – знакомым и друзьям, питомцам… Куда отнести Крамеша и иже с ним, он пока не очень понял, но был уверен, что в его классификации окружающей действительности найдётся и для них хорошо сформулированное определение. Что ж поделать, если программерские мозги так забавно работают? Казалось бы… поговорили и поговорили, но Таня вспомнила этот ночной разговор уже очень скоро – не далее, чем через несколько часов, а точнее – следующим утром. Она как раз успела проснуться, сбегать и посмотреть, как там себя чувствует Геннадий, а потом вернуться «в отпуск», позавтракать и пройтись с Ваней по лесу. Затем, когда Ивану пришла в голову гениальная мысль по игре и он метнулся к компу, вышла из терема и отправилась пообщаться с яблоньками, как вдруг у неё зазвонил смартфон. Нет, его можно было бы и вовсе не таскать с собой, но она немного волновалась за Врана – как он там справляется, вот и взяла гаджет. – Тань, я так больше не могу! – голос Вики был полон вселенской трагедии. – Привет! – вздохнула Татьяна, усевшись в гамак и приготовившись слушать. – А что у тебя случилось? Опять Виктор Александрович что-то сделал? – Да нет, он вообще не появляется на горизонте! Просто… просто меня никто не понимает! Бабушка и дед – они же такие, такие… сложные, и меня совершенно не слышат! – О как! И в чём это выражается? Вика, захлёбываясь от возмущения, начала горестный рассказ о своей тяжкой жизни, а Таня флегматично слушала о том, что посуду мыть трудно, а она, зараза, всё появляется и появляется – вот только-только Вика её помыла, как опять всё грязное! – А полы? Они же постоянно пачкаются! – возмущалась Виктория. – А хлеб? – А с ним что не так? – Да заканчивается через день, хоть тресни! Тут Татьяна не выдержала и рассмеялась, очень уж забавным было Викино возмущение. Надо отдать сестрице должное, что она, услышав смех сестры, на секунду примолкла, а потом тоже начала смеяться. – И правда, забавно звучит, – сказала она, но посерьёзнела, и Таня поняла, что они подобрались к самой главной составляющей Викиной трагедии: – А ещё бабуля говорит, что айдолы, ну, те, от которых я фанатею, они все ненатуральные! И вообще шитые-перешитые! Нет, там кое-кто по настоянию продюсеров делал операции, но совсем чуть-чуть, а кто-то вообще от природы такой! А она… она… Татьяну снова разобрал смех, но, к счастью, она сумела с ним справиться – как ни крути, но у всех свои расстройства – вот у Муринки, например, огромная проблема – это командировки её лишика и лиша-Тафа – она за них волнуется и переживает. У голубки-Светы гигантское расстройство – это её отец и его видение её свадьбы, а особенно – свадебных подарков, достойных его дочери. У Никиты Неместова и его Ани – томительное, почти невыносимое ожидание момента, когда наконец-то вызреет нужная травка и можно будет избавиться от ночных крыльев. У Тины – переживание, а понравится ли всем её очередная готовка, а Гудини всерьёз страдает из-за невозможности пополнения коллекции перьев – никто новенький и неощипанный пока не появляется. – А у Вики вот такое расстройство – краша-айдола бабушка обидела! И ведь тоже всё всерьёз и аж до слёз! – в рифму подумалось Татьяне. – Чего ты молчишь? Тоже скажешь, что это всё фигня? Да корейцы вообще исключительно красивые, а она не понимает! Я вообще хочу после школы учить корейский, а потом поехать туда жить! Я уже даже репетитора клёвого нашла – такой прикольный! У него на уроках какаду присутствует, а ещё – белая кошка часто приходит к нему на плечи. – Вик, а какие именно корейцы красивые? – Таня уважительно восприняла информацию про какаду у преподавателя корейского – она-то знала, насколько сложно договориться с такими птицами. – Тань, я знаю, что они любят пластику делать, но в общей-то массе они действительно очень красивы сами по себе, а бабушка говорит, что у них очень часто широкие и круглые лица и кожа темноватая, ну бред же! Они совсем не такие! Я же про них уже столько всего знаю! – Викуш, бабушка просто смотрит на корейское общество, в котором не принята пластика, вот и видит их, так скажем, природный вид, – мягко объяснила Таня. – Это какое же такое общество? – ревниво спросила Вика, которая была уверена, что о Корее знает уж всяко больше, чем остальные члены семьи. – Северная Корея, конечно, это же один народ, просто государства разные. В Южной Корее люди помешаны на внешнем виде, вот и делают пластику повсеместно – это условие успешности. И кожу отбеливают, и косметикой пользуются все – и мужчины, и женщины, а в Северной Корее такое не принято, так что, если ты посмотришь на фотографии северян, ты увидишь настоящие лица, которые есть у корейцев от природы. – Ааа, ты об этом… – Вика примолкла, о Северной Корее она знала откровенно мало, никогда не интересовалась, и даже не задумывалась о том, что народ-то это и правда такой же, как и в её любимой Южной Корее. – Ладно, я посмотрю. Стоило Тане отключить смартфон, как из терема выскочил Терентий и заспешил к ней. – Танечка, а ты не могла бы сходить к этой новенькой – к Варваре! – А что с ней не так? – Да ею же Басина занялась… решила немного снизить её доверчивость и, кажется, немножечко перестаралась – у девицы истерика! – А что такое Бася сделала? – изумилась Татьяна, выбираясь из гамака. – Да она же в сны ходит, ну и нагнала девушке жути. – И никакой ни жути! – Басина обнаружилась на крыльце, щурясь на солнце. – И нечего было Таню беспокоить. – Ты же сама сказала, что у Варвары истерика, что она плачет, – напомнил Терентий. – Сказала, и что? Пусть поистерит и поплачет – ей только полезно! Я всего лишь показала ей несколько снов с реальными сюжетами, и из них она избежала неприятностей только в тех случаях, с которыми сталкивалась – охмурители на неё уже не действуют, и мошенники, которые пытаются вручить что-то для передачи кому-то – тоже, а почти во всё остальное она радостно вляпалась! Вот теперь и переживает моменты… ничего страшного, переживёт, запомнит – а у меня сны незабываемые, и успокоится. Только уже поумнее будет! – Эта и поумнеет? – презрительно сморщился Терентий. – Конечно! Стала бы я просто так время тратить! Она вовсе не дура – второй раз на ту же удочку не попадается, просто мыслит не глобально, а точечно, но это бывает не так уж и редко. Вот я, пока она тут живёт, и повожу её по опасным точкам. – Басенька, только, может, не каждую ночь, а то она сбежит, чего доброго! – мягко сказала Татьяна. – Само собой, не каждую! Ей же морально переварить надо, а то ещё подавится! – уверенно заявила кошка, полизав правую лапу. Знала бы она, что в некотором отдалении от Москвы именно в это самое время Вран как раз и видел пример такой «морально подавившейся» особы… Вообще-то вначале он наблюдал, как ранним утром в розовый особняк у озера пришёл персонал – две женщины и трое мужчин. – Странно, а почему это парадная дверь не заперта, – встревожились они. – Ворота и калитка были закрыты, а дверь – нет… Дальше любопытный Вран пролетел вдоль дома, заглядывая в окна, пока не нашёл самое информативное место – кухню – туда сбежались все, кто в доме работал: – Срочно надо вызывать охрану! Марианны нигде нет, её айфон лежит на столе, а в гардеробной страшный бардак, верёвки какие-то валяются, – рассказывала запыхавшаяся женщина. – Какие верёвки? – встревожились остальные. – Скрученные и разрезанные! – зловещим шёпотом ответила рассказчица. – Так… а чего это у меня кладовая закрыта? – удивился один из мужчин, как видно, повар. – И открыть не могу! – Тихо! Там… там кто-то есть! – насторожился другой мужчина. – Там кто-то прячется! – завизжали женщины. Охрана прибыла быстро – Вран знал, что особняк родителей Марианны находится совсем недалеко. Сотрудники службы безопасности разделились – часть окружили дверь в кладовую, а остальные быстро осмотрели дом, на миг задержавшись рядом с перевёрнутым шкафом и в разгромленной гардеробной. – Да, Леопольд Брунович, Марианны Леопольдовны нигде нет! В доме следы борьбы, и кто-то прячется в кладовой! – докладывал старший из отряда охранников. – Ломать дверь? Нет, не получится, только взрезать – она же металлическая. Через несколько минут в дом дочери приехал страшно встревоженный отец, который заметался по кухне, требуя, чтобы дверь в кладовую вскрывали и доставали оттуда злоумышленника, который явно знает, где его бесценная дочка. Тут из кладовой послышался какой-то шум, грохот, и дверь начала открываться. – Аааай! – взвизгнула Марианна, выглянув из-за двери и увидев, что на неё наставлено оружие охраны. Она попыталась было захлопнуть дверь, но ей не дали – охранники выхватили опешившую наследницу Леопольда Бруновича и рванули в кладовую, решив, что там кто-то прячется – кто-то, кто похитил её. – Тут никого нет! – озадаченно сообщили они через пару секунд. – Только холодильник того… как ураган прошёл! – Марианночка, родная, что случилось, кто на тебя напал? – пытался выяснить перепуганный родитель, который никак не мог понять, почему же его кровиночка, отчётливо благоухающая колбасой, пятится от него, словно он – её враг. – А ты не помнишь, кто? – c подозрением спросила Марианна. – И где твои остальные? – Кто остальные? – опешил отец. – Какие мои? – Твои копии! Тут Леопольду Бруновичу стало как-то совсем нехорошо. Правда, он, как опытный бизнесмен, моментально приказал Марианну перебазировать из кухни в комнаты – нечего персоналу уши греть, и только потом приступил к расспросам, разумеется, не обратив внимания на крупного чёрного ворона, который устроился в листве дерева у окна: – Марианна, какие копии? Что случилось? – А ты сам не помнишь? Ты же меня ругал и пугал! – Я? Я уехал домой и не возвращался! – Ты приехал, но не один, а с тремя другими… – упорно твердила Марианна. – И как же они выглядели? – Так же, как ты! А ещё ты скрежетал когтями по окну и ругался из-за Германа! О том, что он прибыл ночью в дом дочери в компании ещё трёх своих копий, Леопольд Брунович не то чтобы пропустил мимо ушей, нет, конечно, но эта информация была отодвинута в сторону как нуждающаяся в оценке специалиста-профессионала, а вот когда он услыхал про Германа, ему стало как-то нехорошо... Нет, нехорошо ему уже было раньше, так что стало ему исключительно погано! Но он решил на всякий случай уточнить: – Это ты о ком? И почему я должен был из-за него ругаться? – Я… я его купила! – объяснила Марианна. – Да что ты спрашиваешь, ты же из-за этого и вернулся ночью! – Так… и у кого же ты его купила? – упорно гнул свою линию отец. – У его двоюродного брата Фридриха, он его мне привёз! – Что? Что ты сказала? – заорал Леопольд Брунович. – Да он же личная собственность Соколовского! – Ну и что? А мне он был нужен! – Марианна капризно надулась – сейчас, когда отец был один, она его уже не боялась, да и вообще, при свете дня всё казалось значительно менее страшным и сложным. Ну, пааадумаешь, выкрали этого самого Германа – отец-то в любом случае всё уладит, тем более что он вроде ведёт себя как обычно. И тут Марианна поняла, что нет, ошиблась она! Ничего обычного в поведении резко побледневшего отца не было! – Дура! – прошипел он. – Я же тебе сказал, чтобы ты забыла про Германа! Ты хоть представляешь себе, в какие неприятности ты нас впутала! – Это ты… ты меня впутал в неприятности! Сначала являешься… вчетвером, пугаешь, а теперь ещё и орёшь? – взвизгнула Марианна. – Я бизнес хотела начать! Представляешь, сколько бы денег отвалили наши женщины, узнав, что можно мужчин по желанию превращать в лягушек? Мне нужно было взять анализ крови этого Германа. – И где же он сейчас? – дрожащим голосом осведомился отец, решивший, что лягуху пришёл бесславный конец на ниве научных изысканий его дочурки. О самих изысканиях он и думать не мог – дурно становилось – это ж надо было такое вообразить! Так и представился ему стакан с водой, который он выпивает, а потом ррраз и становится земноводным. Нет-нет, Марианну надо держать от науки на уважительном расстоянии! А она тем временем пренебрежительно отмахнулась: – Не знаю где! Был в гардеробной, связанный. – Ещё и связанный, – простонал Леопольд Брунович. – Ужасно! Ты хоть представляешь, во сколько мне обойдётся эта история? Куда же… куда он делся? Может, если его найти и вернуть… нет, само собой с компенсацией, с извинениями… Ты хоть его не обидела? Хотя… Если он был связанным… – переживал вслух Леопольд. – Травмы у него есть? – Ты же его сам забрал! – настырно твердила Марианна. – А травмы, ну, может, пара синяков и царапин… – Ужас, ужас! Так, тебя надо срочно прятать… Соколовский этого так не оставит! Если он и забрал Германа, то всё равно придёт за вирой, и она будет огромной! – Да за что вира? – возмутилась Марианна. – Если что, его спёр Фридрих, вот у него и будут неприятности. – Неприятности… Дура! Собирайся, я тебя отвезу в санаторий, чтобы тебя там Соколовский не нашёл! – приказал отец, не озвучивая, в какой именно санаторий повезёт дочурку. Он любил одним выстрелом подбивать несколько целей – а тут, во-первых, психолог разберётся с бредом про четырёх отцов, во-вторых, Марианну спрячут, а в-третьих, Сокол не нападает на больных… – Явно же, что у неё этот... нервный срыв на почве потери её любимого жениха Германа. Поэтому и купить его согласилась у гнусного похитителя… Да-да, это она его так спасала – как умела, так спасла, что с неё взять? Сокол, говорят, благороден, может, и обойдётся! – лихорадочно соображал Леопольд Брунович. – Четыре меня… вот придумала, тоже мне! Я один, один за всех… Вран, сидящий на ветке, с удовольствием выслушал, куда именно поедет «милая доченька» уважаемого бизнесмена, а потом старательно проводил их до места – чисто на всякий случай!